Как остаться подле тирана?

Владения рода Мораэль. Город Фауст, Древо Жизни.

      Ночь в Фаусте всегда навевала хорошие воспоминания. Только взглянув на яркое, полностью осыпанное звёздами, словно пудрой, небо, можно было бы вновь ощутить себя маленьким бесёнышем, за которым мчались соратники, яркой улыбкой озаряя улицы большого Фауста. Можно было уснуть в высокой траве и внимательно слушать стрекотание кузнечиков, протяжное кваканье лягушек, лишь бы эта ночь не кончалась и вновь не начиналось рутинное утро. Чтобы такие блаженные минуты уединения с природой и приятным прошлым не распались в мгновенье ока. Но не в сегодняшнюю ночь.       Трава всё с таким же лёгким рвением колыхалась на ветру, пытаясь укрыть от холода неугомонных светлячков, безудержно пытавшихся угнаться друг за другом в весёлом танце. Но когда их крылья накрывало свинцовым одеялом усталости, милые создания приземлялись на кончики лоснящейся травы и, найдя баланс, лапками сильнее цеплялись за зелёную поверхность. Ненадолго.       Ручей, протекающий через Древо Жизни, отражает во всём своём красивом белоснежном убранстве половину Луны. Слегка зыблется водяная картина ночной красавицы частыми, но крошечными волнами.И безумно хочется соприкоснуться с "холстом картины", окунуться в холодное водяное зеркало, чувствуя, как тело покрывается мурашками. Ненадолго.       Вдали, среди могучих и мудрых сосен, виднеется темный силуэт. Весь сгорбившийся, маленький, юродивый, он стремится стрелой к Древу, такому яркому, сверкающему своими длинными ветвями, стремящимися ввысь, к звёздам, такому родному, теплящему надежду на светлое вчера, сегодня, завтра. Не сегодня.       Силуэт приближается к ручью и, словно одержимый, не ведал ничего вокруг себя. Его ветхие с печальной судьбой – быть растерзанными неожиданными проказами природы– ботинки растоптали яркое изображение Луны на водной глади, оставляя после себя кляксу на "холсте" и помятую траву.       С жадным кваканьем продолжили свой путь ботинки, а их хозяин даже не взглянул на них. Лишь поправил на поясе разные звякающиеся друг об друга склянки, амулеты. Пара шагов – и встретились своими яркими брюшками с землёй, пахнущей ещё ярким солнцем, яркие ночные светила. Другие же светлячки с более удачливой судьбой взмахнули крылышками и разлетелись по разные стороны, освещая чёрную сгорбленную фигуру в балахоне.       Большие скрюченные пальцы своей шероховатой поверхностью задели плющ, прикрывавший вход в Сердце Древа, впуская комок сломанной жизни. Силуэт вошёл, и мигом до его ушей донеслась мелодия. Назвать её ангельской было бы глубочайшей ошибкой, зная её исполнителя, но... песня была спета прекрасно.       – Ох, ты уже здесь...– среди хаотично разбредовавшихся по всему свободному месту в Древе Жизни светлячков в медленном течении ручья можно было увидеть силуэт девушки.       Он сильно отличался от того, в коем пребывала во снах и в реальной жизни Кристине. Не было видно ни малейшего синяка, рубца на гладкой коже красавицы. Не было даже шрама на шее у души. Она была цела. Не истекала смесью крови и гноя. Лишь капли холодного воды стекали по худому телосложению девушки. Волосы слегка касались мокрыми кончиками плеч. И не были они сожжёнными.Не играл в них уголёк страстей и мести, что не скажешь о глазах. Изумруды блестели, улыбались, но на дне робкой вибрацией взвинчивалась жажда мести.       На кончиках пальцев чинно и властно восседала овсянка. Распушив крылья от попавшей на них бодрящей водицы, птичка спрятала свою головку в тонких пальцах девушки. Они позже начали её поглаживать, укладывать её взъерошенные жёлтые пёрышки своими длинными ногтями. И если бы птицы умели мурлыкать, эта наивная овсянка решила бы воспользоваться этой функцией. А зря.       – Ах...Мне нужно поучиться у тебя терпению, Лу. Я была так взбудоражена своими пополненными силами, что не могла упустить шанс встретиться с Ним, – девушка приложила свободную ладонь к груди, с блаженным предыханием протягивая слова. – Знаешь, Он остался всё таким же красивым. До жути прекрасным. У меня руки сами звались обнять его худое лицо и... сомкнуть кольцо вокруг его шеи!       С громким писком яркая наивная птичка была сломлена: ногти, которые с такой нежностью поглаживали её крылья, с невиданной силой воткнулись в тельце, ломая перья, скелет и мышцы. Брызги крови напугали близ находящихся светлячков и окрапили у некоторых из них в красный светящиеся животики. Овсянка с мольбой в своих маленьких глазах смотрела на деву. Та была уже похожа на себя: обезумевшая, ослеплённая, она разжала свою ладонь. Птица камнем устремилась в течение ручья, уже обессиленная.       Её уносило всё дальше из Сердца Древа. Также сильно , как и эту полоумную душу. Та, смыв кровь с руки, начала смеяться, таким мерзким смехом, пробирающем до глубины души мерзким скрипом старых половиц и двери.       Старуха молча наблюдала, как её Госпожа не могла унять смеха, которого никто не мог из жителей услышать. Старуха сильнее сжала кулаки, скрываясь за балахоном.       Вскоре душа успокоилась. Так же быстро, как и начала. Её чистая кожа с каждым содроганием тела трескалась, обнажая старые раны, но они вновь затянулись, стоило лишь девушке успокоиться и вновь поливать себя водой из ручья.       Белый слепой глаз посмотрел на девушку. Та вздохнула и ровным строгим голосом поинтересовалась:       – Как прошло их...гм... свидание?       – Всё, как вы и предполагали, Госпожа...– старческий надломленный голос ответил, – всё прошло гладко. Их отношения начинают теплеть.       – Прекрасно...Ты сказала той девке?– душа полностью погрузилась в ручей, и белая дымка разошлась по всей поверхности водоёма, холодной хваткой заставляя дрогнуть всё живое.       Старуха, ни на минуту не растерявшись, ответила:        – Да...       – Волшебно! Прекрасно, Лу! – девушка резко вынырнула, улыбаясь во все свои зубы.– Я знала, что ты способный ребенок, Лу! Жаль, что твоё время на исходе...       Душа встала во весь свой рост и сочувственно погладила сгорбленную фигуру старухи. А потом с особой серьёзностью произнесла, взглядом изумрудом прожигая через дикий плющ город Фауст:       – Пусть наиграются в свою любовь. Пусть полностью растворяться в друг друге. А я ...а я буду ждать, когда восстановлюсь вновь и разобью твоё зря тающее ото льда сердце, КЛОД!М-ха-ХА-ХА!! ХА-ХА-ХА-ХА!! Ты познаешь настоящие муки ада,что испытала я, когда ты просто смотрел на меня, горящую в самом горячем пекле костра!! ХА-ХА-ХА!!!