Август и Апрель

- Антон -

      Как нерешительный Антон сподвиг себя на подобную авантюру – остается только​ догадываться. Но вот он здесь, стоит на пороге у преподавателя и пытается собраться с мыслями. По дороге парень точно знал, чего хотел: увидеть мужчину и поговорить с ним. И, конечно, убедиться, что всё не так плохо, как в собственных беспокойных мыслях Антона.       У Арсения Сергеевича красивая квартира в строгих темных тонах. По-современному просторная и удобная. Сам преподаватель, быстро спрятав удивление за обычную маску дружелюбия, играет роль приветливого хозяина. Антон давно разгадал, что это именно маска – не ложь, а скорее желаемый образ, внутри которого живет настоящая эмоциональность и даже импульсивность. Парень чуть ли не физически чувствует эту установленную преподавателем границу и невольно хочет переступить через нее. Зачем только вы это делаете, Арсений Сергеевич, зачем вы прячетесь. Зачем. – А я доставку жду вообще-то. Тебя увидел и успел испугаться, что за два дня моего отсутствия Шастуна отчислили и он пошел в курьеры, – непринужденно шутит мужчина, разгружая на кухне пакет со сладостями. – Так я тоже доставка, только с зефиром, – слегка отсутствующе произносит Антон, погруженный в изучение новой квартиры.       На кухне такие огромные окна, что уже из-за них хотелось бы здесь поселиться. Иссиня-черные тяжелые шторы, полностью черный кухонный гарнитур с красивыми белыми крапинками – словно звездное небо. Парень пропускает мимо ушей пару фраз преподавателя, завороженно разглядывая темно-фиолетовые кружки для чая. Раньше он в принципе не видел никаких кружек, кроме белых или прозрачных. Всё как в модной рекламе. Хотя кто бы блять сомневался, это же царство «великолепного Графа», как называет его Томилов. Только Антону такое определение совсем не нравится. Антон хотел бы называть мужчину просто Арсением. Или даже Арсом. Но вряд ли ему когда-то светит такая честь. – Шастун, хватит разглядывать мой дом, словно хочешь его обокрасть или продать, – улыбается Арсений Сергеевич, садясь за стол напротив парня и привлекая его внимание. – Чай не предлагаю – скоро прибудет курьер, и мы по-человечески поедим. Ты же явно с учебы и явно не обедал, – парень открывает рот, словно желая возразить, но решает не делать этого. – Арсений Сергеевич… – Антон устанавливает уверенный зрительный контакт со спокойными голубыми глазами напротив. – Что за бред вокруг вас творится? Какое к черту домогательство? – Это не бред, это жизнь, – мужчина шутливо разводит руками, дескать, не я такой, а жизнь такая. Похоже, он не хочет этого диалога. Но Антону кажется, что преподаватель скорее не хочет показывать настоящие эмоции и лишний раз грузить парня. – Ну а вы как? И что вы теперь будете делать? – Антон кладет руки на стол и нервно сцепляет их в замок, касаясь пальцами кольца на указательном пальце. – Может, лучше о статье поговорим? А то мне еще и из-за твоего недо-шедевра влетит, – шутливо пытается перевести тему преподаватель. Нет, нельзя, так нельзя. Это не по-настоящему. – Я хочу быть вашим другом, – слегка повысив тон, твердо говорит Антон. Но звучит почему-то просяще и отчаянно. Ну и плевать. Арсений Сергеевич удивленно и слегка непонимающе моргает. – Позвольте мне быть вашим другом. Зачем вы прячетесь?.. – Потому что эмоции никому не нужны, – как-то грустно отвечает мужчина с прежней вежливой улыбкой. – А у меня их порой слишком много. – Ну мне-то нужны, – Антон сглатывает ком в горле, соображая, что говорить дальше. – Я знаете, как боялся к вам ехать. И сидеть здесь тоже боюсь. Но я за вас беспокоюсь. Давайте поговорим.       Арсений Сергеевич долго молча смотрит на парня своими глубокими голубыми глазами. Кажется, словно с весеннего неба уходят тучи, и оно становится ясным и умиротворенно-благодарным. Преподаватель снимает свои очки и кладет их рядом, на стол, запоздало кивая и соглашаясь на диалог. Он коротко рассказывает о случившемся, размеренно и немного устало, но очень по-настоящему, без напускной веселости. Антон же задает наводящие вопросы и местами переспрашивает, не веря, что такой идиотизм мог произойти в реальности. – Но это ведь несправедливо, – ударяя рукой по столу, хмурится парень. – Почему вас не защищает ваше начальство? А как же презумпция невиновности?.. – Меня до сих пор не задержали менты – вот тебе презумпция невиновности, – жуя мармеладку, отвечает слегка поникший мужчина. – Хотя я вообще сомневаюсь, что дело дойдет до полиции: главврач ее максимум. Попросит меня уволить плюс выплатить штраф и дело с концом. – Ну а вы что? Вы что-то можете предъявить в ответ? Алиби там, свидетели?.. – Какое алиби, какие свидетели, Шастун блин. Насмотрелся он сериалов своих, – усмехается Арсений Сергеевич. – Ты – мой единственный потенциальный свидетель, и то мы с тобой в тот день не встречались.       Антон резко поднимает голову, встречаясь взглядом с мужчиной. А это же идея. Это реально годный вариант спасти преподавателя. Сказать всем, что парень был там, и что ничего не было, и… – Антон, даже не думай, – серьезно произносит Арсений Сергеевич, видимо, замечая загоревшийся в глазах парня огонек. – Я тебе запрещаю давать ложные показания, понял меня? Не хватало еще тебя в эту грязь втянуть… – в этой фразе столько строгости и тревоги, что Антон слегка расстроенно выдыхает и опускает глаза обратно на свои руки.       «Заботится обо мне больше, чем о себе. Ну конечно же. Хренов вы герой, Арсений Сергеевич» – внутреннее бухтит парень, на самом деле ощущая вовсе не обиду, а безграничное уважение к благородному преподавателю.       Вскоре приезжает доставка. Когда преподаватель ставит на стол два больших пакета с едой, Антон с интересом изучает вид из кухонного окна. Массивные сосновые лапы (или это елки? хрен их знает) прямо возле оконной рамы, ухоженная детская площадка и городской парк вдалеке. Весьма эстетично. Мажор вы, Арсений Сергеевич. Вид из окна комнаты Антона скорее напоминает кадр из какого-то советского кино. Или фильма ужасов блять. – А вы… еще кого-то ждете? – озадаченно спрашивает парень, оценивая масштабы купленных преподавателем запасов еды. – Нет, я просто был голоден, когда оформлял заказ, – дружелюбно хмыкает Арсений Сергеевич, по одной доставая коробочки с восточной едой.       Преподаватель разрешает есть всё, что понравится Антону, и тот открывает порцию лапши с морепродуктами. Еда выглядит очень красиво, словно в аниме: ярко-желтая яичная лапша, зеленые стручковые фасолины, розовые кругляшки креветок и маленькие семечки кунжута. Антон неловко улыбается, разглядывая палочки в руках преподавателя. – Вы умеете ими есть? – слегка смущенно спрашивает парень. – Ага. Как любой уважающий себя лапшеед. Научить тебя? – Арсений Сергеевич придвигается ближе и протягивает Антону вторую пару палочек. Парню кажется, что мужчина находится слишком близко. Сердце нелепо ускоряет темп. – Смотри, возьмись как я. Эту на средний палец… она фиксирована. А эту большим и указательным, вот так.       Антон хмурится, переводя взгляд со своих несуразных рук на руки преподавателя. Арсений Сергеевич ест палочками уверенно, умело придерживая их изящными пальцами. Антон находит этот жест очень красивым. Настоящее искусство. Он внимательно наблюдает за движениями мужчины, и отчего-то смущается. Управляться с палочками у парня получается ужасно, и он выпрашивает у преподавателя вилку, обязуясь сдать этот экзамен в следующий раз.       В субботу Антон снова не сдает зачет Копейке, хотя исправно учит весь материал. Бабка злобно усмехается и сообщает, что «Антон Андреевич теперь будет ходить на пересдачу каждую субботу». Антон мысленно кроет ее матом, но, выйдя из аудитории, сразу забывает о неприятной терапии. Его голова снова занята спасением Арсения Сергеевича.       Вечером на чай приходит Серёга: не на чай, а на пиво, конечно. У друга полетел комп, из-за чего друзья не могут общаться и играть по вечерам, откуда и возникла идея субботнего пива. Антон в подробностях рассказывает об инциденте с преподавателем, а Серёга в ответ дает дельную мысль, так необходимую Антону. – Че вы тупите-то. Надо составить петицию. И собрать как можно больше подписей. Отвечаю, это должно сработать, – уверенно кивает друг, хлопая Антона по плечу и пытаясь его подбодрить.       Воскресенье парень проводит за ноутбуком. Весь вечер он сидит на кухне и утверждает у готовящей борщ мамы каждое слово. Она наливает чай и подсаживается за стол рядом, чтобы помочь своему сыну-революционеру. «Если ты уверен в этом человеке и в его невиновности, то за него стоит бороться» – говорит мама, пододвигая ближе к сыну коробку с зефиром в шоколаде. Антон думает, что ни в ком не был так уверен, как в саркастичном травматологе с голубыми глазами.       В понедельник петиция уже подписана всей их группой (даже бесячим Демой). Во вторник – еще двумя параллельными. После пар Антон хочет пойти домой к преподавателю, чтобы закончить последнюю главу научной работы (на носу же конференция, о которой Антон чуть не забыл со своей альтруистской беготней), но Арсений Сергеевич с сожалением отвечает, что сегодня он занят. Парень мысленно материт преподавателя, садясь в маршрутку, едущую домой, а не в гости к мужчине. «Я вас тут блять спасаю, а вы даже на чай меня не пускаете. Никакого уважения, просто пиздец». Преподавателю про петицию он не рассказывает.       К четвергу за Арсения Сергеевича подписывается почти половина потока. Пара по травматологии проходит скучно, и все только убеждаются в необходимости возвращения Графа. Полинка предлагает подойти за подписями еще и к врачам, коллегам преподавателя. Антон искренне хвалит ее за идею, решая, что сначала соберет максимально возможное число подписей со студентов, а уже потом обратиться к старшему обществу.       К субботе, на смежной лекции по ОЗЗ в студенческой петиции вписаны 83 фамилии. Почти весь поток. Но Антон считает, что и этого мало. На выходных он находит в соцсетях старосту второго потока (всего на их курсе 26 групп: 13 на первом потоке и столько же на втором) и договаривается отдать ему петицию для подписей с возвратом к четвергу. Союзник соглашается, и уже в среду Антон держит в руках документ с полутора сотнями фамилий людей, готовых встать на защиту полюбившегося преподавателя. Парень спускается в столовую ОКБ и долго ждет Дмитрия Темуровича, чтобы передать петицию на более высокий уровень. – Шастун?.. Привет, давненько тебя не видел, – врач протягивает руку для приветствия, Антон деловито пожимает ее. – Дмитрий Темурович, мы составили петицию, чтобы вернуть Арсения Сергеевича. Здесь подписи: нашего потока и второго. Можете попросить врачей поучаствовать? А еще отдать ее, ну… куда надо. А то я точно не знаю, куда. – Смело вы конечно… – реаниматолог озадачен и приятно удивлен, изучая список имен, растянувшийся на несколько печатных листов. – Сделаю всё, что в моих силах. Спасибо, Арс будет вам благодарен. Как и я.       Врач с одобрением кивает Антону, пожимает ему руку (так по-взрослому) и с задумчивым видом удаляется из столовой. Парень удовлетворенно выдыхает, садясь за ближайший столик. Его возможности на этом заканчиваются. «Арс будет благодарен». Арс.       «Мы сделали для него всё, что могли» – уговаривает себя Антон, но мысль получается какой-то неуверенной и жалкой. Кусая неподдающийся кокосный батончик, парень вдруг с тревогой осознает, что через неделю наступает ноябрь. И конференция уже в следующую среду.

- Арсений -

      Дни без работы тянутся ленивой паутиной. Арсений ходит в бассейн, читает, смотрит сериалы, готовит, пишет с Шастуном статью и залипает в соцсети. Приятный такой отпуск. Если не вспоминать, что вынужденный и незаконный.       Несколько раз мужчина выходит на контакт с бывшей женой: по телефону она (естественно) отрицает свою причастность к обвинениям Арса, а при встрече лишь загадочно улыбается, не обсуждая эту тему в принципе. Её интересует только «воссоединение семьи» и «бесчувственность мужа», который пресекает любые попытки наладить более близкие отношения. Какие блять уже отношения. Арсения это злит. В итоге мужчина пытается вести расследование по другим фронтам, но в больницу его не пускают, а контактов пациентки не осталось, в связи с чем дело движется только через Диму. И то невероятно медленно. Входящий вызов как раз от него. – Арс, представляешь, что твои птенцы устроили? Собрали петицию в твою поддержку. Оба студенческих потока подписались, и Шастун притащил документ мне, чтобы я врачам отнес. Дело идет, Арс, мы тебя вернем. Они вернут.       Он вернет. Лицо Арсения озаряет неконтролируемая улыбка.       P.S. Roy Knox – Breathe Me In