Август и Апрель

Вдох. Синие шторы, уютно-звёздная кухня, вкусная запеканка и тягучий приторный мёд. Выдох. Небесно-голубые глаза хитро прищуриваются, изучая сидящего напротив парня. Вдох. Прохладная твёрдая рука сжимает горячие дрожащие пальцы Антона. Выдох. «Всё будет хорошо. Я тебе обещаю».

- Антон -

      Ещё немного, и он догонит эту мышь. Он кот, большой пушистый кот, он бежит по садовой тропинке, и тёплый весенний ветерок развевает белую шёрстку, щекоча холку и навострённые ушки. Кот щурится и поводит носом, вдыхая вкусный мышиный запах. Добыча близко. Главное не упустить её. Мягкая земля сама собой податливо пружинит под лапами, подталкивая нежные подушечки к готовящемуся прыжку. Какой же он всё-таки прекрасный охотн...       Прыг! Белый кот внезапно ощущает, как нечто прижимает его задние лапы к земле, не давая прыгнуть и обидно мешая охоте. Охотник был так глупо пойман на своей же территории, какой позор... Кот изо всех сил старается вывернуться, но чересчур весомый груз давит так, что пошевелить бедными задними лапками совершенно не представляется возможным. Давай, освободи хоть одну лапу… лапу? Или всё-таки ногу?       Антон открывает глаза и лежит ещё пару долгих минут, глупо пялясь перед собой и рассматривая желтоватые потолочные плитки. Вдох. Выдох. Руки, ноги – и уж точно никаких лап. Никакой мыши и садовой дорожки. Только наволочка с голубым узором и пробивающиеся сквозь шторы острые лучи слепящего солнца. Собирая в кучу мелкие быстро улетучивающиеся крошки сна, парень убирает со лба русые кудри чёлки и усмехается: ему много чего снилось, но побывать в тушке кота – это что-то новенькое. Так и до психушки не далеко, Антон блять.       Лениво потирая заспанные глаза, парень вспоминает причину своего пробуждения и тут же ощущает непонятную тяжесть в ногах. Отведя краешек пухового одеяла (и плевать, что за окном август, порядочные люди без одеяла не спят в принципе), Антон видит нагло разлёгшуюся на том конце кровати рыжую кошку, из-за которой его несчастные тощие лодыжки уже начали превращаться в серый шум. – Лиска, блять, я же так без ног останусь... – недовольно ворчит парень, осторожно выдёргивая ноги из-под увесистого тельца пушистой чертовки. – И почему ты в зале не можешь поспать? Обязательно надо меня мять лишний раз... – Антону кажется, что жёлтые кошачьи глаза смотрят на него с укором и даже обидой. – Ну чего ты, я же тебя люблю... Иди сюда, лисий хвостик, давай, – парень протягивает длинные несуразные руки к рыжей подруге и нежно подхватывает её, укладывая к себе на колени и чмокая в макушку. Та примирительно трётся головой о подбородок хозяина и удобнее устраивается в одеяле, с интересом наблюдая, как парень начинает рассматривать открытки на прикроватной тумбочке.       Двадцатое августа. Антону сегодня стукнул двадцать один год. Он с улыбкой читает сначала короткое поздравление от тёти из Воронежа, затем маленькую открытку от отца, которую раскрывает без особого удовольствия (после их развода с мамой прошло уже четырнадцать лет и ровно столько же Антон не виделся с родителем), а на сладкое оставляет самую большую и красивую открытку от мамы – с пушистым белым котёнком в плетёной корзинке. Парень улыбается, читая написанные мамой строчки: она забавно рисует буквы «о» в виде кошачьих мордочек с ушками, а в самом низу пишет «Люблю тебя, Котёнок, несмотря на то, что ты вечно не моешь за собой посуду».       Единственный подарок среди выставленных в ряд открыток – чёрная коробочка размером с ладонь – как раз от мамы. Внутри обнаруживаются ну просто охрененные мужские часы с крупным циферблатом и римскими палочками вместо человеческих цифр. Антон восторженно крутит в руках новую вещицу, сгорая от желания натянуть часы на запястье прямо сейчас. Прошлые у него были какие-то совсем уж детские – они (слава богу) пару лет как сломались. Когда чёрный ремешок оказывается на худом запястье, Антон с удовлетворением застёгивает часы, надевая на руку ещё парочку стальных браслетов. Он питает страсть к такого рода мелочам, особенно к браслетам и кольцам – в них парень чувствует себя более уверенным и как-будто бы более собранным. Целым.       Невероятно довольный, Антон слезает с кровати, укутывает дремлющую кошку в гнездо из одеял и, раскрыв плотные шторы шоколадного цвета, широко улыбается августовскому солнцу. Намечается прекрасный день. Натянув изрядно помятую белую футболку и домашние штаны, парень идёт через коридор в ванную, а затем ещё с минуту рассматривает в зеркале зеленоглазого сонно зевающего мальчишку с копной русых взъерошенных кудрей на голове. Двадцать один год, Антон блять, а ты всё выглядишь как какой-то мелкий пятнадцатилетний школьник. Ладно хоть ростом вышел, метр девяносто это ж не шутки. (Хотя его блядский одногруппник Дёма совсем не считает рост достоинством и вечно придумывает по этому поводу тонны обзывательств и дурацких кличек. Антон думает, что Дёма просто комплексует, но язык у того подвешен куда лучше, а фразы выходят куда острее, поэтому нормально ответить у Антона ещё ни разу не получалось.)       На кухне Антона ожидает его любимая яичница с беконом. Когда-то парень увидел такую в одном американском сериале и после нескольких собственных неудачных попыток готовки таки попробовал блюдо, правда, приготовленное мамой. Антону такая еда кажется стильной (если еда вообще может быть стильной). Рядом на столе красуется торт с безешками и возле записка от мамы «Ешь без меня, снова работаю допоздна. Целую тебя, взрослый Котёнок». Антон недовольно фыркает, складывая записку пополам и забрасывая в рот розовое безе, наглым образом украденное у торта. Последний месяц мама трудится в своей библиотеке как проклятая, какая-то там инвентаризация у неё, видите ли. Совсем уже одичали, никакого нормального отпуска в августе месяце...       Вторая безешка отправляется в рот, и только потом Антон с аппетитом приступает к немного остывшей яичнице, чувствуя себя при этом самым счастливым человеком на свете. Что вообще может быть лучше вкусной еды? Ничего, однозначно и стопроцентно. Неспешно попивая сладкий чай, парень отвечает на немногочисленные поздравления в соцсетях и с улыбкой читает сообщение от лучшего друга Серёги: «Сколько можно спать? Запарил уже. Жду ещё час и сдаю твой подарок обратно в магазин». Антон набирает в ответ «Не бесись, Хвостик. Встречаемся через полчаса у фонтана» и откладывает телефон в сторону. Хвостик – это обращение из-за необычной причёски Серого, длинные чёрные волосы которого всегда собраны резинкой в забавную гульку на затылке. Антону это нравится. Антону вообще нравится, что все люди занимаются самовыражением по-разному. Кому-то хочется волосы иначе заплести, а кому-то подавай миллион поблёскивающих на тощих пальцах колец...       На часах (новых крутых взрослых часах, если быть точным) без пяти два. Поздновато начался день, если учитывать, что встал Антон не так давно. Парень с сожалением думает, что пора прекращать играть по ночам в онлайн-игры и ложиться с рассветом, потому что уже через две недели снова – блять – начнётся учёба (чёрт бы её побрал), и нужно будет снова входить в маломальский режим. А на четвёртом курсе медицинского вуза без режима никуда.       Уже взяв из шкафа в прихожей ключи и собравшись уходить, Антон морщится, вспоминая про посуду в раковине. И кто вообще решил, что нужно блять каждый раз мыть посуду, почему нельзя всегда есть из чего-то одноразового и не требующего прикладывания лишних усилий. Парень недовольно цокает языком, но всё же возвращается на кухню и, негромко ворча, моет тарелку с кружкой, чтобы хотя бы сегодня порадовать маму и негласно поблагодарить за шикарный подарок. Боковым зрением парень замечает оставшуюся на плите сковороду и с громогласным «Да блядская ты сковородка!» принимается мыть и её. После, завязывая в прихожей шнурки, Антон думает, что уже пиздец как опоздал к назначенному часу. Он вообще постоянно опаздывает, потому что рассчитывает время по наилучшему короткому варианту событий, не учитывая всякие попутно попадающиеся под руку детали (типа блядской сковородки блять, кто её вообще придумал).       Серёга ждёт у фонтана, присев на его массивный каменный бортик и немного сгорбив плечи: так и без того не высокий друг кажется Антону ещё ниже. Карие глаза смотрят на Антона с молчаливым упрёком, и парень знает, что полностью его заслужил, потому как опоздал почти на двадцать минут. И всё из-за этой блядской сковородки, ей-богу... – Ты двадцать минут выбирал сочетающиеся друг с другом колечки на свои принцесскины пальчики или чё блять? – Нет, я мыл посуду. И ел. Ну извини, ну каюсь же, – Антон виновато разводит руками, снизу вверх глядя на недовольного друга. – А на меня нельзя сегодня ругаться, я же именинник, сечёшь? – Гад ты, вечно опаздывающий, а не именинник, – с улыбкой отзывается Серый, доставая из кармана маленький свёрток в синей обёрточной бумаге. Синий – любимый цвет Антона, и Серёга точно об этом знает, потому как знакомы друзья уже очень давно. Наверное, с того момента, как впервые оказались за одной школьной партой и стали друг другу практически братьями. Братьями по несчастью, конечно же, если говорить про блядскую школу (слава богу, уже закончившуюся). – Спорить не буду, что правда, то правда, – отвечает на слова Серёги Антон, с интересом останавливаясь взглядом на подарке в руках друга. – И что это такое? Это мне? А ну-ка... – Короче, тут вот сестра помогла выбрать… – Антон выжидающе смотрит на загадочное смущение неуверенно замявшегося Серёги и непонимающе хмурится. – Столько лет знакомы, уже всё тебе подарил, кажется. И вот сейчас решил, что-то такое, чтобы прямо, ну... Короче держи. – Свёрток оказывается в руках именинника, и, ни секунды не медля, Антон разворачивает подарок, к своему удивлению обнаруживая там массивное серебристое кольцо с гравировкой на английском. «Hope». Хоуп. Надежда. – Серёг, ты чё, оно же прямо... – «прямо очень крутое» – хочет сказать Антон, но друг резко перебивает его, пытаясь спрятать своё смущение за излишнюю напористость. – Ты не выпендривайся давай, если не нравится, я верну назад, – пытается атаковать Серый, протягивая руки к подарку, но Антон уворачивается и быстро надевает кольцо на большой палец левой руки, с удовольствием находя его удобным и весьма эффектным. – Братан, спасибо, я пиздец как тронут. Отвечаю, – Антон подаёт руку для рукопожатия, которое тут же переходит в крепкие дружеские объятия. Лучащееся радостью лицо друга свидетельствует о том, что Серёга искренне рад, но его слегка покрасневшие щёки выдают до сих пор оставшуюся глупую неловкость. – Только вообще-то парни друг другу кольца не дарят, вряд ли это уже можно назвать дружбой… – ехидно заводит Антон, не упуская возможности постебать друга. – Иди ты, – едва достающий Антону до плеча Серёга с ухмылкой толкает высокого друга в бок, заставляя того на долю секунды потерять равновесие. – Ну что, пиво будем?.. – и положительному ответу даже не обязательно звучать, потому что дальнейший план действий уже единогласно принят.       Гудящий город полностью залит прекрасным августовским воздухом, немного душным, но очень мягким и приятным, словно бы бархатным на ощупь. Пыльные солнечные улицы полны копошащихся людей, и парням нравится быть частью этого огромного беспокойного муравейника. В парке не протолкнуться, зато можно прокатиться на новом колесе обозрения и поесть шоколадного мороженого (и похуй, что они уже вроде не дети, рядом с другом совсем не стыдно как и раньше побыть маленьким дурным школьником). А ещё, если залезть на бортик какого-нибудь фонтана, то можно разуться и опустить уставшие от ходьбы ноги в прохладную бурлящую воду.       Так и проходит этот сказочный день – в разговорах и гуляниях по родному уютному городу, пусть даже все его дороги и тропинки уже давно и не раз изучены и пройдены друзьями. К огромному сожалению Антона, такие комфортные дни в последнее время случаются всё реже. Серёга тоже учится в универе (но не в медицинском, как Антон, а в техническом, на информационной безопасности), да ещё и подрабатывает в небольшой кофейне, потому что с недавних пор живёт на съёмной квартире отдельно от родителей. Антон очень гордится другом, однако в своих мыслях каждый раз немного огорчается от осознания, что сам он сможет съехать от собственной матери только после окончания универа. К несчастью, жизнь Антона расписана в подробностях на многие годы вперёд...       Ближе к восьми вечера, когда становится немного зябко и в воздухе появляются стаи агрессивно настроенных мошек, Серёге внезапно звонит мать и просит помочь перевезти какие-то вещи. Друг тяжко вздыхает, но перечить не хочет, поэтому искренне извиняется и довольно сумбурно прощается с именинником. Антон же ещё раз благодарит Серого за кайфовый подарок (парням же положено говорить как-то так, хотя сам Антон скорее назвал бы подарок душевным и трогательным), а потом решает продолжить прогулку уже в одиночестве, направляясь к своему тайному логову.       У себя в голове Антон зовет его Башней. Это заброшенная лодочная станция на краю старой набережной, над двумя этажами которой возвышается небольшая квадратная башенка, куда можно залезть, только зная ход и имея ключи. Собственно, Антон располагает обеими составляющими. Он поднимается по знакомым лестничным пролётам почти на самый верх, открывая дверь в свою обитель и с удовольствием отмечая, что за годы пребывания здесь обстановка стала настолько уютной, что в Башне можно прямо-таки основательно жить.       Уже давненько сюда были притащены несколько подушек, пара книг, маленькая тумбочка и даже старое тёплое одеяло, которое Антон стелет на пол. По правую руку от двери выход на балкон, а оттуда по пожарной лестнице можно даже забраться на крышу, с которой видно реку, разделяющую город пополам. Об этом тайном месте знает один только Серёга, но друг совсем не бывает здесь, потому как однажды в попытке крышелазания знатно навернулся и каким-то образом умудрился вывихнуть большой палец на руке. Антон ещё долго пытался уговорить Серого хотя бы изредка приходить в Башню погостить, но друг наотрез отказался, почём зря ругая любимую Башенку Антона за полученную травму. Ну и плевать, собственно, не умеете нормально лазить по крышам – и не надо, сами справимся. Антон глубоко вдыхает заметно остывший вечерний воздух и проводит рукой по выцветшей деревянной двери: как же здесь хорошо и спокойно, боже мой. Башня – его второй дом.

- Арсений -

      Чёртов август, дьявол его дери. Час душных пробок, кипа документов на заднем сидении и постоянные звонки наглых пациентов окончательно выводят Арсения из себя. Мужчина переводит взгляд на зеркало заднего вида – оттуда на него с неприкрытым недовольством пялится хмурая уставшая физиономия, способная сквозь прозрачные стёкла очков испепелить взглядом любого, кто попадётся под горячую руку. Арс запускает пальцы в тёмные густые волосы, пытаясь привести в порядок хотя бы эту деталь своего существования, но из-за высокой влажности воздуха жёсткие пряди не желают слушаться, укладываясь обратно в прежнем невероятном хаосе. Сука, а можно в этой жизни хоть что-то будет так, как этого блять хочу я?              Голубые глаза в зеркале напоминают две узкие щелки, а в их уголках лежат мелкие морщинки напряжения и нервозности. Арсений шумно вздыхает, ударяя ладонью по рулю и пытаясь таим образом выпустить на волю хотя бы крошечную часть накопившегося внутри негатива. Вся эта чрезмерная эмоциональность, так ловко скрываемая за психологическими барьерами в обычные дни, сейчас упрямо рвётся наружу из-за необходимости решать рабочие вопросы в свой законный отпуск. Не начальство, а скоты, не иначе. – Арсений Сергеевич, здравствуйте! Вы помните меня, я лечилась у вас месяц назад? Так вот, я вчера упала с велосипеда и, кажется, что-то повредила, вы не могли бы заехать посмотреть?..       «Голову ты себе повредила, блять» – думает Арсений, слушая сообщение пациентки с автоответчика телефона, – «И не вчера, а очень-очень давно». Казалось бы, летом у врача-травматолога должно быть куда меньше работы. Зимой вот все валятся на льду, а летом то что, под ноги смотреть не умеют что ли. Мужчина не без труда берёт себя в руки и перезванивает пациентке, чтобы вежливо сообщить о невозможности (а главное – нежелании) провести осмотр и о своём августовском отпуске. Который так ни хрена и не удался.       Сильно хотелось куда-то уехать. Найти умиротворение в горах или на берегу моря – элементарно очутиться хоть где-нибудь, но только не здесь. Однако откуда ни возьмись навалилась куча проблем: мало того, что по окончании аспирантуры Арсения поставили преподавателем травматологии у четвёртых курсов (хотя Арс рьяно сопротивлялся и из-за своего упрямого отказа даже поругался с начальством), так ещё и на горизонте объявилась бывшая жена. М-да уж.       Они поженились с Мариной четыре года назад. Вроде была и любовь, и уважение, и уютный совместный быт, спасающий от нервной работы и жестокого мира вокруг. Неплохое было время, собственно. Но, случайно увидев жену в постели с другим мужчиной, Арсений не раздумывая подал на развод. И вот уже почти год они бывшие. И вот уже неделю Марина пытается наладить с ним связь. Арс сбрасывает её звонки, подсознательно чувствуя неладное. Мужчина вообще не уверен, что эта рана в его душе уже закрылась, а после звонков бывшей жены боль по прошлой счастливой жизни стала только сильнее колоть где-то в области беснующегося сердца.       Сворачивая из центрального парка на улицу, параллельную старой набережной, всё ещё погруженный в омут своего раздражения Арс обводит окружающую обстановку мрачным взглядом. Очень хотелось бы жить где-нибудь в центре, где рьяно кипит жизнь, а не мотаться каждый день через старые районы города на свою окраину. Среди рядов рыжеватых жилых многоэтажек одинокими титанами стоят давно оставленные людьми громоздкие заброшенные здания. Они кажутся чересчур бесцветными, выбивающимися из общей картины города, а ещё безобразно и безжизненно пустыми. От их вида по спине мужчины всегда пробегают непонятные мурашки дискомфорта. По мнению Арсения, всё должно иметь свое логическое наполнение. А пустота – это просто глупость. И слабость. И, блять, абсолютная бесполезность. Арс скрипит зубами, думая о том, что ничего, кроме сноса, эти дома уже никогда не спасёт.       Арсений слегка тормозит у очередного поворота, и ему на глаза попадается ещё один экспонат этой выставки абсурда – высокая старая башня, пошарпанные стены которой того и гляди упадут от чуть более сильного порыва ветра. По сути, Арс проезжает мимо неё каждый вечер, не особо обращая внимания на развалину, но сегодня взгляд мужчины привлекает какое-то необычное движение возле крыши. Арсений подъезжает ближе, поправляет двумя пальцами дужку очков и внимательно всматривается, сбавляя скорость практически до полной остановки машины.       Человек. По пожарной лестнице башни неловко лезет долговязый парень.       P.S. One Republic – Good life