Орхидея

— Дядь Миш мне очень надо! Ну можно ведь устроить, если это нужно для продвижения следствия! Что? Нет, Стрелков не помогает. Да, от слова совсем. Он каждый день приводит в участок несколько десятков подозреваемых. Причем все улики косвенные и высосанные из пальца. — А у тебя самой что? Появились догадки? Может, уже знаешь, кто это может быть?       Орхидея резко остановилась. Этого выбора она избегала уже неделю с того происшествия. С одной стороны — никакие личные симпатии или дела не должны мешать правосудию. Преступник должен был предстать перед законом. С другой стороны — всего лишь больная нога и странное поведение — это не доказательства. Да, костюм Чумного Доктора, судя по всему, сделан профессионалами и с помощью высоких технологий. Простой человек не сможет позволить себе такое оружие, но это к Разумовскому никак не привяжешь. Да и привязывать не хотелось. Чем дольше Орхидея проводила времени в Петербурге, тем больше запутывалась в собственном прошлом. Они были знакомы с Разумовским. Она знает. Она чувствует. — Есть несколько человек, хочу проверить их. — Расскажешь? — Пока нет. — Ладно, я попробую, дочка. Но ничего обещать не могу. — Спасибо, Дядь Миш, - когда на том конце послышались короткие гудки, она пробормотала. - Так. Все. За работу. Что мы знаем о нем?.. — девушка взглянула на всю информацию, которую смогла откопать.       Разумовский Сергей Дмитриевич. Родился в одна тысяча девятьсот девяносто шестом году. Родители: Золотарева Мария Андреевна и Разумовский Дмитрий Павлович. Мария Андреевна по образованию этнолог, работала экскурсоводом в Кунсткамере, в разделе этносов. Дмитрий Павлович — старший лейтенант сухопутных войск. Стал сиротой к восьми годам. Золотарева Мария Андреевна погибла в автокатастрофе в феврале две тысячи четвертого года, спустя несколько месяцев, в августе того же года погиб Разумовский Дмитрий Павлович во время операции по нейтрализации замазано.       Девушка вздрогнула. Август две тысячи четвертого года.

«Так нужно, цветочек. Я вернусь, обещаю…» «Орхидея, мне сложно это говорить, но твой папа, он… Он… Погиб…» «Ты же обещал…»

      Не сейчас. Потом. Сейчас нельзя.       Воспитывался в детском доме «Радуга». Из близких друзей Волков Олег Алексеевич. — Волков… Волк… Что-то знакомое…       Нет, она точно помнила эту фамилию! И, кажется, даже знала этого человека…       Виски тут же пронзило острой болью, будто через них пропустили ток. Не выдержав, девушка закричала и упала на пол, сжав голову руками. Приступ был сильнее, чем обычно. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить хоть что-то из тех четырех лет, которые были между совершеннолетием и взрывом, на мозг накатывал приступ боли. Врачи говорили, что это последствия контузии. Но почему она начала болеть так часто?       Глубокий вдох. Выдох. Боль постепенно отходила. — Ладно. За работу…

***

      На следующее утро весь участок вздохнул свободно — Стрелков уехал на два дня в Москву «за одними документами, о которых ты, дорогуша, даже понятия не имеешь». — Да пошел ты, индюк напыщенный…       Но даже сейчас в отделении кипела жизнь — было как минимум два десятка людей, которых считали за «подозреваемых» и их надо было допросить. Гром, как обычно сидел за кучей бумажек с информацией. — Совсем ничего? — Совсем… Искать его бессмысленно, этот птеродактиль может оказаться кем угодно!       Дима тяжело вздохнул, перебирая фотографии жертв. Вдруг, в голубых глазах промелькнула какая-то мысль… — Игорь! Игорь, смотри! Ведь он повышает ставки с каждым разом! Гречкин испортил жизнь двум людям, случай с Исаевой идет на сотни людей, Зильченко — все тысячи! — Ну и где мы найдем, такую тварь, которая всему городу насолила? — майор медленно поплелся к кофемашине. Спустя секунду с громким: «Игорь, подожди!», Дубин кинулся за ним. — Вот же, казино «Золотой Дракон», открытие! Там соберутся все богачи города!       Гром на секунду задумался. — Мне надо уйти, — с этими словами шатен покинул участок. — Круто. Так, когда там, говоришь, это открытие? — Через… Две недели! — Спасибо огромное, Дим. А мне нужно одному человеку позвонить…       Девушка начал рыться в телефоне. Она уже собиралась нажать на нужный контакт, когда услышала тихое Димино: — Везде эти вороны, надоели уже. Пф, еще один ворон… «Ворон…»       А в следующую секунду адская боль в висках отключила ее сознание. Падая, сероглазая ударилась затылком о стол. Раздался глухой стук. — Орхидея! Орхидея! Вызовите скорую!

***

«Внимание! Пульс замедляется, давление близится к критичному!» «Черт, Хида!»

***

— Да где же скорая?       Дима тщетно пытался привести девушку в чувство. Врачи ехали уже тридцать минут — некоторые улицы были перекрыты из-за мародеров. Вдруг, на улице раздались громкие автомобильные сигналы и визг тормозов. Цветков с тихим: «Кому там жить надоело», пошел к выходу и едва успел отойти от двери, когда Саша распахнул дверь. Едва увидев распластавшуюся на полу девушку, брюнет понесся к ней. Ошалевший Дима едва промолвил: — Вы… Вы кто? — Брат. Дверь, живо. — подхватив девушку на руки, Саша понесся к выходу, Дубин едва поспевал за ним, быстро открывая и входную, и дверь машины. — Спасибо. — бросил на ходу Илларионов.       Спустя секунду дверь машины захлопнулась прямо перед носом стажера. — Звонок Понятовскому. — Делается.       Врач ответил на первом гудке. — Да? — Иван Николаевич, отдых кончился. В какой вы больнице? — Седьмая. — Хорошо, готовьтесь. — Какое состояние? — Критическое. Давление ниже пятидесяти пяти. Пульс — 45 в минуту. — Господи… Что случилось? — Я не знаю. Буду через две минуты. — Торопитесь, на счету каждая секунда.       На том конце послышались короткие гудки. — Будто я не знаю… — процедил Саша.

***

— ИВАН НИКОЛАЕВИЧ! — Я здесь! Кладите на носилки. Сто семнадцатая? — Готова. — прощебетала перепуганная медсестра. — Везите, живо.

Спустя два часа

— Молодой человек, туда можно только родственникам.       Уставший Саша прошел в коридор. В принципе, он не удивился, увидев там высокого рыжего молодого человека. «В конце концов, это произошло бы…»       В сердце проснулась давняя боль. «Так будет лучше…» — Пустите его, не беспокойтесь, это близкий друг, проблемы не будет.       Разумовский обернулся. Позади него стоял тренер Деи. «А что он тут делает?» — Александр? — Он самый. Сергей? — Да.       Мужчины пожали руки. — Как она? — внезапно севшим голосом спросил программист. — Иван Николаевич четвертый час над ней колдует. — Что случилось?.. — Точно не знаю. У нее бывают приступы, но чтобы настолько сильный… Ни разу… — А откуда Вы знаете про приступы? — Сводный брат. Точнее, двоюродный сводный брат. А как Вы узнали об этом?       От ответа Разумовского спас врач, вышедший в следующую секунду. — Состояние нормальное, едва успели откачать. — Из-за чего такая реакция? — Честно говоря, не знаю. Может быть, она встретила кого-то очень значимого в прошлом. Или что-то. Не знаю… Видимо, воспоминания очень болезненны, потому что организм… Просто перестает бороться, будто это бесполезно…

***

Может быть, она встретила кого-то очень значимого в прошлом. «Я. Ее. Убиваю. Воспоминания обо мне ее убивают.»       По телу прошел электрический ток. «Все из-за меня». — А что, собственно, случилось с моим сотрудником?       В следующую секунду всепоглощающая боль сменилась дикой, необузданной яростью. Он.       Разумовский несколько раз глубоко вдохнул. Нельзя. НЕЛЬЗЯ. Сознание, как нарочно, подсовывало образы, из-за которых вскипала кровь в жилах. — Психологическая травма сказывается на состояние нервной системы. — отчеканил врач. — Ай-яй-яй. Как же так… — С Вашего позволения, я удалюсь.       Когда мужчины остались втроем, Стрелков произнес: — Что же могло так повлиять? Сомневаюсь, что прошлое. Может быть, встреча с Чумным Доктором? Да, расстроенные нервы могли сдать после встречи с таким монстром.       Сергей шумно втянул в себя воздух. Затем, почти выплевывая каждое слово, процедил: — Насколько мне известно. Одного монстра она уже встретила. Тем не менее, выдержала.       Они встретились взглядами. Саше показалось, что он сейчас увидит искры и услышит звон металла. Если у Стрелкова был испуганно-ненавидящий взгляд, то Разумовский был преисполнен такой ярости, что, казалось, сейчас убьет «человека с улыбкой». — Я… Пожалуй, пойду. Дела ждут. — с этими словами, ФСБшник удалился.       Сергей неопределенно хмыкнул. — Мне тоже уже надо идти. Александр, не могли бы Вы мне написать о ее состоянии? Буду очень благодарен. — Да, конечно…       Мужчина кивнул и быстрым шагом пошел в коридор. «Значит, вспомнил…»

***

— КАКОГО ЧЕРТА, РУБИНШТЕЙН?! ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН ВСЕ ЗАБУДЕТ! — Он и должен был все забыть, Евгений Геннадьевич. — лепетал психотерапевт. — Возможно, у него были какие-то отклонения в психике, про которые Вы мне не сказали, и это при вело к другому эффекту… — Была предрасположенность к какой-то там диссоативности… Не помню!       От лица врача отхлынула кровь. — Диссоциативное расстройство идентичности? — надломленным шепотом прошептал он. — Да… — А какое было позывное… — Ворон. Это на что-то влияет? — Господи… — психотерапевт рухнул на стул. — Почему Вы не сказали? — Что это значит?! — Мы с Вами создали монстра…