Август и Апрель

- Арсений -

      Около семи вечера пятницы Арсений сидит за столом в своем кабинете, скучающе подперев голову рукой, и уже минут пятнадцать ждет несказанно обнаглевшего друга-реаниматолога. Дверь неожиданно открывается, и на пороге появляется Дима, ведя под руку – ни хрена себе – избитого мальчишку Шастуна. Парень скомканно бухтит «Здрасьте» и на этом, кажется, работа его головы подходит к концу. Арсений резко поднимается и подходит к ним, подхватывая качающегося студента под локоть и попутно выясняя суть дела. – Арс, прикинь, спускаюсь по лестнице, а там твои птенцы собачатся. Второго отпустил, он поживее и явно зачинщик, дерзкий такой тип. А этот твой Шастун, ну… вот, – Дима растерянно указывает обеими руками на студента, аккуратно усаженного на кушетку в углу кабинета.       Арсений кивает, внимательным взглядом пытаясь оценить состояние парня. Левая половина его лица в одной большой гематоме и заметно опухла, губа разбита, но в целом это пока всё. Кажется, на шесть-семь по десятибалльной шкале, не так уже и страшно. – Мне ехать надо, ты же сам покумекаешь с ним? – Арсений кивает, отвечая на вопрос друга, и, уже прощаясь, шепчет «Спасибо, что притащил его ко мне. Знаю, ты их не сдашь». Дима утвердительно кивает и, еще раз окидывая взглядом больного, выходит за дверь. – Шастун, алло. Что беспокоит? Голова болит? – Арсений сосредоточенно встает напротив студента, начиная стандартный опрос травматолога. – Угу, – немногословно звучит ответ насупившегося парня, который уже вжался в кушетку и угрюмо уставился на свои сбитые руки. – Антон, – Арс решает давить психологическими приёмами. В работе врача всегда необходимо устанавливать доверительные отношения с пациентом, и обращение по имени – отличный вариант расположить к себе собеседника. – Антон, ты же сам будущий врач. Это всё серьезно. Пожалуйста, расскажи мне про свое самочувствие, – внутри Арсения беснуется беспокойство на пару с желанием надрать гасящемуся паршивцу уши, но внешнее терпеливое хладнокровие не выпускает ураган наружу. Мальчишке нужно дать силу, чтобы он смог на нее опереться. – Ну кружится немного ещё, – нехотя отвечает парень, болезненно морщась. – Лицо вон вхлам… И ребра ноют.       Арсений понимающе кивает и подходит ближе. С деталями драки будем разбираться потом (хотя что тут разбираться, очевидно, что накостылял парнишке Демин, его одногруппник и нелюбимый студент Арсения. Что ж, теперь он стал еще нелюбимее). Сейчас главное верно оценить состояние пострадавшего. – Раздевайся, – в полуприказном тоне говорит Арсений, отчего мальчишка резко поднимает на него испуганно-рассеянный взгляд. – Мне нужно тебя осмотреть, раздевайся, – чуть сильнее нажимает голосом Арс.       Шастун нехотя пытается стянуть толстовку, но шипит от неожиданной боли, прижимая руки к животу. Обеспокоенно хмурясь, мужчина заботливо помогает парню справиться с длинными рукавами, бережно придерживая его за плечи. Ему не нравится видеть Шастуна таким. Он уже привык негласно воевать с сильным упертым мальчишкой, и слабость забавного студента пугает Арсения до дрожи в руках.       «Соберись, врач блять. Стандартный осмотр, пациент Шастун Антон Андреевич, двадцать один год, поступил после драки, жалобы на головную боль, головокружение, боль в области рёбер. Данные осмотра…». Представляя Шастуна своим очередным пациентом, Арсений глубоко вздыхает и берет себя в руки, отсекая ненужные делу эмоции. – Футболку тоже, горе луковое, – слегка насмешливо указывает мужчина, стараясь разрядить напряженную обстановку. Все-таки мальчишка считает его своим если не врагом, то точно соперником. И какие уж тут доверительные отношения?..       Шастун пытается препираться, но замолкает под строгим взглядом Арсения и послушно стягивает футболку, принимая тактичную, но уверенную помощь мужчины. Парень худой, и без широкой одежды, прибавляющей пару размеров, выглядит несуразно и нескладно. Арс недовольно вздыхает, видя разливающуюся в левом подреберье заметную гематому. Он старается ощупывать мальчишку мягко и ритмично, вкладывая в эти движения желание успокоить и унять боль, но Шастун всё равно изредка вздрагивает, а в конце даже болезненно охает, что заставляет Арсения невольно стиснуть зубы.       И оба стараются не замечать, как дрогнули руки мужчины.

- Антон -

      У Арсения Сергеевича уютные мягкие ладони. Их прикосновения несут умиротворение и приятную прохладу, но Антону почему-то стыдно думать о таком. Парень хотел бы, чтобы осмотр не заканчивался. Сейчас он скажет одеваться и всё закончится, и вернется тупая ноющая боль во всем теле, временно приглушенная ловкими руками врача. От этой мысли парню стыдно тоже. А еще стыдно от осознания, что, наверно, вовсе он не плохой, этот Арсений Сергеевич. Просто такая дурацкая ситуация. Или Антон чересчур получил по голове. Парень начинает мёрзнуть, остыв за время осмотра, и преподаватель помогает ему одеться, заботливо накидывая толстовку больному на плечи. – Антон, тебе бы на рентген, – вкрадчиво произносит Арсений Сергеевич, открывая шкафчик в другом конце кабинета и доставая оттуда аптечку со средствами первой помощи. – Ребра могут быть сломаны, ты же опытный травматолог, – слегка улыбается преподаватель, ссылаясь на их предшествовавшую холодную войну на парах. – Ну, а нафига, – скорее утверждает, чем спрашивает парень, пытаясь сфокусировать взгляд на возвращающемся враче. – Даже если сломаны, их всё равно не гипсуют. Мазь мне какую-нибудь выпишите и я домой пойду. – А если селезенка? Вдруг разрыв, ты же видел, какой там синяк, – в серо-голубых глазах Арсения Сергеевича читается беспокойство, и у Антона ненароком мелькает мысль, что раньше не видел такого цвета глаз у мужчины. Почему они вообще меняют свой цвет?.. – Да какой разрыв, не настолько уж и сильный этот… – парень резко замолкает, не договаривая до конца фразу «этот Дема». Пацанские разборки не подразумевают сдавать друг друга, даже если вы заклятые враги. Но, кажется, сообразительный преподаватель и сам всё знает. – Прикрывает своего Демина, даже когда он тебе по морде дал, да, – заинтересованно тянет Арсений Сергеевич, протягивая парню специальную грелку со льдом, которую Антон с облегчением прикладывает к опухшему лицу. – Всё я про вас знаю, и я искренне восхищен твоим благородством, Шастун. – Антону становится тепло от таких слов. И, если бы не россыпь синяков, было бы видно, что парень смущенно покраснел. – Ладно, поверю тебе и будем надеяться на лучшее, рентген-кабинет всё равно уже не работает.       Преподаватель деловито смачивает ватный тампон перекисью и просит Антона приложить его к разбитой губе, чтобы стереть кровь, тот послушно выполняет указы врача. После непонятной для парня минутной неловкости, словно раздумывая, мужчина неспешно берет Антона за руку и разворачивает ее ладонью книзу. Парень завороженно наблюдает, как Арсений Сергеевич со знанием дела обрабатывает его сбитые в кровь костяшки. Антон морщится и шипит, изредка пытаясь отдернуть руку, но преподаватель надежно и крепко удерживает ее до конца процедуры. – Ты всегда такой бледный или я таки могу подозревать повреждение внутренних органов? – хмурится Арсений Сергеевич, попутно изучая синяк на запястье парня. Антон в ответ лишь пожимает плечами. – Давай-ка я тонометр достану, ведь если селезенке крышка, то давление явно упало. – Крышка… – нараспев протягивает Антон. Почему-то эта фраза его сильно забавляет. Будто врач забыл про субординацию и выпал из образа. – Разве врач может так общаться с пациентом? – А разве пациент может хамить и отказываться от назначенных процедур? – в тон парню шутливо отвечает Арсений Сергеевич, натягивая манжету тонометра на худую руку Антона. – Сто пятнадцать на семьдесят, – констатирует преподаватель, заметно успокоившись. Хотя по нему вообще не особо было видно, что он нервничал. – Ну и нормально, жить будешь. – Можно мне домой-то?.. – осторожно интересуется парень, желая поскорее оказаться в теплой кроватке с мурчащей кошкой в ногах. – Так, стоять. У тебя как минимум может быть сотрясение. А как максимум я и думать не хочу. Я сейчас принимаю пациента и после везу тебя домой на машине, – Антон хочет сделать возмущенное лицо, но тут же кривится от боли, прижимая холодной грелкой синяк на щеке. – И это не обсуждается, – грозно добавляет Арсений Сергеевич, отчего Антон может только согласно кивнуть и отвести взгляд. – Я есть хочу, – неожиданно даже для себя произносит парень, и фраза звучит как-то по-дурацки и совсем уж по-детски. Но он ведь и правда не ел с самого обеда в столовой, часа в два дня.       Строгий взгляд преподавателя по-доброму смягчается, и его лицо озаряет ласковая улыбка. Антон почему-то смущается и прячет глаза, рассматривая подаренное Серёгой кольцо. Впервые ношение нескольких колец на руках пригодилось парню – «Надеюсь, Деме было от них больнее, это ж почти кастет». – У меня тут осталось с утра, держи, – Арсений Сергеевич заботливо протягивает Антону пакетик из холодильника с двумя бутербродами и наполовину полную бутылку морса. – Вон стоит ширма, за ней кушетка. Посиди пожалуйста там, пока я принимаю пациента. Это максимум полчаса. И слушай, Шастун, слушай, это же бесценный опыт, – преподаватель дружелюбно подмигивает и провожает парня в другую часть кабинета, помогая удобнее устроиться.       За ширмой Антону уютно. Кушетка, конечно, твердовата, но выбирать не приходится. Парень с аппетитом ест, что уже хорошо, ведь при сотрясении его бы явно тошнило. Морс кислый, но Антон выпивает до дна. Слышится звук открываемой двери и голос Арсения Сергеевича «Следующий, заходите». Антон с интересом затихает.       Вошедший мужчина жалуется на боли в спине. Парень хмыкает, мысленно уже поставив ему треклятый остеохондроз, но преподаватель методично выспрашивает такие детали и тонкости, что в Антоне невольно поселяется уважение. Оказывается, Арсений Сергеевич очень даже сечет. И очень круто ведет прием.       Но всё это, конечно, меркнет по сравнению с тяжелой головой Антона и уютной кушеткой за ширмой.

- Арсений -

– Шастун, всё, поехали домой, – снимая очки и устало потягиваясь, зовет Арсений спрятавшегося студента. – Антон Андреевич, алло, прием окончен, – мужчина вешает халат на плечики шкафа и заглядывает за ширму, где прячется студент.       Сердце Арса останавливается. Антон лежит на кушетке, и его бледная тонкая рука безжизненно свешивается с края. Словно оглушенный, Арсений подходит к парню и боязливо берёт за запястье, стараясь успокоить звон в голове и унять дрожь в руках. «Твоя ошибка, идиот. Понадеялся блять на лучшее. Антош, умоляю тебя, будь в порядке, пожалуйста, будь в порядке...».       Пульс есть. Мужчина вглядывается в лицо студента и понимает, что тот умиротворенно дышит. Сопит, смотря сладкие сны. – Шастун, зараза, до инфаркта меня довести хочешь, – облегченно выдыхает Арс, прикрывая глаза.       Мужчина тянется к мальчишке, чтобы потрепать за плечо и разбудить, но почему-то останавливается. Спящий Антон спокоен и счастлив, от него веет таким уютом, будто бы на кушетке разлегся маленький котенок, которого мужчина просто не может потревожить. Славный человеческий котеныш Антон Шастун. Арсению нравится стоять и смотреть на него, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стену. Мужчина ловит себя на мысли, что не может контролировать проявляющуюся улыбку. Трещат по швам установленные эмоциональные барьеры.       В конце концов, Арсений загоняет свое умиление обратно внутрь и осторожно будит парня. Тот забавно сонно щурится, но потом резко садится, видимо вспомнив, где заснул. – Простите, я тут… – Игнорируешь возможность послушать прием врача-травматолога, я уже понял, – смеется Арс, помогая мальчишке вдеть руки в рукава его толстовки. – Пойдем в машину и расскажи, куда тебя отвезти. – Может, я все-таки сам?.. – в надежде протягивает Шастун, жалостливо сводя брови домиком. – Нет, – коротко и твердо бросает Арсений, выходя из кабинета.       Парень в двух фразах объясняет, куда нужно ехать, и на этом диалог затухает. Арсений не знает, способен ли сонный побитый мальчишка на разговор и хочет ли его вообще, но уже в машине мужчина ненавязчиво интересуется: – Что думаешь о пациенте кстати? – Остехондроз, что же еще, – пытаясь подавить зевок, нехотя отвечает студент. – Мимо, Шастун. Двойка тебе, – усмехается Арсений, не отводя взгляда от дороги. – Ну сам подумай, у него же еще ломкость костей помимо болей в спине. Или ты до этого не дослушал?.. – Дослушал, но я думал, это сюда не относится… – мальчишка немного оживляется и включается в беседу, уточняя детали истории болезни и назначенное Арсением лечение. Возникает спор. В конце концов, они сходятся на одном и том же диагнозе и довольно улыбаются друг другу, когда подъезжают к дому Шастуна. – Спасибо вам большое, – произносит вышедший из машины Антон, впервые глядя на Арсения уверенно-дружелюбно. – Вы извините, если что… – Извиню, если пообещаешь больше не драться с этим придурком, – хитро отвечает Арс, свесив руку из открытого окна автомобиля. Мальчишка задорно фыркает, явно отреагировав на слово «придурок» и, вежливо кивнув на прощание, скрывается из виду. Арсений стоит у его подъезда еще минут двадцать, пытаясь осознать сегодняшний вечер.       Дома пусто, но уютно. Арс разогревает вчерашнюю пасту с лососем, ставит на кухонный стол кружку с кофе и открывает ноутбук. Найдя в соцсетях страничку мальчишки, мужчина долго думает, спросить у того про самочувствие или лучше не стоит. И со вздохом отодвигает ноутбук, отвергая эту идею.       Через десять минут раздается непривычное пиликание, и Арсений с удивлением обнаруживает сообщение от пользователя Антона Шастуна. «Черт с вами, я готов участвовать в конференции». Арс запускает руку в волосы и радостно хохочет.       P.S. Green Day – Give me Novocaine