С Новым годом, Тоха

      Слюна стекает по подбородку, поцелуй разорвать не удаётся. Мало того, что идёт задом наперёд, так ещё и блаженно постанывает от чужих прикосновений. Кожа как будто горит, по ней табунами бегают мурашки, а где-то в грудной клетке лёгкие бесятся от нехватки воздуха. Пальцы сжимают тёплую кожу, оставляя красные глубокие царапины. В комнате жарко, в глазах плавает туман и аромат алкоголя выделяется особенно чётко. За окном квартиры идёт снег, слышны звуки фейерверков, яркие разноцветные пятна разрушают темноту. Тусклые блики в глазах напротив заводят ещё больше, где-то рядом валится бутылка красного вина, разбиваясь об пол. Садят на подоконник довольно резко, чуть ли не наваливаются сверху.       — П-прекрати… — шёпотом произносит куда-то в сгиб шеи, тут же постанывает от укуса. Багровые след в полумраке кажется темнее, за спиной партнёра мерцает наряженная ёлка. Вновь повторяет просьбу, только более прерывисто, когда в промежность упирается чужое колено. — Мха-а-а… Прошу-у…       — Так я тебя и послушал… — слова звучат почти перед лицом, горячий язык смазано проходит по губам. Красное вино пахнет терпко, смешиваясь с запахом мускуса и почти выветрившимся одеколоном. Одна рука придерживает за спину, другая нагло лезет в домашние штаны. Дразняще поглаживает вставший член, вырывая ещё парочку стонов и не характерный мат:       — Бля-ять… заебал, Побра-ацкий!       — Ух ты! Матюкаться умеешь. — язвительно кусает за подбородок, тут же зализывает укус. Рука всё так же находится на члене, через ткань боксеров чувствует жар и похотливое желание. Пальцами вырисовывает узоры, мокрыми поцелуями спускается к выпирающим рёбрам. Рукой, которая лежит на спине, проводит по выпирающим позвонкам, заставляя брюнета выгнуться и лечь на подоконник. От холода слегка вздрагивает, мычит что-то нечленораздельное.       — Пре… А-а-ах… дставь себе, умею… — парень на такое заявление улыбается, рывком стягивая штаны и боксеры. Они улетели на пол, впрочем, как и разум старшего. Мужчина попытался дать вялую оплеуху, да только протяжно застонал, пальцами хватаясь за край подоконника. А вот не надо было давать спаивать себя, Звёздочкин, знал же, чем может закончится.       Язык проходил вверх и вниз, кончик чуть ли не залазил в уретру, вызывая трехэтажный мат и рваные стоны. Руки сильно сжимали бёдра, на утро точно будут синяки, а на спине русого — глубокие алые царапины. На пробу пососал головку, горящими похотливыми зелёными глазами глядя на развратного партнёра. Янтарные глаза изошлись слезами от удовольствия, из горла доносились стоны и рычание. Видя то, как пассив извивается под ним, Побрацкий вобрал половину, резко начиная двигать головой. Что ж, в какой-то степени он ощущал себя на месте Антона — так же гадко и похотливо, при этом, чертовски сексуально. На макушку легла рука, сжимая в кулак волосы. Ух, был бы рот свободен, сумел бы возразить.       — Чёрт, Дима-а-а…! — в каком-то непонятно бреду кричит брюнет, закатывая глаза. А парень улыбается как только может, насаживаясь по самое основание. Ещё парочку движений и оба кончают: один в рот, другой в боксеры. Эх, потом придётся переодеваться. Быстро, хотя, кого это волнует? Выпустив член изо рта, студент проглотил белую жидкость, на вкус слегка солоноватую.       — Н-у… Надеюсь, угодил… — довольно проговорил Дима, встав с колен. Дрожащими руками подхватив Звёздочкина, достаточно быстро направился к дивану.       — Более… чем… засранец… — на янтарные глаза легли тяжёлые веки, пушистые ресницы изредка подрагивали. Хмыкнув, младший уложил партнёра на диван, а сам пристроился сзади. Плед он отыскал быстро, тут же накрывая их обоих.       — С Новым годом… Тоха… — прошептал русый, целуя мужчину в затылок.       — Тебя тоже… Дим… — тихо ответил Антон, раслабляясь в объятиях.