***
Совсем маленький, ростом всего сто семьдесят девять, мальчик Саша заснул с кипой бумаг по диагонали, раскинулся почти что звёздочкой. Её это почти умиляло весь вечер, пока не пришло время ложиться спать, а места на кровати с таким раскладом не хватало даже самому Казьмину. Вместе с неоценёнными укладкой и новым красным гель-лаком это уже немножечко подбешивает. Она садится на краешек кровати, закидывает ногу на ногу. – Са-а-аш? – тот-самый-тон "я не капризничаю, но…". – А? – он так и не открывает глаз. – А я у тебя красивая? Казьмин сонно переворачивается набок, обнимает за талию, притягивая к себе, роняя на постель, и устраивая голову на мягкой груди. Ведёт себя так, что любая бы ему простила что угодно. И Настя тоже. – Самая. – поцелуй в висок, – Прекрасная. – в щёку, запутался в рыжих прядках, смешно зафырчал, – Красавица. – почти что в уголок губ, но промахнулся и с чувством поцеловал ещё раз, – Давай спать? И засыпает обратно, не дождавшись ответа. Гад.***
Промозглое утро Насте совсем не нравится. Некрасивое. Даже отдохнувший и тёплый, совсем не замечающий, какая мерзопакость вокруг, Саша, что проснулся и ластится, не помогает: – Доброе утр… Вчера в парикмахерскую сходила? А тебе идёт, – Льстит. Подлец. – А ничего, что я ещё не расчёсана? – Ну я же вижу, что кончики чуть-чуть подровняла и цвет обновила… Ещё ж и ноготочки новые! На Флоренс, да? – Саша осторожно держит её руку на ладони, и Настя тает, – И почему я о такой красоте узнаю последний? Он выглядит и очарованным, и возмущённым одновременно, Настя просто не может обижаться, но... – Ты вчера заснул. – Так разбудила бы. Сказала "целуй ручки", я б сообразил. Ну, или хотя бы правда поцеловал… – Сейчас целуй. – Слушаюсь и повинуюсь. Саша тихо смеётся. И правда целует. (В следующий раз она просто отправляет ему фотку в зеркале парикмахерской, игриво показывая средний палец со свежим маникюром.) (В ответ он шлёт кучу разноцветных сердечек.)