Август и Апрель

Пустота. Она снова здесь. Она утопила Антона, разорвала на молекулы, а после растворила в себе. Теперь Антон пустота тоже. Бездна. Нет ничего. Ни звуков, ни цвета, ни мыслей. Только одна: хватит. Я больше не могу, я устал, х-в-а-т-и-т.

- Арсений -

      Звонок Димы в субботу ночью заставляет Арсения подпрыгнуть на месте от неожиданности. Кофе едва ли не переливается через край кружки и едва ли не забрызгивает клавиши ноутбука, стоящего на коленях. На часах без двадцати полночь. Дима сегодня должен дежурить в ОКБ, какого ещё чёрта ему надо? Арс хмурится и тыкает пальцем на кнопку «принять вызов». –Да?.. – голос Арсения звучит спокойно, но внутри мужчины начинает расти ком из необоснованной тревоги. Почему он вдруг звонит? Неужели что-то случилось?.. – Арс, похоже у нас чп. Привезли мать Шастуна, она в критическом состоянии, сейчас наши её к операции готовят. Парень тоже здесь... – Что с ним? – обеспокоенно перебивает друга Арсений, до треска сжимая пальцами подлокотник кресла. Стараясь удержаться в реальности и не упасть в бездну паники. – Да с ним-то всё более-менее... Ты приедешь? – вопрос, не требующий ответа.       Собственно, Арсений ничего и не отвечает. Словно в бреду мужчина за пять минут собирается и вылетает из дома. Он не помнит, как едет в машине, как забегает в больницу и как поднимается в отделение неотложки. Кровь пульсирует так громко, что заглушает весь остальной мир. Арс заходит в длинный коридор и возле одной из дверей замечает сидящего Антона. Сердце тут же сбавляет темп на десяток ударов. С ним всё в порядке, с ним ничего не случилось. Ничего. Слава богу.       Красивая зелёная рубашка, брюки, порядочно уложенная чёлка – да, точно, мальчишка же писал в сообщении, что сегодня они с мамой собирались в театр. Арс быстрым шагом подходит ближе, но парень не видит его, поддерживая склонённую голову руками. Арсений замедляется, осторожно подходя и стараясь не напугать Антона, затем тихо присаживается справа от мальчишки и слегка поглаживает его по хрупкой спине. Тот поднимает глаза – воспалённые зелёные глаза, сейчас кажущиеся более тёмными, чем всегда – и в потерянном взгляде словно бы вспыхивает надежда. – Арсений Сергеевич?.. – голос севший и куда ниже обычного. На слегка отёкшей щеке – пара фиолетово-синих гематом. От чьих-то кулаков. Злость закипает моментально, и Арс стискивает зубы, чтобы ненароком не выпустить импульс наружу. – Привет, Антон. Ну как ты?.. – успокаивающе, даже ласково. Правильно, Арсений, он ведь сейчас вовсе не взрослый и вовсе не сильный – он сейчас маленький нуждающийся в опоре котёнок. Мужчина с сочувствием окидывает измученного студента взглядом и только сейчас замечает, что левая рука парня перебинтована от локтя до запястья. Антон же молчит, словно не услышав вопрос или, видимо, пытаясь собраться с мыслями. – Ладно, давай по порядку: что случилось? – Ну я проводил Серёгу, потом мы были в театре, потом, когда вышли, было уже поздно, мы почти дошли до дома, в подворотне на нас напали какие-то уроды, у них были ножи, у мамы сумку забрали и… – Антон прерывает сбивчивый рассказ и шмыгает носом, вытирая ладонью редкие слёзы со щёк и отводя беспомощный взгляд в пол.       В Арсении разгорается непреодолимый гнев. Трещат суставы сжатых до боли кулаков, и мужчине приходится сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, прежде чем продолжить тяжёлый для обоих собеседников диалог. Давай, ты ему нужен. – Всё, тише, я понял... – Арс придвигается ближе и осторожно обхватывает левой рукой плечи парня, пытаясь этим жестом успокоить и защитить одновременно. Я рядом. Я помогу тебе. Прикосновение получается естественным и очень мягким, но Антон всё равно едва заметно вздрагивает. – А это что такое? – мужчина кивает на забинтованную левую руку, парень в ответ пожимает сгорбленными плечами. – Это мне вот только по руке прилетело, всего лишь царапина, – Антон чертит пальцем линию пореза на тыльной поверхности раненой руки. – А маму-то в живот... мы конечно сразу скорую вызвали, но она уже отключилась... сейчас её оперируют, уже столько времени прошло, видимо кровопотеря большая... это плохо, ведь если правый бок, то это же печень, а там столько крови... это ведь вообще, понимаете... – Погоди, Антош, тише, – непривычно нежное обращение вырывается само собой. Глухая злость Арсения сменяется бесконечной жалостью к несчастному мальчишке, и мужчина сам не замечает, как начинает успокаивающе гладить его по плечу, голове и русым волосам. – Арсений Сергеевич, а если она?.. – Антон опускает голову и обессиленно замирает. Его плечи подрагивают от постоянных тихих всхлипываний. – Так, стоп. Никаких если. Посмотри на меня, – мужчина разворачивает парня лицом к себе и твёрдо берет руками за плечи. – Здесь очень хорошие хирурги. С ней ничего не случится, ясно? – Антон поднимает на Арса опухшие глаза, наполняющиеся слезами, и слабо кивает.       Больно, как же больно видеть тебя таким. Я постараюсь найти для тебя силу, я сделаю для тебя всё возможное, обещаю тебе. Мужчина подается вперёд и крепко обнимает парня, кожей чувствуя мелкую дрожь, сотрясающую его худое тело. – Мы подождём, когда закончится операция, и всё спокойно узнаем, да? Я ещё Диме сейчас наберу, хорошо? – уткнувшийся в плечо Арсения Антон часто кивает, щекоча русыми кудряшками шею Арса. Мужчина глубоко вздыхает, приводя в порядок собственные эмоции, и аккуратно запускает пальцы в мягкие волосы парня. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся.       Дима не берёт трубку. Видимо, он ещё занят на операции. Арсений сжимает в руках тонкие пальцы Антона, ощущая, как от прикосновения становятся тёплыми стальные кольца мальчишки. Его руки сейчас кажутся особенно маленькими. И ужасающе беззащитными. На часах полвторого ночи, но Арсу совсем не хочется спать: его переполняет множество эмоций. Антона же всё-таки накрывает усталость. Мужчина предлагает отвезти его домой, мальчишка категорически отказывается, что и понятно. В конце концов, парня начинает клонить в сон, и он даже не замечает, как укладывает голову Арсению на плечо. Мужчина осторожно опирается спиной и затылком о стену, боясь случайно потревожить уставшего тихо сопящего зверька.       В четыре часа утра из дальних дверей выходят двое: Дима и незнакомый Арсу невысокий плечистый врач. Арсений аккуратно треплет Антона по плечу, привлекая его внимание. Парень резко распахивает большие глаза и просыпается, испуганно глядя на Арсения. – Тихо, всё нормально. Врачи вышли, пойдём, – мальчишка нервно сглатывает и с трудом поднимается, неловко разминая затёкшее после неудобной позы тело. Арсений бережно обхватывает увенчанное браслетами запястье и ведет Антона за собой. – Привет, Арс. Это Михаил, он вёл операцию, – представляет врача Дима, мужчины обмениваются рукопожатиями. – Состояние конечно тяжёлое, серьёзная травма печени, вдобавок геморрагический шок и перитонит. Но операция прошла вполне успешно, Александра Павловна сейчас в реанимации. Мы сделали всё возможное. Остаётся только ждать, – приятным низким голосом сообщает хирург, переводя взгляд с Арсения на Антона. – Спасибо вам большое, – полушёпотом выдыхает парень, смотря на хирурга, как на сошедшее с небес божество. – К ней сейчас нельзя?.. – Пока нет. Переведём из реанимации в общую палату, тогда уже да. Будем верить в лучшее, как говорится, – Михаил разворачивается к Диме и хлопает его по плечу. – Ладно, Дим, пойду обратно. И ты сильно не задерживайся, – Дима кивает уходящему хирургу и подходит ближе к Антону. – Домой ты не поедешь, я правильно понимаю? – парень отрицательно мотает головой, отвечая на вопрос Димы. – Тогда ляжешь спать здесь. Я с Мишей договорился, он тебе свою каморку предоставит, палат-то свободных нет. Пошли.       Реаниматолог проводит Антона и Арсения за угол и открывает укромно спрятанную белую дверь, впуская туда гостей. Арс осматривается. Крохотная комнатка метр на два, у боковой стены которой стоит длинная кушетка с подушкой и одеялом: видимо, здесь и ночуют дежурные врачи. Арсению ужасно не хочется надолго оставлять мальчишку, но для двоих здесь слишком мало места. Даже для одного большого Шастуна маловато. Дима подзывает с поста медсестру, та помогает Антону устроиться и советует выпить успокоительных для крепкого сна. После долгих уговоров и угроз парень всё-таки нехотя соглашается. – А вы? Вы домой? – негромко спрашивает мальчишка, разуваясь и залезая на кушетку. Арсений заботливо поправляет одеяло у него в ногах и слегка касается ладонью тонкого запястья парня. – Домой. Но не беспокойся, когда ты проснёшься, я уже вернусь, – искренне обещает мужчина, быстро считая в голове, сколько времени у него получается в сухом остатке. Медсестра заверила, что Антон проспит восемь полноценных часов. Если поторопиться, то можно успеть просто кучу всего. – Спасибо, что приехали, – сонно протягивает мальчишка, кладя голову на подушку и внимательно глядя на Арсения слегка затуманенными зелёными глазами. Похоже, успокоительное начинает действовать. – Спи, котёныш, – ласково шепчет мужчина, натягивая одеяло повыше и укрывая парня почти до шеи, но сладко сопящий Шастун уже вряд ли слышит его.

- Антон -

      Белый кот бежит по августовской лужайке. Это точно август: такого мягкого солнца и такой зелёной листвы не бывает в другое время. В воздухе витает покой. Внезапно пушистые лапы начинают вязнуть в земле, не давая двигаться дальше. Земля становится жидкой, превращаясь в болото бурого цвета, а теперь красного, ярко-алого, это… кровь?       Кровь течёт по раненой левой руке Антона. В ушах звенит. «Помогите!». Мама. Что с мамой? Удар по лицу. Больно. Мама полусидя опирается спиной о каменную стену. Все её ладони в крови. Шуба пропиталась кровью. Кровь капает на асфальт. Кровь везде. Антону кажется, что вместо слёз у него тоже кровь. Страшно. Антон резко дёргается и просыпается, едва сдерживая рвущийся наружу крик. – Привет, Кокосинка, – внимательный взгляд самых красивых на свете голубых глаз. Арсений Сергеевич здесь, какое счастье. Антон вдыхает еле ощутимый запах знакомого мужского парфюма и садится, опираясь спиной на подушку. Бешено колотящееся сердце почти сразу находит нужный ритм и успокаивается. – Хоть немного выспался? И кстати, как твоя рука? – Пока не особо болит, меня же всякими таблетками накормили. После обеда на перевязку. Вы сами-то хоть поспали? – протяжно зевая, интересуется Антон. – Шастун, мне не нужен сон, я получаю энергию из солнца. И из твоих кислых мин конечно, – чересчур бодро улыбается Арсений Сергеевич, слегка щелкая сонного парня по носу. – Я привёз твою одежду, держи. И не смотри на меня так, я не вор, я взял ключ от вашей квартиры у соседки. И еще попросил её покормить вашу Лиску, – добавляет преподаватель, замечая ошарашенный взгляд Антона.       Парень с ужасом вспоминает, в каком хаосе оставил вчера собственную комнату. Блять. И Арсений Сергеевич там побывал. Сука, почему так стрёмно. Антон натягивает вместо рубашки повседневную футболку, отчего-то смущаясь присутствия преподавателя. Мужчина скрещивает руки на груди и недовольно цокает, рассматривая на тощем теле парня крупные единичные синяки от драки, но не говорит ни слова. – Есть новости? – опасливо интересуется Антон, выйдя в коридор к посту медсестры. Та медленно качает головой. Арсений Сергеевич подходит сзади и мягко берет парня за плечо. Антон предательски вздрагивает, стыдясь самого себя за собственную паранойю. Хватит, успокойся. Это же он. С ним ты в полной безопасности. – Антон, тебе нужно поесть. Пойдём во второй корпус, в нашу столовую? – парень пару секунд думает, пытаясь осознать голод, и потом согласно кивает. Есть и правда хочется.       На часах давно перевалило за полдень, однако в столовой ни души: у врачей ещё не наступил перерыв на обед. К счастью, сегодня в меню без ненавистной гречки. И борщ вроде вкусный. Но у мамы, конечно, лучше. Антон молча съедает половину, усиленно пытаясь хоть на секунду избавиться от тревожных мыслей. Получается плохо. Под конец начинает казаться, что борщ цветом очень похож на кровь. Парень отодвигает полупустую тарелку, откидывается на спинку стула и судорожно выдыхает. От вида еды начинает тошнить. Серо-голубые глаза напротив обеспокоенно наблюдают за каждым движением Антона. – Пошли, в кабинете у меня посидишь, – негромко произносит Арсений Сергеевич, помогая парню убрать посуду со стола. Хоть тут её не надо мыть блять. – Мне надо к заведующей забежать. О, кстати… – преподаватель подходит к стоящему в сторонке автомату с шоколадками и покупает несколько кокосинок. Антон с надеждой тянет к сладостям руку, но мужчина лишь легко шлёпает его по запястью. – Буду выдавать по одной за хорошее поведение. Займусь, так сказать, дрессировкой опасного зверя Антона Шастуна.       Преподаватель забавно подмигивает и разворачивает парня лицом к выходу из столовой, указывая дальнейшую дорогу. Антон думает, Арсений Сергеевич изо всех сил старается его поддержать и поделиться своей энергией. Антон впервые за эти длинные сутки верит, что всё будет хорошо.

- Арсений -

– Вы же хотели пойти в отпуск летом? – озадаченно переспрашивает Арсения заведующая, тот в очередной раз кивает, дописывая ровным почерком заявление. – Да, хотел, но сейчас мне срочно. С завтрашнего дня. На две недели. Пожалуйста, я вас очень прошу, – завтра понедельник и с восьми утра у Арса прием пациентов. Но мужчина не может даже представить, что придется оставить хрупкого парня один на один с его бедой. Мало ли, сколько продлиться больничный Александры Павловны, судя по рассказам Димы, клиники там точно недели на две. Поэтому Арсений отказывается от идеи полететь летом на море и оформляет отпуск сейчас, чтобы провести это время с мальчишкой и хоть немного поддержать его.       Когда мужчина возвращается в кабинет, Шастун с интересом разглядывает стоящий на столе шар со снегом и белым тигрёнком внутри. В глазах парня улавливаются изумление и гордость. Да, ты подарил, а я поставил его на рабочий стол. Да, я очень ценю тебя и твои подарки. Да, да, да. И хватит на меня так смотреть. Мгновение – Антон моргает, и его выражение лица снова сменяется на печально-тягостное. Что ж это такое.       Арсений пока не знает, чем занять мальчишку, чтобы отвлечь от тяжелых мыслей. Надо бы ночью, пока парень будет спать, смотаться домой и привезти какие-нибудь шахматы. Внезапно звонит телефон: это медсестра из отделения, Арс предусмотрительно оставил ей свой номер. – Здесь полиция пришла. Говорят, нужно дать показания о нападении. Вы же ещё в больнице? – Арсений переводит задумчивый взгляд на напрягшегося Антона и жестом показывает ему, что всё в порядке. Не переживай, плохих вестей нет. Спокойно.       Арс поднимается по лестнице в отделение и думает, что с удовольствием бы оградил мальчишку от общения с представителем правопорядка. Чем ближе по коридору они подходят к мужчине в темно-синей форме, тем сильнее сутулится высокий Антон. И тем сильнее мрачнеет и без того мрачный Арсений. Они проходят в дежурную каморку, парень усаживается на кушетку, полицейский – на стул напротив. Арса просят выйти. Мужчина беспомощно переводит взгляд на растерянного и явно напуганного Антона. Но... как же я могу тебя оставить, маленький мой котёныш?.. – Антош, только не бойся. Рассказывай всё, как было. Я рядом, – едва слышно шепчет Арс на ухо парню и, ободряюще сжав его плечо, выходит за дверь.       Время тянется отвратительно долго. Ну сколько можно мучить бедного Шастуна, сколько. Белая дверь открывается, и Арсений резко подрывается с места. Полицейский выходит, пожимает мужчине руку, они на всякий случай обмениваются телефонами и прощаются. Арс быстрым шагом заходит внутрь.       Антон сидит на кушетке, неуверенно ссутулившись и неловко скрестив длинные ноги. На его щеках едва заметно блестят дорожки слёз. Арсений больно закусывает губу и глубоко вдыхает, пытаясь унять трепыхающееся сердце. Соберись. Ты нужен ему сильным. Мужчина садится на кушетку рядом с мальчишкой и обнимает его за плечи. Антон податливо кладет русую голову на плечо Арсу и ладошками утирает влажные щёки. – Ну как прошло?.. – осторожно интересуется Арсений, когда мальчишка начинает дышать ровнее и немного спокойнее. – Ничего вроде, всё рассказал... Вы меня простите, я что-то совсем раскис... – Антон шмыгает носом, отстраняется от мужчины и запрокидывает назад голову, по всему видимому, пытаясь остановить бесконечные слёзы. – Прекрати говорить такие вещи и не раздражай меня, – строго произносит Арс, опуская голос до более серьёзного и покровительственного. Нужно надавить. Он не должен сейчас бояться проявлять свои эмоции. – Антош, я всё прекрасно понимаю. Ситуация только выглядит такой тяжёлой, но ты обязательно справишься. Мы справимся. Если будем заодно. Идёт?..       Мальчишка опускает голову, исподлобья глядя на Арсения, нервно шелестит блестящими кольцами и заторможенно кивает. Ну вот и славно. Арс окидывает парня взглядом и только сейчас замечает, что бинт на его левой руке пропитан кровью. – Антош, надо бы тебе перевязку сделать, – негромко произносит мужчина, приглаживая непослушные кудряшки на русой макушке. – Если не хочешь звать персонал, то я могу сам, – Антон встречается с Арсом взглядом, и в нём читается согласие и непомерная благодарность.              К счастью, рана и впрямь неглубокая, и Арсений просто обрабатывает длинный порез на тонкой руке мальчишки, а после бережно забинтовывает, искоса поглядывая, как тот шипит и морщится от боли. От каждого болезненного вдоха парня Арсу приходится замирать и удерживать возвращающуюся в руки дрожь. Эмоции раздирают грудную клетку изнутри. Жалость и злость. Злость и жалость. Арсений чувствует, что балансирует на грани и еле-еле способен играть уравновешенно-уверенное состояние.       Весь следующий день проходит в кабинете травматолога Арсения Сергеевича: сначала за игрой в «Шастун, угадай диагноз по истории болезни», потом – в крестики-нолики, морской бой и кучу всего подобного. Поначалу мальчишка нещадно тупит и проигрывает абсолютно во всё, но вскоре забывается, входит в азарт и несколько раз подряд удивляет Арса своими продуманными победами. Он очень умный, этот Шастун. Очень.       Новостей из реанимации нет. Как только они поднимаются в отделение, Антон возвращается в состояние напряжённой тревожности. Арсений просит медсестру о снотворных для парня, та понимающе кивает. На ночь мужчина снова оставляет мальчишку в больнице, так как он отказывается ехать и к себе домой, и домой к Арсу, и вообще куда-либо. Маленький упрямец. Силой духа которого мужчина очень гордится.

- Антон -

      Тёмную улицу перегораживают тени. Предательски дрожащие ладони снова в крови. Кто-то отчаянно кричит. Мамины руки холодные. На её белой коже – пугающие красные разводы. На снегу кровь. Кровь повсюду. Мне страшно. Стой. Это неправда, это же сон. Успокойся. Сейчас ты откроешь глаза, а рядом будет он. И всё будет хорошо. – Доброе утро, соня, – так и есть. Слава богу, так и есть. Арсений Сергеевич тепло улыбается и кладёт на подушку рядом с Антоном батончик Баунти. – Ты сегодня спал целых девять часов, вот тебе за это награда. Поднимайся и пойдем завтракать, давай.       Антон прячет кокосинку в карман штанов, нехотя собирается и выходит в коридор вслед за преподавателем. Прямо возле поста медсестры стоит Михаил, мамин хирург. В его непроницаемом лице парень улавливает эмоцию, от которой внутри всё резко сжимается. – Антон Андреевич, ночью у вашей матери началось повторное кровотечение. Мы сделали всё возможное, но Александра Павловна скончалась в реанимации, не приходя в сознание. Приношу искренние соболезнования. Крепитесь.       Антон непонимающе всматривается в карие глаза врача. Этого ведь не может быть. Это сон, он сейчас проснётся и всё будет хорошо, так ведь?.. Время замедляется, а затем застывает вовсе. Мир вокруг рушится и темнеет. Кажется, навсегда.