Август и Апрель

- Арсений -

       «Не хватало ещё суицидников на моём веку» – негодующе проносится у Арсения в голове, когда он выходит из машины прямо на обочине дороги. Арс относится к людям подобного рода не слишком хорошо, потому как считает, что в мире нет ни одной причины, способной заставить человека пойти на подобное. Арсений видит в этом высочайшее проявление слабости. А слабость он совсем не переносит – ни в себе, ни в других людях. Скрежет зубов – ладно, эмоции эмоциями, но с таким не шутят. Арс подходит к небольшому забору, отделяющему заброшенное здание от дороги, и поднимает голову: парень всё ещё продолжает своё восхождение, совершенно не обращая внимания на остановившуюся у подножия башни чёрную мазду. – Ты же не самоубиться решил, правда? – громко окликает его Арсений, упирая руки в бока и раздражённо хмурясь. Скалолаз на мгновение замирает, видимо, услышав вопрос, но потом как ни в чём не бывало цепляется руками за железные прутья лестницы, невозмутимо карабкаясь всё выше и выше. Мужчина оценивает траекторию движения: парень, похоже, взбирается с балкона третьего этажа ровно на маленькую квадратную крышу башни. Высоко. Плохо. – Алло, с кем говорю? Хьюстон, или слезай, или у тебя проблемы, – решает ввернуть угрозу Арс в надежде на испуг парня и удачное завершение переговоров. Потому как все эти игры в спасателей мужчине начинают надоедать. Хочется домой, в своё уютное кресло, всегда так удобно стоящее возле большого солнечного окна.       Однако – что? Да ничего, хрен там плавал. Полный игнор. Мужчина мешкает пару минут, решая, вызывать спецслужбы или строить героя из себя. Парень в это время уже залезает на крышу и скрывается из виду. Арсений цокает языком: может, просто уехать? Боже, как бы я был рад родиться таким человеком, который бы смог просто взять и уехать. И не строить из себя чёртового супермена с сильной наружностью и слабой начинкой. Ладно, спокойно. Нельзя бросать его, Арс ведь никогда не простит себе подобного. Взгляд мужчины цепляется за приоткрытые ржавые ворота, ведущие на заброшенную территорию. «Староват ты, Арсюша, для спасения принцесс из высоких башен» – ворчливо проносится в голове, когда хлипкая преграда остаётся позади. Ну да, ведь люди в двадцать восемь лет по вечерам дома сидят и сериалы смотрят. И вяжут. А ты геройствовать решил, дурень. Ой, только бы очки не разбить... Надеюсь, я об этом не пожалею.

- Антон -

      Вид с крыши просто потрясающий, как и всегда. Блики садящегося солнца, размеренно бегающие по водной глади, завораживают Антона чуть ли не до гипноза. Вдалеке видно широкую дугу моста и деловито снующие по ней машины. А, если развернуться на сто восемьдесят градусов, можно даже разглядеть новые высотки в центре города. Вокруг вьются настырные мошки и красивые невесомые стрекозы, а приторно тёплый воздух начинает заметно остывать, предупреждая о приближении ночи. Антон хочет дождаться луны и звёзд. Не зря же он карабкался сюда с таким трудом, ещё и прослыл несостоявшимся самоубийцей в глазах какого-то назойливого прохожего. Да, наверное, со стороны оно и правда смотрелось подозрительно. Оставил в покое и слава богу. Антон, практически мгновенно забывая о глупом происшествии, садится лицом к мосту и начинает увлечённо подводить новые часы на левой руке.       Внезапно снизу доносится подозрительный звук, похожий на скрип отворяемой двери. Парень замирает и задерживает дыхание, пытаясь вслушаться и вытащить из тишины августовского вечера что-то однозначно чуждое ей. Неужели Антон оставил ключ в замочной скважине? Или вообще не закрыл дверь... Неужели кто-то проникнет в его дом, в его обитель умиротворения и красоты? Парень разворачивается и пепелит пристальным взглядом небольшую плоскую крышу Башни.       Шаги. Не слишком смелые, но весьма целеустремлённые. Антон подбирается к краю и свешивается вниз, желая поскорее увидеть незваного гостя. Парень пока ещё не решил, имеет ли право прогонять кого-то, ведь Башня как бы не принадлежит лично Антону... На балконе стоит темноволосый мужчина в крупных очках, тот самый, который своими окриками мешал парню забираться на крышу. Незнакомец ловко перелазит через бортик балкона и уверенно хватается рукой за нижнюю ступеньку пожарной лестницы, вскидывая голову кверху. Их взгляды встречаются. – Здрасьте, – как-то по-дурацки выдаёт Антон, всё еще находясь в смятённом помутнении. «Почему не привет? Потому что он явно старше меня. Почему тогда не здравствуйте? Потому что выглядит он всё-таки довольно молодо» – быстро прикидывает в мыслях парень, внимательно разглядывая уставившиеся на него прозрачно-голубые глаза незваного гостя. – Здрасьте, – осторожно отвечает незнакомец, напряжённо разглядывая лицо Антона и едва заметно продвигаясь по лестнице наверх. – Я сейчас поднимусь, ладно? – всё так же аккуратно, будто ступая по канату, спрашивает мужчина, не отводя от парня взгляда и даже, кажется, не моргая.       Антон в ответ пожимает плечами: мол, если не боитесь грохнуться, высоты и моей компании, то пожалуйста, почему нет. «Он думает, что ты хочешь спрыгнуть, и лезет тебя спасать» – ненавязчиво напоминает парню подсознание. Пиздец, и когда только ситуация успела превратиться в абсурдную. Антон нервно закусывает нижнюю губу и, убедившись, что шустро поднимающемуся мужчине помощь точно не нужна, возвращается на исходную, садясь на другом краю небольшой квадратной крыши и складывая длинные ноги в позу лотоса. Антон ждёт. Антон слушает, как человек за спиной, наконец поднявшись наверх, медленно подходит к парню и опускается совсем рядом. Антона накрывает аромат приятного терпкого одеколона и кофе, исходящий от мужчины. – Всё ведь не так плохо, верно?.. – как бы невзначай произносит гость, склоняя к плечу голову и заглядывая Антону в глаза. Парень ухмыляется – ему откровенно смешно. Какая, блять, глупая ситуация. С ним разговаривают, как с каким-то неадекватным пациентом, вырвавшимся из дурдома. Или как с убежавшим из дома ребёнком. Нет, блять, ну с этим надо что-то делать. – У меня всё прекрасно, вы о чём, – но фраза почему-то звучит как жалкая попытка оправдаться. Мимо, Антон, старайся лучше. – Слушайте, у меня вообще нет никаких проблем... – ещё хуже, Антон блять, ну это же снова не то. Формулируй лучше. – Я не собирался прыгать, спокойно. Я отсюда видом любуюсь, а вы тут надумали себе не пойми чего, – наконец произносит верные слова парень, пытаясь располагающе улыбнуться настороженно слушающему его мужчине. Антон вообще считает, что улыбкой можно сгладить любые острые углы и непонимания в разговоре. Улыбка – лучший и самый сильный инструмент, какой только существует в человеческом взаимодействии. – То есть я сейчас могу слезть, поехать домой, и утром я не услышу плохих новостей об этой башне по радио? – уже свободнее спрашивает мужчина, расслабляя плечи и разминая руки, но всё ещё не отводя от парня внимательного взгляда из-за прозрачных линз очков. Или не линз, а просто стёкол? В любом случае, никакого искажения Антон – на первый взгляд – не замечает. – Ну, только если её за ночь снесут или сожгут, – ехидно бросает парень, пожимая плечами. – Да уж пора бы, – устало отвечает незнакомец, несколько раздражённо хмурясь и отворачиваясь от парня куда-то в сторону речной глади. – Эй, это вообще-то мой храм для медитации, вы чё, – с дружелюбным укором произносит Антон. – Если вам нужно, то оставайтесь. А то вы какой-то слишком загруженный, – мягко замечает он, озвучивая свои недолгие наблюдения (хотя, звучит это, конечно, не слишком тактично, да).       Мужчина ещё пару секунд раздумывает, не отводя пустого потерянного взгляда от пейзажа на горизонте, а затем согласно кивает, устраиваясь чуть поодаль, в полуметре от хозяина крыши. Антон искоса поглядывает на загадочного притихшего незнакомца, и парню кажется, что в этом его молчании звенит глубокая усталость и какая-то бесконечная тоска. Парню хочется завести разговор, хочется помочь человеку, который, не смотря ни на что, пришёл на крышу спасать самого Антона. Только парень не знает, нужна ли незнакомцу беседа, или ему достаточно просто тишины, полной стрекочущих насекомых. – У тебя же точно всё нормально? – вопрос незнакомца разрезает пелену молчания – начало беседы положено, ну наконец-то. Антон этому просто несказанно рад. – Ага. А у вас? – парень улыбается уголком губ и участливо поворачивается к собеседнику. Мужчина заметно медлит с ответом.Он со вздохом снимает очки в чёрной оправе и трёт глаза, будто прикидывая, стоит ли снимать с себя маску вежливо-отстранённого хладнокровия. – Наверно, не особо. Что-то проблем навалилось… – глядя куда-то мимо Антона, наконец задумчиво отвечает незнакомец. – Слишком много всего, ещё и во время отпуска. – Но ведь проблемы – это просто задачи, которые вы рассматриваете в негативном ключе, – поправляя пальцами взъерошенную русую чёлку, вслух размышляет Антон. – Если вы уберёте негативную окраску, то проблемы перестанут быть проблемами. Они станут просто задачами, которые нужно брать и решать.       Мужчина медлит, словно бы пытаясь осознать услышанное, а потом, не говоря ни слова, тихо усмехается каким-то своим мыслям. Выглядит это довольно загадочно. Антону такое нравится. Ему вообще нравятся всякие тайны и неизвестности. Вот кто этот незваный гость, сидящий сейчас рядом на краю крыши? Как его зовут, где он живёт, кем работает? Неизвестно. Хотя, в принципе, это и неважно, это может остаться за гранью беседы, если в ней будет раскрываться душа человека. То настоящее, что в нём есть, без повседневной шелухи и защитных барьеров. И зачем тогда какие-то детали, если сегодняшний вечер – будто случайная встреча двух попутчиков в поезде, которые больше никогда в жизни не встретятся?.. – И откуда ты такой умный тут сидишь? – беззлобно, даже с хитрым любопытством спрашивает собеседник, когда Антон уже начинает думать, что диалог на этом месте и закончится. – Как откуда? Я местный. Между прочим, я… – фраза Антона обрывается из-за неожиданного звонка его телефона, лежащего в кармане джинсов.       Это мама. Сообщает, что едет домой, и насмешливо интересуется, оставил ли её сы́ночка хоть кусочек торта на вечер. Антон отвечает, что торт в безопасности и что мама может пить чай без него, потому как парень планирует появиться дома только через пару часов. Звёзды ведь никто не отменял. Хоть мама и не корит Антона за ночные гуляния ввиду полного доверия, но для порядка она всё равно говорит пару типичных родительских фраз вроде «Только недолго» и «Аккуратнее там, мало ли что». Парень со всем терпеливо соглашается и отключает вызов. – А по какому поводу торт? – непринуждённо интересуется сидящий рядом незнакомец, неспешно протирая уголком лёгкой рубашки стёкла очков. – У меня день рождения сегодня, – почти гордо отвечает именинник, в очередной раз цепляясь взглядом за подаренные мамой часы на тощем запястье левой руки. – О, поздравляю вас, юноша, – искренне улыбается мужчина, усаживаясь чуть ближе к Антону. Взгляд его заметно смягчается, а глаза приобретают иной, по-доброму светло-голубой оттенок. – У меня в машине есть шоколадка, могу принести в качестве подарка. Только вряд ли она вкусная, там на упаковке написано что-то про девяносто процентов какао... – Не, спасибо, я такие вообще терпеть не могу, – тут же кривится парень, словно бы ощущая на языке неприятный вкус горечи. – Надо же, какие все нежные, – шутливо закатывает глаза незнакомец. – А какие тогда ешь? – «Баунти» конечно, – отвечает Антон таким тоном, будто его спросили самую очевидную очевидность в мире. – Там же кокосинки. Собеседник Антона отчего-то негромко смеётся. Парень же совсем не видит для этого повода: он здесь душу свою раскрывает вообще-то. Но всё равно улыбается в ответ. – А вы что любите? – не желая терять искру беседы, осторожно продолжает Антон. – Кофе. Коньяк. Хорошие книги, – вслух рассуждает мужчина, периодически загибая изящные пальцы на руке.              Антон считает такой набор ценностей взрослым и крутым, но вслух этого не говорит. Ведь сам бы он наверняка сказал, что любит молочный шоколад, апельсиновый сок и свою кошку. Как по-детски, Антон блять. Незнакомец продолжает перечисление, но на фразе «бассейн по утрам» раздаётся звонок, но мелодия совсем не знакома Антону. Мужчина пересекается с парнем взглядом, нехотя достаёт телефон из кармана чёрных брюк и недовольно смотрит на экран, закатывая глаза. – А вот что я не люблю, так это назойливых людей, – бурчит он, сбрасывая входящий вызов. – Десятый час вечера, это надо же. А если бы я спал! – Но вы же не спите, – с улыбкой тихо укоряет его Антон. – И трубку не берёте. Врёте людям, стало быть. – Не умничай мне тут, – забавно грозя пальцем, мягко отвечает незнакомец. – Пациентка моя звонила. Только полечить ей надо не ногу, а голову. И откуда они такие берутся... – Так вы ещё и врач, – удивляется Антон, нелепо взмахивая руками. – Врач, который не любит людей, это уже интересно, – он выпрямляет гудящие ноги и садится прямо напротив собеседника, ожидая его реакции. – Я люблю кошек, например. Они милые и честные. А люди раздражают и врут, за что их любить, – философски поясняет мужчина, проверяя время на своих наручных часах. – Я ко всем нейтрален. Такая у меня работа, – незнакомец пожимает плечами, словно бы оправдываясь перед парнем.       Антон думает, что, наверно, любит людей. Маму, Серёгу, старосту Полинку и даже вот этот непонятный тип тоже вызывает в нём положительный интерес. И поэтому диалог продолжается – диалог обо всём на свете, наверно, один из самых интересных на памяти парня. В воздухе висит общее осознание того, что эта встреча – первая и последняя, из-за чего на поверхность всплывают любые мыслимые и немыслимые темы. Антон рассказывает о множестве личных вещей. Об украшениях на руках, спасающих его от излишней нервозности, словно обереги (на что мужчина отвечает, что так же воспринимает очки – как защиту от внешнего мира). О своём утреннем сне и кошке (в ответ получая «Потому что нефиг спать до обеда. Хотя мне вот сны редко снятся»). О любимом цвете, конечно, синем (в противовес нежно-голубому – Антон, глядя на мужчину, подумывал про чёрный или красный, про серьёзный и сильный цвет, но точно не про пастельные тона неба).       Когда над головами собеседников головами всё-таки появляются звёзды, незнакомец снова смотрит на часы, сонно зевает и прощается со словами «Пообщались неплохо, ты хороший собеседник, несмотря на то, что пока маленький». Антон возмущённо-шутливо сообщает, что ему уже двадцать один и что диалог ему тоже зашёл, но было бы лучше, если бы собеседник был более добрым и менее категоричным. Незнакомец усмехается и, на прощание махнув рукой, слезает с крыши. Парень с ноткой грусти смотрит ему вслед.       В темноте речка кажется чёрной, очень чёрной и немного даже пугающей. Но больше загадочной, поэтому Антону совсем не страшно. Звёзды ярко отражаются на едва трепещущей водной глади и издалека кажутся парню мелкими пляшущими поплавками. Так красиво и так уютно. Антон вдыхает полной грудью, ощущая нотки приятного парфюма незнакомца, до сих пор оставшиеся в прохладном висящем над Башней воздухе. Парень рад, что вечер прошёл за интересной беседой в хорошей компании. И ещё больше он рад, что больше никогда не увидится с таинственным собеседником, а всё сказанное останется здесь, у реки, на крыше старой заброшенной Башни. От этой мысли Антону становится спокойно безопасно.       Проснувшись следующим утром (если, конечно, час дня можно назвать утром), Антон вспоминает, что, уходя вчера ночью, забыл закрыть дверь на этаж своего тайного убежища. Проверяя, всё ли там осталось на месте, парень обнаруживает скромно лежащий на подушке батончик «Баунти».       P.S. Oasis – Wonderwall       The Pretty Reckless – Wonderwall (cover)