Часть 1
5 января 2022 г., 11:49
Веки чуть дрогнули, и Тим приоткрыл глаза. В сторожке было по-утреннему сумрачно, тепло и уютно. Сильно и сухо пахло полынью, чабрецом и другими неведомыми травами, развешенными по стенам. Мерно тикали часы, а за окном щебетали первые проснувшиеся птицы, начиная свой хлопотливый день.
Тиму снилась вишня, которую он вкладывал в чьи-то красивые губы, и сок стекал по его пальцам…
Он снова смежил веки и тихо, блаженно вздохнул.
— Тимоха, чёрт, всё дрыхнешь? — донёсся вдруг громкий окрик со двора, заставивший вздрогнуть. — Не для того тебя папаша ко мне прислал, чтобы ты бока тут отлёживал?
Следом раздался заливистый лай суки Райки, желающей поддержать хозяина, как может.
— Цыц, Райка! — прикрикнул на неё строгий голос. — Без тебя справлюсь!
Тим снова вздохнул и повернул на звук голову. На его лицо упал блик спокойного света из-под короткой занавески на окне, и он прищурил глаз, радуясь ласковому прикосновению.
Тут же скрипнула дверь, и в избу ввалился обладатель зычного голоса — лесник Иван, стряхивая на пол убиенных зайцев.
— Слышь, али чо? — поинтересовался он, вглядываясь в сумрак избы.
— Не шуми ты, Иваныч. Рано ж ещё, — зевнул Тим во всю ширь и хотел было повернуться на другой бок.
— Вишь, рано ему, — обратился тот к вбежавшей следом Райке. — Делов невпроворот, а он, вишь — бока греет под одеялой.
Райка подтверждающе тявкнула и деловито обнюхала трофеи.
— Во-во, — одобрил Иван и обратился уже к Тимофею, — зайцев освежуй и на озеро дуй посмотреть, что там и как, заодно рожу помоешь. Скоро молодой барин из Америк вертается, а у нас ничо не обхожено, не поверено, а он, вишь, дрыхнет!
— А пожрать! — Тим нехотя уселся на кровати, кутаясь в одеяло и сонно зевая, содрогнулся всем телом.
— О-о, тьфу, дитё нежнае, — фыркнул Иван, обращаясь к Райке, — глянь на него. «Пожрать»! — та снова тявкнула и побежала, виляя хвостом, к Тиму, ластясь к нему и тыкаясь мокрым носом в ноги. Тим потрепал её и почесал за ухом. — Во! Сука, она и есть сука, — Иван ухмыльнулся, глядя на эту идиллию. — Пожрать вон — на столе. Да дела делать, слышь! А я на дальнюю опушку сгоняю, там, кажись, Митяй своих коров выгуливат, шельма, да и другие капканы проверить надо.
— Зайцы барам, поди? — нехотя перевёл взгляд на добычу Тим и опять широко зевнул.
— Ну, — вопросительно подтвердил Иван. — А тебе, нешта, без разницы?
— У них свои повара имеются. Что я буду за кого-то горбатиться, — почесал живот Тим и, поднявшись, сладко потянулся, скидывая одеяло на кровать и обнажая худое тело.
— Не, видала, — обратился Иван к собаке, — цаца какая! Тебя не спросили, сукин ты сын, — Райка весело застучала хвостом об пол. — Помочь спросили, нешта забыли какой ты нежнай лодарь. Всё мамаша твоя, хорошая же женщина, дай Бог ей здоровья, а избаловала тебя до безобразья. У, срамота! Порты-то одень, чёрт! Правильно, что папаша тебя ко мне определил, пока ты совсем не пропал… Райка, шельма, а ты чего разлеглась, а ну пошли? — он постучал по ноге. — Неча тут прохлаждаться. Бывай! — и вышел, продолжая что-то бурчать себе под нос.
— Бывай, — вяло ответил Тим и потянулся за штанами.
Райка вопросительно уставилась на Тима.
— Иди, иди, а то осерчает наш Иваныч, — и погладил мягкую башку. Собачка лизнула его руку и потрусила за хозяином.
Тим вышел на двор, сбегал по малой нужде и ополоснул лицо студёной водой из ведра у колодца, фыркая и радуясь бодрости, разливающейся по телу.
Проходя мимо дровяного развала, он с силой вырвал из колоды топор, водрузил на неё чурбак и, размахнувшись: «Э-эх, «нежнай!», ловко расколол его надвое.
Минут через десять такой зарядки, он удовлетворённо обвёл взглядом разбросанные по всему двору поленья и, выдохнув: «Эх, «лодарь»!», вогнал топор обратно в колоду. Тим вытер пот со лба, ещё раз ополоснул лицо и грудь и отправился в избу завтракать.
На столе его ждала крынка, полная парного молока, и большой ломоть чёрного хлеба, заботливо накрытые Иванычем вышитым полотенцем.
Тимофей задумчиво дожёвывал нехитрый завтрак, вспоминая вишнёвые губы, о которых грезил во сне, когда его взгляд упал на зайцев, что мёртвой горкой лежали в углу.
Он вздохнул, ощутив всю бренность бытия, и отправился точить нож.
Снёс трофей за уши на задний двор и, положив на широкую плаху, ласково провёл пальцами по мягкой шёрстке.
— Эх, бедолаги… Как же вы попались-то, — снова вздохнул Тим и умело надсёк шкурки в нужных местах.
Обработав их как положено и подвесив тушки в чулане, он помыл руки у колодца и отправился на озеро, весело шагая босыми ногами по натоптанной тропе, заправив руки в карманы широких штанов и насвистывая незамысловатую мелодию.
Уже подходя к озеру, Тим услышал плеск воды и замер, прислушиваясь.
Голосов и визга слышно не было. «Не девки, вроде», — подумал он и стал осторожно пробираться сквозь прибрежные кусты.
***
Тимофей вышел на берег и замер на песчаной отмели, разглядывая человека, вольно плавающего к нему спиной. Тот, не замечая постороннего присутствия, весело фыркал, плескаясь в воде, плавно переходя в спокойный дрейф. Тим хотел окликнуть, но передумал. Он уселся на песок, сорвал травинку с одинокого кустика и, сунув её в рот, обнял колени и стал наблюдать, невольно любуясь купальщиком. Тот наконец-то развернулся к нему лицом и оба вздрогнули, увидев друг друга. — Фу ты, — хрипло произнёс незнакомец, — напугал-то как! — и мотнул мокрой башкой, сверкнув брызгами вокруг себя. — Ты кто? — Я-то? — нервно откусил от травинки Тим, разглядывая красивое лицо в воде, смачно выплюнул и поднялся во весь рост, встряхивая кудрями и отряхивая задницу от песка. — Я-то помощник тутошнего лесника. А вот ты чей же будешь, дядя? — он заправил руки в карманы порток и дерзко уставился на собеседника. — Это барское озеро, и кому попало здесь купаться не велено! — Уж больно ты грозный, — пловец засмеялся, плавно повёл руками, разгоняя воду, и подплыл ближе. — А может я тоже барин! — он сильно плеснул водой в сторону Тима. Тот отшатнулся, прикрываясь руками. — Но-но, потише тута, — отряхнул он рубаху, расстегнутую до пупа. — Что-то не припомню я такого барина. Врёшь, поди, дядя! — Я ж только вчера к ночи приехал, вот ты меня и не знаешь, — снова засмеялся тот, — да и ухожу я уже, наплавался! Хорошо тут у вас! — и он, сильно вытолкнув тело из воды, нырнул, демонстрируя Тиму свой голый зад. Тим невольно подался вперёд в попытке разглядеть, но тот ушёл в прозрачную глубину и вынырнул недалеко от другого берега. Вышел из воды, сверкая красивым, обнажённым телом. Нагнулся к вещам, брошенным на берегу, и покосился на застывшего в оцепенении парня. Ухмыльнулся и улыбнулся ему. —Как зовут-то тебя, помощник? — натянул он лёгкие, светлые брюки прямо на мокрое тело и нагнулся за рубахой. — Ти… Тимофей, — заикаясь произнёс тот, выходя из оцепенения. — Тим, значит, — снова улыбнулся незнакомец, надел, не застёгивая, голубую рубаху и уставился на визави на другом берегу. «Так меня только мама называла», — подумал про себя Тим и сглотнул. — А я — Арми. — Имя какое-то чуднОе, — удивился Тим, пристально его разглядывая. — Американское, — пожал плечами тот. — Полностью — Арманд. Но, Арми же лучше, правда? — он не спускал глаз со смутившегося Тимофея. — Так меня мама называет. Тим сморгнул и слегка качнулся вперёд. — А-а-а… — он постарался собраться, — вы тот самый барин, которого все тут ждали? — И ты? Ждал? — прищурил глаза Арми. — Я? — снова запаниковал Тим. — А что я? — он сильно постарался взять себе в руки и, пнув ногой камешек в воду, смело посмотрел на собеседника. — Нам кого прикажут, того мы и ждём, ваше благородие! — А-а, ну, да, — рассмеялся Арми, — Что ж, рад знакомству, Тим, — он ещё немного постоял, разглядывая притихшего Тимофея и качнулся с пятки на мысок. — Пора мне. Увидимся! — и развернувшись, пошагал прочь в слегка прилипшей к мокрому телу одежде. Скрылся в прибрежных кустах. — Увидимся, — растерянно прошептал Тим, не в силах пошевелиться и отвести глаз от места, где напоследок мелькнула голубая рубашка, и мотнул головой, пересыпая кудри, прогоняя морок. «Скупнуться надо!» — подул он на разгорячённую грудь под распахнутой рубахой, и, решительно стащив её через голову, кинул на песок, думая, что остался один. Но Арми никуда не ушёл. Он затаился в кустах и, почти не дыша, наблюдал за Тимом. Тот потянулся было к завязкам на штанах, но передумал и, разбежавшись, сиганул в воду прямо в них, разбрызгав воду сверкающей радугой. — Чёрт! — тихо ругнулся Арми, но вид Тима, плавно рассекающего гладь озера, немного компенсировал невезение. Тело его предательски напряглось, и он хотел было уже выйти из укрытия, под глупым предлогом чего-то забытого на берегу, но вдали послышались девичьи голоса, зовущие его по имени. — Shit! — снова выругался Арми, оглянувшись, и пошёл на них, ругая про себя кузин, которые так не вовремя решили его искать.***
Тим миновал калитку, посмотрел на разбросанные дрова — делать ничего не хотелось и он, загребая ногами и лавируя между поленьями, направился в избу, улёгся на кровать и уставился в потолок, наблюдая, как под ним гоняются друг за другом две мухи. Всё так же приятно пахло травами, и Тим не заметил, как задремал под мерное жужжание насекомых и тиканье ходунков на стене. За прикрытыми веками возникло стройное, нагое тело барина. Он плавно повернулся к Тиму, пристально разглядывая его голубыми глазами. Красивые губы разомкнулись, и он крикнул: «Опять дрыхнет окаянный!» Тим резко сел на кровати, встряхивая головой и потирая глаза. — Да не сплю я, Иваныч. — То-то я вижу… — лесник плюхнулся на лавку, отстёгивая от пояса мешок. — Небось с утра так и лежишь, шельма! — Да поделал я всё, — Тим сложил руки на коленях. — Зайцы в чулане, на холоде, и к озеру я сходил — всё там путём… — Ну, молодцом тогда, — привстал с лавки Иван. — Иваныч, а барин-то приехал уже... Тот снова плюхнулся и растерянно заморгал. — Так к обеду вроде обещался? — А вот вчера к ночи и приехал. Я его на озере встретил. Купался он там, — Тим вздохнул, поднялся и подошёл к окну, уставился на копошащихся на дворе кур. — Вот шельма, — прочесал бороду лесник. — Какой хоть из себя? — Красивый, — задумчиво произнёс Тим, не отрываясь от окна. — Ча-а-во-о? — протянул Иван и сердито уставился на него. — Очень красивый, — ничего не замечая, уточнил Тим. — Райка, сучья дочь, ты де? — возопил лесник, призывая собаку. Та тут же образовалась в дверях и покорно завиляла хвостом. — Поглянь на него, дармоеда, — Райка перевела глаза на Тима. — За ним девки табуном гоняются, а он мужиков разглядыват! Райка одобрительно забила хвостом об пол и тявкнул. — Не шуми, Иваныч. Мне и так худо. — Ах, скажите, ему худо! А вот я тебя кнутовищем то вытяну, бушь знать! — в сердцах закричал Иван. — Да ты ж только пугаешь, Иваныч, — грустно ухмыльнулся Тим. — Ах ты, шельма, — засуетился лесник, ища глазами кнут и, сорвав его со стены, замахнулся на Тима. Райка залаяла, закрывая своим малым телом парня, а тот дерзко вскинул на Ивана печальные глаза, останавливая занесённую руку. — Да, тьфу на вас, — в сердцах швырнул тот кнут в угол и вышел из избы, громко хлопнув дверью. — Такие вот дела, Райка, — вздохнул Тимофей и потрепал притихшую собачку, преданно завилявшую хвостом, поскуливая под ласковой рукой. Он вышел на двор и присел рядом с Иваном, который сердито пыхал самокруткой на крыльце. — Не серчай, Иваныч. Нешта я виноват… — Не виноват… — пробурчал тот и искоса зыркнул на парня. — А хто виноват? Я мож, али вон Райка? Вишь ластится, сучья порода, — и он благодушно погладил довольную собаку. — Ещё скажи мамаша, что родила меня такого… — фыркнул Тим. Иван тут же отвесил ему затрещину, и Райка заливисто залаяла на хозяина, снова защищая Тима. Тот потёр ушибленный затылок. — А ну, цыц, защитница! — прикрикнул на неё лесник. — Ты на мать свою молиться должон, подлец ты эдакий! Она, што ангелица на землю посланная. Сколь она терпела с тебя, пока ты цельный год с девками хороводился, бездельник! Да они и сейчас, как только завидят меня де, бегут, сломя голову. То Марфушка: «Ах, дядька, где ж то ваш Тимошенька пропадат, пошто к нам вечерять не приходит?» — изобразил он писклявым голосом. — И Катерина туда ж: «Я вашему Тимоше поясок вышила. Кланяйтесь ему от меня». А уж невеста почитай — надысь Петро сватался к ней. — Та-а… — выплюнул травинку Тим и отвернулся. «Ты ещё конюха Степана припомни», — ухмыльнулся он про себя. — А конюх-то, Степан который, тож за тобой хвостом ходил, помнишь ли? — Тим обречённо вздохнул. — «А не желает ли Тимофей Маркович на лошади прокатиться, а мож рыбку наловить? Так мы за раз…» Тьфу! Шельма! — Не поминай плохое, Иваныч. И так с души воротит, как вспомню. А мать свою люблю больше жизни, ты ж знаешь. — То так, знаю. Нешта стал бы я с тобой возиться, коли не так. Почитай родителёв, Тимоха, они у тебя шо золото… — он затянулся последний раз и, затушив окурок сапогом, задумчиво уставился вдаль. — А я и так почитаю… — Жаница тебе, Тимоха, надоть, али в обучение подале куда… Хотя, городские девки ещё злее — им бы тока тряпки, да побрякушек поболе. — Давай что ли зайцев снесу, — покосился на него Тим. — Сиди уж, — Иван нехотя поднялся. — Сам отнесу, а то натворишь там делов — не расхлебаем. А ты пока пожрать нам состряпай. Картохи напяки что ли, да вон я там перепелов из силков повымал. Зажарь, как ты любишь, — и он направился в избу. — Испеку, отчего ж не испечь, — отозвался Тим, задумчиво покусывая новую травинку. — И ты там того, Иваныч, не выдавай уж меня — и про это, и вообще, ну, сам знаешь, — Тим вздохнул. — Пусть уж будет, как будет, а там посмотрим. Лесник остановился и обернулся, вздохнув в ответ. — Эх, паря, нешто я не понимаю. Да и не обучен я языком-то лишнее трепать. Сам разберёшься, что правда, а что из головы вон. А совет добрый — он завсегда пригодится, коли не дурак. Минут через пять Иван снова показался в дверях, затягивая мешок с заячьими тушками, прошёл мимо застывшего Тима и кинул на ходу: «Бывай!» Но, не дождавшись ответа, обратился к увязавшейся за ним Райке: — Во, видала — опять мячтает, шельма! Чую, не дождаться нам обеда с его любовями. Ступай к нему уж, последи! И он, взвалив мешок на плечо рядом с ружьём, пошагал к поместью. Райка подбежал к Тиму и ткнулась мокрым носом в руки. — А, да, Райка, надо идти, уважить Иваныча — очнулся он и потрепал её по голове.***
Арми спускался с крыльца, когда увидел идущего по дороге к дому крепкого мужика с ружьём и мешком за плечами. — Здравствуйте! — поприветствовал он и пошёл навстречу. — Здравствуй, барин! — отвесил поклон мужик и стал пристально его разглядывать… Арми слегка смутился столь явному интересу. — Кхм, — он убрал назад волосы со лба, — вы лесник здешний? — То так, лесник я тутошний, — Иван поддёрнул съехавшее ружьё. — А ты никак барин молодой, что ожидали к обеду? — Да, — рассмеялся Арми, — тот самый. Арманд меня зовут. — Ишь ты, имя какое мудрёное! — Американское, — улыбнулся Арми. — Знамо дело — нетутошнее, — серьёзно огладил бороду лесник. — А вас как звать? — поинтересовался Арми. — Иваном кличут, и отца Иваном звали. — Иван Иванович, значит? — А это уж как кому ндравится. Кто Иваном, а кто и Иванычем. Да и чего ты мне, барин, выкашь, не с руки мне больно. — Ладно, — рассмеялся Арми, — буду звать тебя Иванычем. — Вот и Тимоха меня так кличет, — усмехнулся в бороду лесник. «Два сапога — пара!» — подумал про себя. — А, это помощник твой? Я его на озере утром встретил, — оживился Арми. — То так — помощник. Никак глянулся тебе, барин? — хитро зыркнул на него Иван. Арми слегка покраснел под пристальным взглядом. — Кхм, смышлёный, — только и смог он сказать. — То так, смышлёный, — засмеялся лесник. — Тока бедовый, шельма. От девок отбою нет, как в сок вошёл. — А он что ж? — погрустнел вдруг барин. — А что он? Молодой, дурной. Тока у меня не забалуешь! Я ж ему заместа отца сичас. Сызмальства на закорках таскал, вот папаша его и определил ко мне, чтоб значит совсем не пропал на свободе-то. — И давно он у тебя… в обучении? — Да с весны никак, — почесал затылок Иван. — А ты пошто интересуешься, барин? — хитро блеснули его глаза. Арми покраснел ещё больше. — Да вот, хотел попросить порыбачить сходить… там, или на охоту, — совсем смутился он под внимательным взглядом. — Если он, конечно, обучен… — Обучен, барин. Он у меня всему обучен: хошь с удочкой, хошь с ружьём, а хошь на балалайке… — Ну, на балалайке мне без надобности, — рассмеялся Арми. — Это кому как. С балалайкой-то всё веселее!.. Да шучу я, барин, — засмеялся в ответ Иван. — Так прислать что ль завтра Тимоху-та? Толька вставать больно рано надо, барин, а то рыба, шельма, вся в глубину уйдёт по жаре-то. — Ок! Встану, — пообещал Арми. — Ок! Ишь ты, — покачал головой лесник. — Ну, ладно, идти мне надоть. А то стухнут зайцы то, чем обедать будешь? А то зря что ль Тимоха с них шкуры сдирал, да кишки выпущал, чтоб значит тебя, барин, порадовати. Любишь зайцев-то, барин, аль как? — подмигнул лесник. — Не ел никогда, — совсем смешался Арми. — А он что, прям сам, ну это… шкуры… — А то как же, сам, — рассмеялся Иван, — он хушь и тоший, да жилистый. — То так, — задумчиво повторил любимую присказку лесника Арми. — Так значит, завтра. Рано. На озеро. Пришлёшь. Прощай, — и он так же задумчиво развернулся и потопал к дому. — Пришлю, пришлю, барин. Бывай, — Иван смотрел в след Арми, разглядывая стройную, крепкую спину. — Хех, — мотнул он бородой, — а ладный барин то, ох ладный! — он смачно сплюнул. — Ну, Тимоха, ну сукин сын, какова жеребца заарканил, шельма! — и, продолжая удивлённо вскидывать головой, пошагал на кухню.***
Тимофей складывал дрова в поленницу, когда во двор вошёл Иван. — Во, то дело, — одобрил он и уселся на бревно, прислонив ружьё к забору. — А то весь переломаешьси, пока до избы доберёшься. — Угу, — раздалось в ответ. — Агась, — Иван достал кисет и стал медленно изобретать самокрутку; зажмуря хитрый глаз, лизнул край бумажки, следя из-под густых бровей за Тимохой. Пристроил папироску в бороде и, чиркнув спичкой, прикурил, с наслаждением пыхая дымом. — А видал я тваво барина-то. Тим на секунду замер и грохнул поленом сверху ряда. — Чего это он мой? — А то чей же? Мой, скажешь? — ухмыльнулся Иван. — Я что ли рожу у него разглядывал. А бядовый барин-то, ох бядовый! Тока с лица воду не пить, паря. Был бы человек не гнилой. Так-то. Тим снова грохнул поленом и потянулся за другим, зло зыркнул на лесника. Тот ухмыльнулся. — Про тебя расспрашивал, шельма. Тим от неожиданности выронил полено, и оно больно ударило его по босой ноге. — Чё-ё-ёрт! — зашипел он, растирая ушибленную ногу. — О-о, чёрта поминает, а у самого хвост в партках болтается, — засмеялся Иван и смачно сплюнул. — Тьфу, лешай! — И чего ты ему рассказал, — продолжил работу Тим. — Сказывал надысь — болтать лишнего не обучен, а вот Пахом ихний баял кой чего. — Иван замолчал и с удовольствием затянулся, кося глазом на Тима. Тот с остервенением продолжал складывать дрова. — Слышь, жаниться твой барин-то приехал. Тим замер с поленом в руках. — На ком? — глухо спросил, не глядя на собеседника. — То-то, на ком! — Иван затушил цигарку об сапог и посмотрел на Тима. — На Лизавете, сказывает, на Чемберёвой. Знашь такую? — Знаю, — Тим ухмыльнулся. — Свезло ему… — То так, свезло, — рассмеялся Иван. — Девка она справная, дюже красивая, ничо, что хакрактер как у змеи — деловая. Почитай весь дом в кулаке держит — стонут от неё, аки в путах. Вота и порешили скинуть её на мужа — пущай его изводит, шельма. Слышь, говорит, мол с малолетства у них сговорено-то. Ну, то так часто бывает… — А мне то что! — отрезал Тим и снова грохнул поленом о поленницу. — То-то я и погляжу, что ничего. Токмо ноги все посшибал поленом-то, — снова рассмеялся Иван, встал, кряхтя, и подошёл к Тиму. — Слышь, Тимоха, — заговорщическим голосом начал он, — барин-то тебя завтра спозаранку на озере ждать будет… Ах, едрить твою кочерыжку! — поймал он выпавшее из рук Тимохи полено. — Так и взаправду без ног останисси. От дурной, — посмотрел он на него и вздохнул, — ну, чего застыл, как соляной столб — на рыбалку он тебя кличет. Покажешь там ему, што, да как, — и он стукнул его по плечу. — Очухайся! От дурной! Тим молча нагнулся за поленом. — То так, — удовлетворился Иван, — а я погодя приду до вас, погляжу, что б глупостев каких не поделали. Он ещё раз поглядел на молчаливо работающего Тима и, вздохнув: «Эх, паря!», пошёл к дому, на ходу бросив: — Приходи обедать-то…
