Август и Апрель

- Антон -

      Проснуться под тяжелой пахнущей приятным мужским парфюмом курткой – теперь одно из самых уютных воспоминаний Антона. И хоть ему было стыдно и неловко, Арсений Сергеевич рассказывал разные истории и кормил парня шоколадками, помня о несданном зачете и стараясь разрядить обстановку. Преподаватель, оказывается, учился на тройки. Но не из-за глупости, а из-за других приоритетов. Сначала Арсений Сергеевич работал в хирургии, а потом перешел в терапию травматологии, решив, что так принесет больше пользы. Он старше на целых восемь лет. Или всего на восемь лет?..       Он учился на том же лечебном факультете, что и Антон. И в свое время у него тоже вела Копейка. И он тоже получал почем зря. «Не любит она симпатичных мальчиков, понимаешь…» – неоднозначно хмыкает Арсений Сергеевич, не отводя взгляда от поглощающего очередную шоколадку парня. – А зачем вам вообще вторая кушетка?.. – лениво затягивая развязавшийся на кроссовке шнурок, спрашивает Антон. – Это старая. Когда ремонт в кабинете делали пару лет назад, поставили новую, а ту хотели выкинуть. Но я не дал. И видишь, как пригодилась, – Арсений Сергеевич хитро улыбается. – Когда… бывали проблемы, я тут иногда спал. Ну теперь не только я... – Антон вспоминает о разводе мужчины и недовольно хмурится. Трудно представить, что интеллигентный преподаватель здесь ночевал или даже жил какое-то время из-за семейных склок. Парень кивает и быстро переводит тему на более приятную.       Арсений Сергеевич подвозит Антона до дома, и уже ночью парень обнаруживает на электронной почте письмо с его статьей во вложении. Отправитель – А. С. Попов. Антон отмечает поправки в тексте и с удивлением читает три новых появившихся из ниоткуда абзаца в конце. Таких точных и грамотных, какие мог написать только настоящий травматолог. «Я спал, а он не только пациентов принимал, но еще и мою работу печатал. Блять, что за человек такой». Парень пишет в ответ смущенную благодарность и продолжает грызть яблоко, сидя на кухне в полной темноте. Его лицо освещает лишь экран ноутбука с открытой незаконченной статьей. Антон твердо решает, что в списке авторов должен быть не только Шастун А. А., но и Попов А. С.       О своем решении Антон сообщает во вторник после пар, когда без приглашения заявляется в кабинет слегка опешившего преподавателя. – Мы же сегодня вроде не договаривались о встрече, – улыбается Арсений Сергеевич, двумя пальцами поправляя очки и словно пытаясь лучше рассмотреть парня. – Но я хочу вписать вас в соавторы, – настаивает Антон, зная, что преподавателю это может быть хоть немного полезным. – Это только твоя работа, – мужчина опускает очки и с загадочным прищуром смотрит на парня поверх них. – Прости, но я откажусь от такой чести. Серьёзно, не нужно.       Арсений Сергеевич, словно извиняясь, пожимает плечами. Вот что у него в голове, что. Почему вдруг отказ? Антон хмурится. Лишь вечером он понимает, что, наверно, статья и впрямь получится достойной внимания. И преподаватель хочет отдать всё это внимание Антону. Парень фыркает, открывает ноутбук и добавляет в строчку «Авторы» еще одно имя. Имя очень доброго, но и очень упрямого человека.       К четвергу в статье появляется пара новых важных кусочков, чем радостному Антону не терпится поделиться с Арсением Сергеевичем. На первой паре Копейка снова душнит, но все же разрешает пересдать зачет в субботу. Даже этот факт не расстраивает парня, ведь у него в голове вьется мысль о хвалящем его голубоглазом враче-травматологе.       В двенадцать ноль-ноль дверь аудитории раскрывается, и в нее заходит абсолютно незнакомая женщина. Она строго сообщает, что является новым преподавателем травматологии в их группе. Все в шоке. Антон оглушен. Словно небо упало и придавило его к земле, не давая вдохнуть.       Парень растерянно пытается собрать в кучу мысли в голове. Он кое-как пишет тест (точно с тонной ошибок и точно не больше, чем на тройку). Потом его спрашивают по теме, и ведь Антон точно знал ответ до пары (точнее, до шокирующего известия), а сейчас с трудом натягивает устный рассказ на четверку с минусом. Все три часа парень безуспешно пытается отметать плохие варианты событий. С Арсением Сергеевичем ничего не случилось, всё хорошо, Антон. Допустим, приболел. Или завал на работе. Ну мало ли что. Но Антону не хватает этого «мало ли что». И он точно знает, где может получить так необходимый ему ответ. Кольцо предательски соскакивает с пальца и летит под парту. Докрутился блять.       После пары Антон сидит в столовой ОКБ. Парень ничего не ест: он здесь не за этим. Он ждет нужного человека, единственную нить, связывающую его с преподавателем. Видя входящего Дмитрия Темуровича, Антон подрывается и быстрым шагом идет к нему. Тот задумчиво окидывает парня взглядом. – Что с Арсением Сергеевичем? – фраза выходит скорее жалобной, чем требовательной, но Антону на это плевать. – Привет, Шастун. Проблемы у него, – в серьезном тоне мужчины слышится тревога, отчего у парня по спине пробегает неприятный холодок. – Его отстранили от работы, пациентка написала жалобу. О домогательстве.

- Арсений -

      Вызов к главврачу вспыхнул громом среди ясного неба, а, точнее, среди спокойного приема Арсения в среду. – На вас написано заявление о домогательстве от пациентки Куликовой. Что можете сказать на этот счет? – Арс, не прекращая вежливо улыбаться, экстренно тушит вулкан внутри.       Спокойно. Спо-кой-но. Мужчина помнит эту некую Куликову. Белокурая милашка двадцати пяти лет отроду, что пару дней назад приходила за направлением к физиотерапевту. Пятнадцать минут: беседа, осмотр, мирное прощание. И откуда здесь взяться домогательству?.. Вдыхаем. Выдыхаем. – Вероятно, какая-то ошибка, – молодец, звучит сдержанно и вежливо. Держи себя Арс, держи. – Сожалею, но до конца разбирательства вы отстранены от работы, – в груди мужчины упорно разгорается ярость. Вдыхаем. Выдыхаем. – Но… а студенты? – Арсений даже не замечает, как произносит этот мысленный вопрос вслух. – От студентов тоже. Мы назначим замену. Вы же должны понимать.       Арсений понимает. Вернувшись к кабинету, мужчина натянуто сообщает оставшимся пациентам о получасовом перерыве. Да, получаса должно хватить. Заперев дверь на ключ изнутри, он выпускает эмоции на волю. Яростно ходит по кабинету, скрежеща зубами, хрустит пальцами и вслух негромко рассуждает о случившемся. Какого хуя тебе надо, мелкая дрянь. Вместо голоса – рык. Эмоции плещут через край хлипкой чаши терпения. Как это бывает обычно. Арсений не понимает, что произошло и откуда в его адрес взялись лжеобвинения.       Спустя тридцать минут вежливый врач с непроницаемой полуулыбкой принимает троих оставшихся пациентов. Это его работа. Быть собранным и сильным. Проводив последнего, Арс еще долго сидит в пустом кабинете. Импульс закончился. Осталась тягостная горечь.       Приходит Дима, уже узнавший последние слухи. Сжимает плечо друга, хмуро вздыхает, успокаивающе говорит. Арсений с благодарностью кивает ему, не отвлекаясь от своих далеких мыслей. – Маринку твою видел на днях. Она тут ошивается последнюю неделю, у тебя небось?.. – исподлобья глядя на друга, спрашивает Дима. – Один раз всего заходила. Всю неделю, говоришь... – подозрительно. Что бывшей жене могло здесь понадобиться, ее тонкая дизайнерская натура ведь не переносит больницы. – Вот и я о том же. Она же могла подкупить Куликову твою. Вот тебе и домогательство, – Дима ударяет кулаком по столу, Арс морщится от неприятного режущего слова. – Чем больше в твоей жизни проблем, тем скорее ты вернешься к бывшей. Тем более если о тебе пойдет такая слава, то тебе придется уезжать из города. И она, как жена декабриста, за тобой: жалеть и любить. Женская же логика как-то так работает?       Арсений сухо кивает, показывая, что принял эту версию на рассмотрение. Он сосредоточенно копает варианты развития событий целый вечер, не в силах отвлечься на что-то позитивное, пока его телефон не начинает неистово звенеть. Мужчина вздрагивает. Номер неизвестен. – Здравствуйте, Арсений Сергеевич?.. – о, этот голос Арс узнает где угодно. Забавная неловкость в сочетании с твердой решимостью. И где ты только достал номер, маленький паршивец. – Привет, Шастун, – нарочито весело отвечает Арсений, явно перегибая с актерством. – Мне Дмитрий Темурович всё рассказал… Как вы?       Простой вопрос, отчего-то ломающий все барьеры Арса. Арсений ведь не весел. Не уверен в себе. Не спокоен. Он растерян, шокирован и подавлен. Пауза затягивается. Мужчина берет себя в руки и продолжает непринужденно вести диалог. Но Арсению кажется, что Антон видит его насквозь.

- Антон -

      Звонок не принес результатов, а только всё ухудшил. Естественно Арсений Сергеевич не рассказал никаких деталей произошедшего. Он вроде взрослый и ему незачем обсуждать такие серьезные вещи с кем попало. С кем попало вроде Антона. Только парня такая должность совершенно не устраивает.       Да, преподаватель говорил невозмутимо и вежливо, местами даже с весельем в голосе. Да, как обычно, как каждый день. Но все равно в размеренных фразах мужчины слышатся неуловимые нотки напряжения, отчего Антон еще два часа не может уснуть. Парень пишет сообщение в соцсетях, но преподавателя нет онлайн. Сочтя такой жест навязыванием, Антон удаляет сообщение через двадцать минут после отправки и снова заваливается на кровать.       Он не знает, чем помочь хорошему человеку в беде. Но знает, что обязательно попытается. На следующий день после занятий парень снова идет на поиски нового друга-реаниматолога.

- Арсений -

      Спится плохо. Но на работу всё равно не нужно, и Арсений позволяет себе проваляться в кровати до полудня. А ведь Шастун с самого утра где-то страдает на парах. Откуда в голове вообще взялась эта мысль? Мужчине вдруг становится дискомфортно от собственного вранья парню и от его вовлеченности в эту ситуацию в принципе. Какой же бред.       Звонит телефон. Заведующая. Сообщает, что Арсению оформили якобы досрочный отпуск, чтобы не предавать историю огласке. Но очевидно, что вся больница в курсе происходящего. «Всё уладим, только не волнуйтесь» – Арс закатывает глаза и отключает вызов. Чуть позже звонит Дима. Арсений с недовольством цокает: почему-то все посчитали его больным и теперь общаются как с умирающим – осторожно и ощутимо приторно. Даже лучший друг.       После недолгого разговора мужчина кидает телефон на стол и лениво тянется на кухню. В холодильнике естественно пусто. Как и в желудке. Как и в голове... Как поэтично. Живя в гордом холостяцком одиночестве, Арсений давно уже научился неплохо готовить, но сегодня его пробирает хандра. Поэтому он заказывает через доставку несколько коробочек вкусной лапши, риса и набор суши. Многовато для одного, человек пять можно прокормить. Как говорит Дима: «Не стоит ходить за едой голодным». Ничего, у Арса сегодня вечер залечивания душевных трещин.       Минут через двадцать гудит дверной звонок. Арс с удивлением отмечает скорость курьера и за пару шагов преодолевает расстояние до входной двери, отворяя ее. На пороге стоит Шастун. В больших зеленых глазах – растерянность пополам с серьезностью. Арсений шумно выдыхает, осознав, что уже пару минут смотрит на парня и совсем не дышит. – Здравствуйте, – аккуратно произносит парень, внимательно разглядывая Арса и, видимо, пытаясь определить уровень его эмоционального настроя. – Я вам зефир принес, вы не можете меня не впустить, – слегка укоряя мужчину, бормочет мальчишка и забавно трясет небольшим пакетом в руках. – Извини, Шастун, я просто в шоке от того, насколько глубоко ты влез в мою зону комфорта, – с тусклым смешком отвечает Арсений, пропуская гостя в квартиру.       Предстоит диалог. И Арс не знает, насколько ему удастся удержать себя. Барьеры тают, словно лед на солнце.       P.S. Royal & the Serpent – Overwhelmed