Август и Апрель

- Арсений -

      Сон сегодня проходит совершенно мимо Арсения. Лучащийся радостью мальчишка крепко засел в голове мужчины и не даёт успокоиться, не даёт даже унять приятную дрожь в руках. На запястье парня, рядом с парой других чёрных браслетов, весь вечер красуется тот самый тёмно-серый, подаренный на Новый год Арсом. Мужчина жутко доволен тем, что вещь пришлась Шастуну по вкусу. Арсений переворачивается на спину и убирает со лба растрепавшуюся челку. Перед глазами до сих пор стоит тонкое запястье, охваченное аккуратным кожаным ободком. Так тепло и так красиво.       Нет, это надо же такое выдумать: семейный блин ужин с его мамой. Наглец – но каков! И как Арсений вообще умудрился согласиться... Но вечер был объективно прекрасным. Арс уже давно забыл, что такое обычные семейные посиделки, очарование которых именно в их простоте и душевности. И в Антоне Шастуне, конечно же. Самое большое очарование.       Парень очень похож на мать. Очень. Цветом глаз, волос, кудряшками, улыбками и ужимками. Но он юный и пока ещё ужасно открытый, из-за чего кажется уязвимым. Хотя Шастун весьма эмпатичный: иногда он замечает в Арсении такие вещи, о которых сам мужчина даже не думал. И это у него тоже явно от матери: Арса весь вечер не покидало чувство, что пронзительные зелёные глаза женщины видят его насквозь. «Арсений, берегите его». По спине бегут мурашки. Она понимает гораздо больше, чем кажется. Она понимает гораздо больше, чем сам блять Арсений.       В пятницу на приёме откровенно тяжело: отсутствие нормального сна сказывается на трудоспособности. Мужчина несколько минут не может сообразить, какую стадию болезни должен вписать в диагноз (третья это уже когда? Не тупи, Арс, здесь явно вторая), потом случайно отправляет пациента на МСКТ вместо МРТ (ничего, лишним не будет), но в итоге кружка кофе возвращает травматолога к осмысленной жизни.       На часах двенадцать. Новостей от сдающего экзамен Шастуна так и нет. Арсений старается не думать, что мальчишка мог проспать или не сдать. Всё нормально, ну же. Парень объявляется уже к двум часам, радостный голос по телефону сообщает, что треклятый предмет ОЗЗ сдан (или успешно списан) на пятёрку. Ликованию нет конца и края, и Арс моментально перенимает эту эмоцию студента, возбуждённо постукивая ручкой по столу. – Ну что, я умничка? – нагло и мило одновременно. Ах ты маленький паршивец. – О, Шастун, еще какая, – в мыслях Арсения возникает приятный образ зардевшегося от гордости и смущения мальчишки. – Самая большая умничка из всех умничек мира. И это я не про рост. – Приходите сегодня на чай, я торт куплю. Праздник же, конец сессии. – Антон, вряд ли это будет уместно… – задумчиво тянет мужчина, кивая входящему в его кабинет пациенту. – Мамы сегодня нет, расслабьтесь. У нее в библиотеке какой-то учёт допоздна. Всё, я вас жду, – Арсений кладет на стол телефон и никак не может спрятать под обычную вежливо-отстранённую маску рвущийся наружу трепетный восторг.       В шесть вечера мужчина звонит в дверь сорок второй квартиры, с улыбкой слушая взволнованно-нетерпеливый топот за стенкой. Шастун его явно ждал, и очень. Мальчишка радостно распахивает дверь, чуть не задевая ею Арсения, едва успевшего отскочить в сторону. – Шастун, да держи же ты себя в руках, – смеётся мужчина, окидывая парня нарочито строгим взглядом и заходя внутрь квартиры. – Ой да ничё с вами не случится, – отмахивается мальчишка, закрывая за Арсом дверь. – Даже если и будет, то мне фиолетово. Праздник сегодня, сечёте? Всё, конец сессии! – Да, я понял, тебе сегодня под руку лучше не попадать, – ухмыляется Арсений, ногой поправляя в прихожей тумбочку, которую только что чуть не снёс убежавший на кухню мальчишка. – И под ногу тоже... – Ну вы идёте? Ой, ждать вас ещё. Короче слушайте... – Шастун в деталях рассказывает о сданном экзамене еще до того, как они успевают сесть за стол. Чуть-чуть списал, но основное рассказал сам. Ну умничка же. Эмоции хлещут через край, и парень даже не пытается их скрывать, активно жестикулируя забавными длинными руками и хохоча во весь голос. – Чайник сейчас закипит, пойдёмте, я вам пока экскурсию проведу, в тот же раз некогда было, – парень жестом подзывает Арсения к себе. – Смотрите, здесь зал, – они выходят из кухни в просторную комнату с высокими окнами и большим диваном посередине. – За дальней дверью мамина комната, тут – моя, – мужчина кивает, с интересом осматриваясь.       Квартира небольшая, но довольно уютная. Светлая, не то, что у самого Арсения. Розоватые обои в мелкий цветочек, бежевые шторы в пол, пушистый ковёр и фиалки на подоконнике. Он-то любит тёмные тона, строгость и простоту. И, самое главное, порядок. Здесь же до порядка далеко и повсюду видны следы присутствия хозяев: неровная стопка журналов, недочитанная книга на тумбе возле дивана и небрежно брошенная олимпийка (явно Шастуна). А ещё – множество фотографий, расставленных повсюду. От одной из них Арс приходит в умилительный восторг: на ней маленький зеленоглазый мальчишка лет семи отроду сидит на коленях у мамы и крепко обнимает тощую рыжую кошку. И ни на одной фотографии нет отца. – С папой давно не живёте? – аккуратно спрашивает Арсений, внимательно наблюдая за лицом мальчишки и пытаясь по мимике уловить, насколько неприятна для него эта тема и стоит ли ее заводить. – Четырнадцать лет уже. Мне было семь, когда они развелись и мы переехали сюда, – Антон садится на диван и гладит лежащую рядом рыжую кошку. – Да чё вы напряглись, это давно было, я его почти не помню. Мы из родственников только с тётей общаемся, она в Воронеже живет, – спокойно говорит мальчишка, поднимая на Арса большие зелёные глаза. – А... ваши родители? Где они? – боязливо, но твердо. Ох, куда ж ты лезешь, ну куда...       Мужчина медлит, не зная, стоит ли говорить правду. И стоит ли вообще отвечать. Но вот перед ним – искренность во плоти, маленький ничего не скрывающий Антон Шастун, который жаждет услышать ответ на свой вопрос. И Арсений просто не может соврать или промолчать. – Мать умерла уже давно, с отцом иногда общаемся, порой даже неплохо. Он живёт в другом городе, по профессии военный, квартиру вот мне помог купить, – Арс пожимает плечами, вспоминая тяжёлые армейские отношения в семье после смерти матери и добрую бабушку, которая взяла маленького Арсения к себе на воспитание. – Меня бабушка воспитывала. Наверно поэтому я такой ворчливый. – Да это тут не причём, вы просто старый, – Арс отчётливо понимает, что Шастун не просто отпускает шутку: он пытается разрядить обстановку. – Вот сколько вам, сорок два? А выглядите куда старше, и это… – мальчишка не успевает договорить, потому что получает диванной подушкой по тощему плечу. Нахальное выражение мордашки тут же сменяется удивлёнными распахнутыми глазами. – Всё, всё, объявляется мир, – Шастун поднимает руки в знак перемирия и внезапно останавливается, замирая на месте и прислушиваясь. – Чайник кипит. Я налью, а вы идите режьте торт, вы же мужчина. – Так и вы мужчина, – с усмешкой парирует Арсений, проходя вслед за парнем на кухню. – Ты почему на меня такую ответственность повесил, а если у меня некрасиво получится?.. – Ой, чё вы парите, у вас и некрасиво, так не бывает, – мальчишка отмахивается от слов Арса и протягивает ему нож. – Либо режьте, либо я вас без торта оставлю. – Ах ты моська наглая, – удивленно вырывается у мужчины, Шастун быстро кладёт нож на стол и забавно отбегает, видимо, чтобы не схлопотать подзатыльник. – Получишь ты у меня, Шастун, – Арсений притворно грозит пальцем и разрезает аппетитный шоколадный торт на ровные кусочки. Парень в это время ставит на стол кружки с чаем, Арсений пьёт с одной ложкой, Шастун же кладет себе целых две с половиной. – Кстати, посуду тоже вы моете, – подливает масла в огонь мальчишка, и ему тут же прилетает тычок в бок. Парень смеётся и весело продолжает, – вы же знаете, мне нельзя, я от воды превращаюсь в русалку. – Шастун, честно тебе скажу, ты охренел, – Арсений отпивает из кружки чай и поднимает взгляд на озорные зелёные глаза мальчишки. – Давай хотя бы на камень-ножницы-бумага, а? Кто проиграет, тот и посуду моет. – Окей, до одной победы, – соглашается Шастун. На счет «три» Арс показывает ножницы, парень – бумагу: Арсений выигрывает. – Ну давайте до трёх побед, – тут же меняет правила мальчишка, мужчина согласно кивает. Шастун проигрывает со счетом три-один и удручённо хлопает Арса по руке. – Да вы мухлюете, с вами ни во что нельзя играть блин. – Мухлюю, конечно, прячу запасные ножницы в рукаве, – с улыбкой отвечает Арсений, доедая кусочек слишком приторного на его вкус торта. Зато Шастун от такого количества глюкозы просто в восторге.       Мальчишка недовольно бормочет «не преподаватель, а надзиратель какой-то, в вас нет ни капли сострадания», но честно идет мыть посуду. Через пару секунд в ничего не подозревающего Арсения летят брызги холодной воды, мужчина вскакивает и тоже подбегает к крану. – Шастун, ты обалдел мне тут брызгаться, – хохочет Арс, обливая парня в ответ. Мальчишка закрывается полотенцем, хватает из шкафчика вилку и начинает махать ей, словно шпагой. Мужчина подхватывает идею, и мытьё посуды затягивается ещё на минут на двадцать.       Арсений думает, что сделал бы всё, лишь бы эти большие зелёные глаза всегда светились именно так, как сегодня вечером, в маленькой уютной кухне, с чаем и приторным шоколадным тортом. Арсений пока ещё не знает, что видит парня таким счастливым в последний раз.

- Антон -

      Вчера был лучший вечер в жизни Антона: закрытая сессия, обалденный торт и лучший в мире человек рядом. Сегодня улетает Серёга. И Антону кажется, что этот день – один из худших. Парень недоумённо стоит напротив друга и не знает, что ему сказать на прощание. Прощание – какое неприятное и тяжелое слово. Тягостное. Этот гад ведь вернётся только летом на каникулы, и от осознания таких душащих мыслей у Антона начинает предательски щипать в глазах. – Братан, ну чё ты… – тихо бормочет Серёга, пытаясь ободрить друга, хотя и сам еле держится от сантиментов. – Беда в том, что батя ноут не отдал, так что первое время совсем без связи будем, только телефон, – Антон кивает и шмыгает носом. – Мама булочек тебе передала, на, – парень засовывает Серёге в руки небольшой пакет. – А то помрёшь там с голоду, ты же ни хрена готовить не умеешь. – Так у меня же разряд по спортивной стрельбе, ну подстрелю кого-нибудь, – самоуверенно протягивает в ответ друг. – Кого? Голубя блять? – слабо усмехается Антон, Серёга смеётся и тепло обнимает высокого Антона, чуть привставая на носочки.       Они ещё ни разу не расставались так надолго. Парень слишком привык, что в обычное время друзья могут не общаться по месяцу, но можно написать, позвонить или прийти в любой момент. А теперь? Что теперь-то будет?

- Александра -

      Несказанное чудо: вечерний поход в театр, да ещё и с любимым взрослым сыном. Изначально Александра хотела пойти туда с коллегой, но передумала, увидев грустно сидящего на кухне Антона, недавно вернувшегося из аэропорта. – Ну, как прошло?.. – женщина садится напротив сына и вкладывает в его апатично расслабленные длинные пальцы конфету в яркой обёртке. – Проводил, – скупо отвечает Антон, медленно разворачивая шуршащий фантик. На этот звук сразу прибегает Лиска: парень делает из фольги комочек и бросает на пол игриво настроенной кошке. – Слушай, расстояние дружбу не испортит, если дружба настоящая, понимаешь? – сын неоднозначно качает головой, неотрывно наблюдая за возящейся на полу рыжей меховушкой. – Котёнок, пойдём со мной в театр вечером? Там «Грозу» сегодня играют. – Островского? – Александра с удовлетворением кивает. И всё-таки Антон вырос образованным человеком. Хотя женщина никогда в этом не сомневалась. – Я пойду, если погладишь мне рубашку, – со слабой заискивающей улыбкой тянет сын, женщина треплет его по волосам и с нежностью подхватывает на руки рыжую кошку. По кухне тут же разливается негромкое ласковое мурлыкание. От тихого семейного уюта в квартире становится теплее и чуть радостнее.       Спектакль Александре нравится. Актёры смотрятся гармонично. Главная героиня Катерина романтична и отчаянна, Тихон, как и должно быть, «тот ещё дурак» – цитата из комментариев сидящего рядом Антона. Он сегодня настроен весьма скептически.       Когда мать и сын выходят из театра, на улице уже лежит цельная ночь. Заметно холодает, женщина плотнее запахивает недавно купленную лёгкую шубу и косится на Антона, мило кутающегося в широкий тёмно-зелёный шарф. Сын, в лучших традициях своей неуклюжести, цепляется часами за замок куртки, застёжка часов ломается, и они падают в сугроб. Десять минут поисков в свете фонариков телефонов – и Александра-таки нащупывает пальцами злополучный подарок. – Я кину к себе в сумку и завтра отнесу в ремонт. А то посеешь еще где-нибудь, – сообщает женщина нахохлившемуся от холода сыну. – Ну давай, жду твоего мнения о спектакле. – Красиво конечно, но от реальности далековато, – оценивающе бормочет сын, пряча руки в карманы куртки. – Ну неужели кто-то будет прыгать в реку ради любви, ну чё это. – Не ради, а из-за, – мягко поправляет его женщина, опасливо поглядывая на мелькающие в тёмной подворотне тени. – Из-за невозможности быть с любимым человеком. Лучше умереть, чем жить без него. Это же так поэтично. И даже не спорь мне тут, – шутливо осаживает парня Александра, заходя в узкий переулок, из которого уже виден их дом. – Закурить не найдётся? – женщина вздрагивает: проход преграждают двое незнакомцев. – Не курим, – хмуро, но уверенно отвечает Антон, делая буквально полшага вперёд. Пытается храбриться, мой ты мальчик. Пытается защитить мать. Неуместная гордость зажигается в груди Александры, и она с одобрительной улыбкой поднимает взгляд на сына. Боже, какой же ты у меня уже взрослый. А я ведь совсем этого не замечала. – Тогда деньги гони, раз сигарет жалко, – надменно и холодно. По спине женщины бегут боязливые мурашки. – Слушайте, мужики... – Антон делает ещё шаг вперёд, Александра слегка касается его локтя, вкладывая в этот жест желание остановить и уберечь. Я рядом. Не надо геройствовать, мой маленький. – Сказано же, сигарет нет, денег тоже, шли бы вы лесом, ну правда... – Не заговаривай мне зубы, сука. Мамашка твоя в шубе, значит, бабки у вас водятся, – агрессивно скалится второй незнакомец, заметно наступая на Антона. Александра же успевает мысленно трижды проклясть чёртову купленную совсем недавно шубу. И что ей в пуховике не ходилось, господи... – Слушайте... – Всё, заебал блять, – незнакомец грубо обрывает Антона, отталкивая того к стене. В руках одного из мужчин блестит металл, он бросается вперёд и ударяет Антона в живот, отчего тот резко складывается пополам и обхватывает себя руками. Второй незнакомец уже шагает к женщине. – Помогите, помоги!... – успевает прокричать Александра прежде, чем рёбра справа прошивает острая боль.       Женщина инстинктивно пытается заглушить её и прижимает ладони к правому боку. Сумку выхватывают из рук, Александра поднимает глаза и видит у нападающего нож, на котором переливаются алые разводы. Женщина пытается дотянуться до незнакомца, но теряет равновесие и осаживается на землю, только сейчас замечая на своих ладонях кровь. Александра встречается глазами с мужчиной: отчаяние и испуг. Боже, да ты же совсем ребёнок. Наверно, даже младше Антона… Антон. О господи... Что с Антоном?..       Женщина видит лежащего на земле сына и пытается встать, чтобы подойти к нему, но ноги почему-то становятся совершенно ватными. Больно. Боль растекается по животу и остро колет под рёбрами, женщину начинает бить крупная дрожь. Кажется, что не осталось сил ни на одно, даже малейшее, движение.       Слышен топот. Похоже, со двора на помощь спешат соседи, услышавшие крики Александры. Грабители испуганно озираются и убегают в противоположном направлении, по всему видимому, не желая сталкиваться с лишними свидетелями. Потасовка заканчивается, так толком и не начавшись. – Александра Павловна, здрасьте, что ж вас так… – один из соседей, пожилой мужчина из пятидесятой квартиры, помогает Александре опереться спиной о стену. Второй поднимает Антона с земли. Парень выглядит помятым и прижимает левую руку к груди, но в целом – порядок. Слава богу. – Мам?.. – дрожащий обеспокоенный голос сына пугает женщину больше каких-нибудь грабителей. Антон опускается на колени рядом с Александрой, панически пытаясь оценить полученную женщиной травму. Прямо как настоящий врач. Мой маленький взрослый врач. – Мам, эти уроды тебя зацепили блять… Зажми, зажми вот здесь рукой. Вызовите скорую, срочно! – холодные дрожащие пальцы Антона обхватывают руки Александры и сильнее давят на пульсирующие болью рёбра. – Котёнок, ты в порядке?.. – хрипло спрашивает женщина, ловя взгляд испуганных зелёных глаз в сантиметре от своего лица. – Да, мам, да… Ты не говори, ты побереги силы... Сейчас всё сделаем, сейчас… – Александра слышит, как у сына нервно сбивается дыхание. Кажется, он еле держится, чтобы не заплакать. Нужно ободрить его любой ценой. – Котёнок, ты не переживай... Всё будет хорошо, обещаю… – зелёные глаза Антона резко меркнут, мир вокруг смазывается, словно от кисти художника, всё чернеет и пропадает. Александре страшно. Но сильнее всего она боится, что может никогда больше не услышать весёлый голос своего маленького сына и не увидеть его больших по-детски очаровательных глаз.       P.S. Serj Tankian – Sky Is Over