Как остаться подле тирана?

Прошло пять лет.

      Уже пять лет прошло, как я обучаю самую милую и прекрасную принцессу всего света – Атанасию де Эльджео Обелия. За это время из маленького с пухлыми щёчками ангелочка Атанасия вытянулась в неземную нимфу – скоро нас с Лили перерастёт ,– да и стала всё больше похожей на Диану. Такая же яркая и упрямая. В общем, расцветает наша красавица не по дням, а по часам.       Если говорить про бога всех Богов, то он хорошеет только с каждой секундой, хоть и работы у него не в проворот. Бедный Клодушка каждый день так усердно заботиться об Обелии, великой и непоколебимой империи, что я начинаю завидовать. Он ей столько внимания и заботы уделяет, ночами не спит – работает, мерзких таракашек в темнице пытает, луча солнечного не видит, – и всё ради НЕЁ!!! Вы представляете , какой всплеск эмоций бурлит у меня глубоко в сердце!? Ох, и вот чем я хуже неё?! Ну у неё габариты несколько побольше моих, хе-хе...Стоп. А у Дианы тоже формы были ого-го-го,да и у Пенелопы ничего так, про Феликса вообще молчу...А я ...а-а я бесформенная тефтелька, туша оленья, скелет с натянутой коже-е-ей и мясом, хны-ы-ы-ык!! Всё, я в депрессию, не ждите меня. Я приду только тогда, когда зацветёт весна и покрасит в розовый собой облака...* Ах, но сейчас и есть весна!! Ура!!       – Соберу букет полевых цветов...*       Я подошла к распахнутому высокому окну, вглядываясь в яркую и вновь расцветшую столицу Обелии. Коснулась ветки, которая с таким рвением пыталась проделать трещину в окне, чтобы оказаться в коридоре Дома Отдыха аристократии. Я вдохнула запах ярких нежно-розовых бутонов, отпуская в витиеватый полёт лепесток на мраморный блестящий пол.       – И спрячу...*       Улыбнулась и , слегка удерживая кончиками пальцев ветку дерева, покрутилась и другой рукой поймала лепесток на фалангу пальцев. Каблучки эхом отдавались по полу, заглушая пустоту коридора и пение птиц за окном.       Глубоко вдохнув свежего воздуха, наполненного запахом корицы и сочных яблок, я присела в реверансе, не переставая улыбаться. Эх, не знаю, сошла ли я с ума или это погода так искусно играет на моих нервах, но это сейчас неважно.Я полна сил и энергии, поэтому... – Ох, мисс Мораэль, пожалуйста, подождите!!!

      – Дорогая мисс!! Не поможете ли вы мне в лепке из глины!? Мне кажется, что с вашими пальчиками я управлюсь б-быстрее..

      – М-мисс...от вас исходит такой жар, что я не могу устоять перед собой. Возьмите ответственность за свою головокружительную красоту и не только её!!!       На меня надвигалась целая толпа моих новоиспеченных поклонниц, которые даже запыхавшиеся выглядели словно сошедшие с картин. Их целеустремлённости может позавидовать любой. Абсолютно любой.        Вы меня спросите: " Как я докатилась до жизни такой?" Ответ будет прост и ясен, как стёклышко. Мутное стёклышко. Я совершенно без понятия, почему эти дамы так неистово продолжают показывать свою симпатию ко мне!!! Но одно я знаю точно:       – М-мои дорогие дамы, я была бы рада провести и целый день в вашей компании, но сегодня такой прекрасный день, чтобы убегать от вашей любви, что я не могу ослушаться саму судьбу!!       И я побежала прочь от девушек в противоположную сторону, но от одного резкого поворота головы мой бант, удерживавший мои волосы, упал на пол, вследствие чего отвлёк толпу на себя. Теперь он не выйдет оттуда живым. Его либо разорвут, либо кто-то заполучит его пыльное бездыханное тельце. Прости, друг, но сейчас моя свобода на кону!!       Через несколько минут я оказалась на улице, пытаясь успокоить своё учащенное сердцебиение. Ей-богу, с такими марафонами я не доживу и до 30 лет!!       И вновь за спиной до меня донеслась женская возня, и я, обречённо вздохнув, ретировала для самой себя:       – Пора бежать, пока ноги целы!

***

      – Кристина!!! Доброе утро! Ты сегодня поздно.       Ко мне, утопая в золотистых кудрях, бежала Атанасия. Она ведь уже не маленькая,чтобы вот так просто бежать к своему подчинённому, но... кто говорил, что эта несносица будет подчиняться правилам?       – Ох, Принцесса, если бы вы вышли хоть на секунду к народу, то поняли бы мои муки с подпитывающими из воздуха нескончаемой энергией поклонниками, – я с нежностью обняла Атанасию, которая уже сковала на моей талии стальное кольцо рук.       – Хи-хи, – послышался тихий ехидный смех, скрывающийся в моих складках платья. Золотые ресницы веером распахнулись и открыли мне два озерца топазов,– ты не забыла, какой сегодня день?       Я удивилась тому энтузиазму, с которым вылетало каждое слово из уст девочки. А потом также ярко улыбнулась, поправляя взлохмаченные пряди волос:       – Конечно, Принцесса! Сегодня наконец-то кое-кто признается в своих чувствах и точно получит в ответ взаимность!!       Мы сплели пальцы вместе и сильно их сжали. Нам обеим было безумно приятно, что это произойдёт. И ради этого мы не пожалели ни времени, ни своего желания помочь. Лишь бы всё прошло гладко.       Вдруг мои уши уловили знакомое ржание, которое отголосками доносилось до нас. Ох, я и позабыла,что мы на ипподроме. Сейчас у Атанасии проходил урок верховой езды, точнее заканчивался. Навевает воспоминания о моих былых временах на спинах верных друзей. Эх, я уже настолько старая,что уже ностальгирую по давно пройденным временам!?       – Ваше Высочество! Берегитесь!– кричал в нашу сторону конюх, но слишком поздно. Знакомая иссиня-чёрная грива врезалась мне в лицо, а длинный язык лизнул щёку.       –Ха-ха-ха! Глэстин, и я тебя рада видеть! – я поцеловала коня в его нагретую солнцем щеку, обняла морду, а потом и бока, не пропуская ни одного комплимента в сторону прекрасного коня. А тот, словно послушный пёсик, игриво переминался с копыта на копыто, повиливая хвостом.       Рядом стоявшая принцесса не смогла устоять перед такой милотой и тоже принялась поглаживать коня, улыбаясь при каждом удовлетворительном ржании коня.       – Атанасия, иди переоденься. Сегодня ветрено – простудишься. А ты, извращенка, наконец вспомнила о нормах этикета?       – Хорошо, папочка,– моментально ответив, блондинка двинулась прочь с ипподрома, попрощавшись с Глэстином, но перед этим мне ехидно улыбнулась, – приготовь своё сердечко трепетать. Папочка сегодня удивляет.       Хах, вы только посмотрите на эти невинно-чистые глаза!!! Иногда меня удивляет, с какой лёгкостью эти пухлые губки говорят такие извращения.Ах, да, точно, это моё воспитание.       – Долгих лет процветания, о, Солнце...       Так как низкий голос прозвучал позади моей спины, я повернулась и отдала поклон, но мои любопытные глаза всё же решили быстрее тела посмотреть на Клода и обомлели. Передо мной стоял он. Бог шторок и покоритель многих дамских сердец, но , черт возьми – нет, отдай!– В РУБАШКЕ.В белой обтянутой ремнями рубашке и в классических черных брюках Клод скрестил руки на груди, слегка жмуря свои топазы от яркого солнца. А я неотрывно вглядывалась в каждый миллиметр нового образа Клода, пытаясь навсегда запечатлеть его у себя в памяти. Сами понимаете, девочки, такое надо сразу брать в максимальном количестве.       – Челюсть подбери.       Я послушно поднесла свою руку к подбородку, но Глэстин опередил меня и носом уткнулся в мой подбородок, из-за чего я вздрогнула и прикусила язык. Зато в сознание пришла.       – А-ах, я , конечно, догадывалась,что вы питаете ко мне убийственные чувства, н-но я не подразумевала,что вы будете бить по мне моим же оружием!       Император слегка наклонил голову, оглядел нас с Глэстином равнодушным взглядом и ответил:       – Над тобой, я смотрю, время неподвластно,– ага,кто бы говорил, – какой была извращенкой, такой и осталась.       Я невольно хихикнула в гриву Глэстина. Конь тоже не смог удержать смеха и немедля заржал. Клод вопросительно выгнул бровь. Топазы опасно сверкнули в подозрительном жесте. Пожав плечами, я пояснила:       – Конечно, Ваше Величество! А самое главное,что я остаюсь Вашей извращенкой, не смотря ни на что,– я подмигнула мужчине, и в ту же секунду ко мне пришло озарение. Щёлкнув пальцами, я округлёнными глазами посмотрела в большие Глэстина,– м-мне же нужно бежать!!! Сегодня же такой великий день,а-а-а!       Поцеловав звонко щёку Глэстина, я попрощалась с ним, а потом в поклоне встретилась с топазами императора:       – При всём моём желании, Ваше Величество, бурлящего внутри меня вязкой лавой, я не могу остаться с вами, поэтому прощаюсь с вами! – и я рванула в сторону дивного и уже ярко выделявшегося среди других сада Атанасии, пытаясь ненароком не упасть в кучу лошадиного продукта, не забыв послать воздушный поцелуй обоим представителям мужского пола.       А Глэстин с Клодом наблюдали за моими неловкими продвижениями с ипподрома. И когда моя спина скрылась за зданием, блондин недовольно цыкнул. Его брови нахмурились, а топазы ещё ярче блестели от душераздирающего чувства. Да, он злился. Да, он был в негодовании, так как уже не в первый раз замечает такое моё поведение. Клод также знал,что будет после, через буквально несколько минут. И от этого вены на мраморной коже рук сильнее напряглись.       – Фыр-р-р!– от своих мыслей вывел императора его конь. Он уже потерял всякий интерес среди всего окружающего поля, став полной копией хозяина. Лишь длинный иссиня-чёрный хвост также лихо колыхался на ветру.       – А ты тоже хорош. Так перед ней гарцуешь, извращенец. Конь на побегушках, – Глэстин внимал каждое лениво протянутое слово императора, не переставая щипать зелёную травку.– И куда подевалась вся твоя напыщенная гордость?       И тут конь выплюнул вязкую зелёную смесь на траву, поперхнувшись. Удивлёнными большими глазами посмотрел на мужчину и истерично заржал, задерживая в воздухе немой вопрос: "Ха-ха, а твоя? Ха-ха-ха-ха!!"       Клод ничего не ответил своему четвероногому другу. Мало ли, что думает этот эмбицилл, но хуже будет глупо вестись на его провокации и вообще разговаривать с ним. С конем, чтоб его, об извращенке.       Сбегая от вопроса коня и знойной жары, блондин поспешил к огромной отброшенной ветвями дуба тени, присаживаясь к мощным корням дерева. Лучи, что непрерывно пробивались через множества листьев, путались в золотистой чёлке, обрамляя лоб императора складками."Такое же назойливое, как и она..."– подумал про себя блондин, всматриваясь в солнце, восходящее в зените.       – Долгих лет жизни и процветания, о, Солнце Империи!       Солнце закрыло перед взором императора знакомая багровая макушка. Черты лица Клода сразу заострились, а в воздухе хищной птицей летала злость и в неком роде ненависть.       – Вы случайно не видели леди Кристину? – спросил Феликс, внимательно оглядывая своего господина. Всё время дотошно добрый, спокойный и надёжный рыцарь Робейн всегда пользовался популярностью у женского пола. Так и ей он тоже по душе?       Блондин хмуро свёл брови и отвернулся от рыцаря, не удосужив его ответом. "Явился, хренов ловелас, "– умозаключил император.       Кровавый принял молчание за отрицательный ответ, поэтому поспешил спросить у конюха. Тот любезно объяснил воину, куда поспешила леди, продолжая работать. Феликс поблагодарил мужчину и , не забыв поклониться императору, последовал в указанном направлении, но его остановила шершавая рука, мёртвой хваткой ухватившая его за запястье.       Кровавый вопросительно оглядывал то пойманную руку, то негодующий взгляд императора. Наступило молчание, сопровождающееся тихим ржанием коней.       – Феликс Робейн... – "Более низкий и медленный тон, чем обычно. Редкое полное обращение в мой адрес ... Его Величество что-то или кто-то определённо довёл до белых мух ,"– думал рыцарь, продолжая внимательно изучать скорченное в недовольное выражение лица собеседника.– Если до моих ушей дойдёт хоть один намек на половую близость, ты пожалеешь,что не умер на поле битвы честным и благородным патриотом страны, ведь я тебе уверяю, что лично устрою тебе забавную жизнь на каторге.       – Ч-что?? – серые глаза округлились и синяки под глазами стали более отчётливо видны. А потом кровь хлынула густым потоком к лицу рыцаря. Смущённый, он продолжал наблюдать за наполненными злобой и...ревностью?.. топазами, прямо искрящимися опасностью. Взяв себя в руки, Феликс нахмурился и более серьезным тоном ответил, всё ещё смущённый :       – Д-да как вы могли надумать себе такое? Ха...– длинные пальцы свободной руки прикрыли лицо сконфуженного речами Клода Робейна. – Я не хотел вам этого говорить, так как думал, что вы будете смеяться...       – Ха! Очень смешно, Робейн. Я не могу унять смеха внутри себя, как представлю тебя в роли папаши, – серые глаза округлились вдвойне, – думаешь, через столько-то встреч за конюшнями или сараями под сладострастные стоны тебя не привяжут другими обязанностями,кроме клятвы верности ( Клод усмехнулся) перед императором?       – Хватит, Ваше Величество!!– повысил голос Робейн, перебивая мужчину, но сразу извинительно прокашлялся, теперь сам удерживая запястье императора. Клод недоуменно, но с такой же желчью в глазах смотрел на друга. – Посмотрите сами и всё поймёте.       И Феликс повёл императора прочь с ипподрома под сопровождением конского ржания.       Блондин всё больше недоумевал. Что хочет показать ему Робейн? Как они там ублажают друг друга в конюшне? Ха.. и не такое приходилось видеть Клоду даже в юном возрасте. Ну так с чего у него на сердце так кошки скребут? Почему так невыносимо даже представить её в объятиях другого?? Да и с чего он позволяет своему рыцарю вести себя с ним, как с провинившимся ребёнком, да и сам плетётся за ним, лишь бы убедить своих тараканов в голове, что эти навязчивые мысли – сущий бред!?       – Посидите, пожалуйста, здесь.       И с этими словами Феликс прикрыл дверь какого-то пыльного сарая, оставляя маленькую полоску света. Клод даже не понял, когда они успели дойти, но это было неважно.       Деревянные, криво забитые доски пропускали незначительные лучи солнца, осветляя хлопки вздымающееся от любого движения пыли и сломанные инструменты.Кажется, это был сарай для ненужного, сломанного мусора. И в этот сарай в прямом смысле выкинули, как котёнка, императора Обелийской империи. Такого сильного и могущественного монарха, который освободил целую страну от гнета своего старшего брата, вновь застигли мрачные воспоминания.       Клод скатился по шершавой стене деревянного сарая, поднимая клубы пыли и память былых темных дней в захудалой деревянной постройке маленького мальчика. Совсем ничего не знающего об этом мире и о своём секрете топазов. Без каких-либо целей, мечты и надежды, разве что на несильно затверделую корку хлеба и дождевой воды. Лишь бы просыпаться и засыпать под теплым боком матушки, перебирать её длинные белые пряди шелковистых волос и улыбаться, когда она шепчет в очередной раз ему теплые слова любви. Каждый раз ловить себя на том,что его матушка даже в исхудалой тряпье с впалыми чертами лица выглядела прекраснее любой богини.       Но вот теперь он один.Не чувствовал тепла под боком, ни холода, пробирающего до костей. Он был один в этом пыльном помещении, но в богатой и качественной одежде, которую его мать не смогла бы заработать даже за всю свою жизнь. А Клод смог. Но разве ему теперь лучше? Лучше от того, что он смог, а его мать сейчас покоится в сырой земле? Зато теперь она не чувствует боли и усталости. Да...ей было намного лучше мёртвой, нежели живой.       Стены итак маленького помещения давили на него, кружившая везде пыль осела тугим ремнём на шее блондина, перекрывая доступ кислороду. Стало ужасно жарко и душно. Расстегнув несколько пуговиц на рубашке и отстегнув ненужные ремешки, Клод пытался вдохнуть воздуха, но черт знает что непосильным тяжёлым грузом не давало ему и сдвинуться. Отуманенным взглядом блондин заметил движение в приоткрытой Феликсом щели и знакомую розовую юбку. Явилась, значит. Ну и плевать. Плевать императору на неё, но почему-то это слово всё сложнее выговаривать себе в её адрес. И всё больше в голове всплывал один вопрос, мучащий императора долгое время:" Почему ты продолжаешь называть себя моей извращенкой, если ты продолжаешь искать внимания у других мужчин!? Или ты такая же, как и все эти ублюдки-аристократы. Хотя... с чего это я отделил тебя от них. Ты же всегда была в их рядах..."       Кажется, они обсуждали признание Феликса Лили. "Этот вареник ещё не сказал ей об этом? "– но на лице Клода можно было увидеть призрачную улыбку. Кислород вновь большими порциями поступал к лёгким, блондин успокоился. Успокоилось и ноющее сердце. Нет, она не такая. Да, может она ещё та законченная извращенка, но её извращения касаются только его. Клода де Эльджео Обелия. Но его измученное, израненное временем сердце успокаивали, обволакивали теплом несколько дошедших до ушей императора приятной волной слов из уст извращенки:       – Я рядом... Я здесь... Надеюсь, Его Величество не слишком сильно огорчило моё поведение... Я беспокоюсь... Я не хочу больше так оставлять его в одиночестве...       На лице блондина мимолётно пробежала улыбка. Топазы смотрели на щель уже не с презрением, болью,а с нежностью, любовью.       Когда розовое платье пропало из поля зрения щели и дверь огромного амбара одобрительно захлопнулась, Феликс, вздохнув, подошёл к сараю, в котором спрятал Клода, и смущённо почесал затылок:       – Видите, Ваше Величество. Ха...и как только вы могли подумать, что уведу из-под носа девушку друга? И ...не смейтесь, п-пожалуйста...– Феликс, устало потерев переносицу, смущённо взглянул на сидящего в пыли ухмыляющегося императора и обеспокоено добавил,– с вами всё хорошо?? Ваше Величество??       – Ты и правда смешон, – игнорировав беспокойство друга, блондин встал, отряхнулся и вышел из сарая,– только если ты опять засунешь меня, как котёнка, в какую-нибудь помойку, останешься без рук.       – П-прошу прощения...       Несколько секунд в воздухе витала тишина. Но её резким и точным ударом разрезал низкий голос Клода.       – Феликс.       – Д-да?– рыцарь встал по струнке, наблюдая за вздымающейся спиною императора.       – Если не сможешь признаться, то не смей никому говорить, что являешься моим личным рыцарем, – ухмыльнулся Клод, в полном молчании подходя к скрипучей двери огромного амбара.       – Спасибо за поддержку, Ваше Величество... И вам удачи на сегодняшнем вечере!! – густо покраснев, Феликс улыбнулся и поспешил за монархом.       – Хах, для себя прибереги эту бессмысленную вещь, – и дверь амбара с режущим уши скрипом спрятала за собой две мужские фигуры.

***

      – Фух, Люси! Они ещё не подъехали???– я сидела перед туалетным столиком, пытаясь застегнуть жемчужное ожерелье и подправить в кое-каких местах макияж.       – Госпожа! Они подъехали!!– в проёме дверей показалась знакомая сиреневая макушка. Да, это та Люси, которой я помогла пять лет назад в поместье Мерилиус. Они,кстати, теперь почти что банкроты. Хех, папочка с мачехой укрепили связи тут и там, закрепили авторитет, а их постепенно стесняли к обрыву. Так и надо, гнидам таким. И Люси теперь моя личная горничная. Она такая милая и добрая, что мне иногда стыдно признавать,что у такой извращенки такая милая и безо всяких скрытых умыслов служанка. Ну, что есть, то есть. Наверно, вас мучает вопрос:" Где же тогда Миражанна??" А эта особа уже отдыхает где-то на побережьях тёплого моря в компании своего возлюбленного докторишки – Теона Белсериона. Да, они справляют медовый месяц. Я даже и думать не смела,что они вот так быстро поженятся. Хотя... у них там была такая любовь на расстоянии. Теон даже быстрее всех окончил академию и поспешил к своей любимой. Ах, романтика... Страстные ночи...Я дам тебе всё, что хочешь...Ах-ах-ах!!       – Ох, Госпожа! Вы так прекрасны в этом платье!!! Вы точно затмите всех летучих мышек на этом балу! – Люси с особой нежностью посмотрела на меня, удерживая хрупкие кулачки на груди от восхищения. В лавандовых глазах я заметила блеск.       – Ну же , не плачь, прекрасная моя Люси!!– я встала и медленно подошла к девушке, окружив её теплом. Горничная немного всхлипнула, но потом поспешно успокоилась, вытирая лицо предложенным мною платком.       – Как же мне не плакать, Госпожа! Вы так прекрасны, что вы кажетесь мне неземной богиней! И я очень рада служить такой божеству, как вы!!       Я повернулась к зеркалу. И правда. Длинное красное бархатное платье обтягивало тело, очерчивая его формы. Пусть они и были не такими выдающимися, но в этом платье они и правда были восхитительными. Черный корсет обтягивал грудь, чуть приподнимая её ( было бы что там приподнимать, конечно). Лямки и ожерелье не скрывали моих выпирающих ключиц и тонкую шею, лишь сильнее подчёркивали. Длинные чёрные перчатки теплом бархата окутывали мои руки. А длинный белый меховой шарф хорошо скрывал мои открытые участки кожи. И правда красиво... Очень. И откуда у этого балбеса столько денег?       Я слегка поправила уложенный парик в низкую култышку, закреплённую стеклянным, когда-то пять лет назад сделанным тем оборванцем, зелёным цветком. Да, может он сюда и не подходит, но почему-то сердце подсказывает, что именно он делает меня ещё краше, а не все эти изыски, натянутые на мне.       – Знаешь, Люси, – девушка посмотрела на меня, – я сейчас чувствую себя, как та самая лучшая подруга главной героини романа, которая учит её всему и вся, – я похлопал по её плечу, оглядев её с головы до ног. Красавица. Самая милая летучая мышка, – и главная героиня романа – ты!       Я улыбнулась и, не дав и слезинки проронить, взяла её за руку и потянула к черному входу. Кто же знал,что я из своего особняка буду через черный вход выходить.Никто.       Ах,да. Сейчас мы с Люси, Клодом и некоторыми детишками из приюта поедем на главную премьеру этой весны – на просто кровожадную премьеру. Мне, конечно, стыдно,что я не помню её названия, но в целом какая разница? Главное, чтобы было интересно! И вот главным условием, чтобы попасть на эту вампирскую премьеру, была готическая и вампирская тематика образов. Ну и нашим главным кошельком стал Клод. Да, мне было очень стыдно, что я, будучи богатой, не могу помочь с деньгами, так как отыгрываю роль бедной служанки... Мне правда стыдно-о-о, каюсь!!! Но Клод сам согласился (ну, его молчание приняли за согласие), так что... Как-нибудь потом покаюсь ещё.       – Почему так долго?       Из-за распахнутой двери мои уши сразу застиг ворчливый голос Клода. Да, он не меняется.       – Ну прости-прости, ворчун... Я же не представляла, какой ты красивый тут стоишь. Поди ,будучи осведомлённой, ещё быстрее собралась, – я , грациозно спускаясь по немного грязной и местами треснувшей ажурной лестнице, улыбнулась и послала воздушный поцелуй Клоду, который стоял, выпучив свои изумрудные глаза. Я же , немного помедлив, жестом подняла свою челюсть, указывая Клоду на его оплошность.       Но тот никак не воспринял мой жест. Его зелёные глаза прожигали меня. Пожирали каждый участок моего тела, словно пытаясь найти подвох. Но успехи не увенчались успехом. Мужская рука, что поправляла рукав пиджака, замерла в каменной позе.       Он и правда был прекрасен сегодня. Его широкие плечи и мускулистое, но в тоже время слегка худое телосложение скрывали одного оттенка водолазка, жилет, пиджак и брюки. Его русые волосы были зачёсаны назад, но чёлка всё же не хотела уступать укладке, от чего смогла прикрыть виски́. И мешки под глазами брюнета так манили, заставляя невольно дольше рассматривать их. Притягательно, ничего не скажешь.Изумрудные глаза всё также рассматривали меня, но взгляд всё равно цеплялся за мою улыбку и гусиные лапки в уголках глаз. Тонкие губы пытались вновь стать обычной полоской на лице, но их уголки так и поддрагивали в мимолётной улыбке.       Ко мне, как и к Люси, подбежали маленькие вампирёныши и летучие мышки, усыпая нас комплиментами. Мы же , в свою очередь, тоже не оставили их без внимания – мы гладили их головки и, искренне улыбаясь, оценивали наряды детей.       А взгляд Клода был непрерывно направлен на меня. Всё также его топазы, скрытые изумрудами, наблюдали, как моё тело изгибается, волосы развеваются на ветру, но ничто не могло затмить улыбку. И тогда император сам для себя подытожил, слегка дрогнув края губ. Не находил он больше в ней схожие черты танцовщицы из Сиодона, предательницы Джудит, матушки... Был лишь её облик перед глазами. Её величественный стан извращенки, которого точно ни у кого нет. Ни у живых, ни у мёртвых. Хоть в каком облике она к нему предстанет – хоть бедной Лейлой, хоть аристократкой Кристиной, золотой ланью или наивным оленёнком– лишь взглянув в её нежные зелёные глаза и на яркую улыбку, его сердце вновь будет громко биться, а губы самовольно дрогнут в улыбке.       Я повернулась в сторону наглого разглядывания , увидев, как изумруды, словно приняв эстафету, отворачиваются в сторону. Хах, вот же ж, балбес. Обиделся что ли? Надо подойти.       Обогнув детей, я подошла к нему , шепотом спросив:       – Признавайся, ты ограбил банк или взятки брал?       Через несколько секунд размышлений Клод ответил:       – Ни то и ни другое, Бемби.       Ха...это прозвище зацепилось за мной, не знаю из-за чего, но ему особое блаженство приносит произносить такое. Извращенец.       Я выжидающе посмотрела на него, хлопая длинными ресницами. Мужчина ухмыльнулся, оскалившись:       – Снял с трупов.       Я сначала обомлела, а потом усмехнулась, указательным пальцем провела по груди брюнета.       – Оу, тогда я надеюсь, что ты и сами тела продал на органы или там на мясо для хищных зверушек.       – Конечно, Бемби, – Клод ухмыльнулся, притягивая меня к себе за талию.– Так приятно, что хоть с кем-то можно обсудить такого рода вещи.       – Я тоже безумно рада, что у меня есть такой убийственно прекрасный балбес, – я промурлыкала ему в ухо манящим низким голосом, а позже просмеялась в бархатную перчатку руки. Клод тоже рассмеялся, тихо, в своей манере, до дрожи в теле.       – Они точно граф и графиня Дракулы.       – И не говори. Такие до жути стра...страшно красивые,ха-ха-ха...– проаргументировали дети исходящую от нас двоих чёрную ауру и поспешили в свою карету.

***

      Оказавшись в огромном и богатом помещении я была застигнута врасплох. Нет, даже не от размеров этого здания и его роскоши, а от того, что услышала при входе. " Ох, добро пожаловать, супруги Эльмори и ваши дражайшие дети семьи Эльмо́ри." Тут даже стоявшие рядом парочки прифигели. Ну да, будем знакомы. Я – инкубатор Кристина Мораэ́ль, ох, извините, Эльмо́ри. Да, пока что мною выпущено пять детей и один большой балбес. Хо-хо, по их взглядам можно было понять вопрос:" А как она, мать пятерых детей, осталась такой молодой?" Да так, дорогие мои, секрет весь в том, что детей, да и мужей, у меня было больше, хе-хе-хе... Будет очень глупым решением спрашивать меня,куда они делись. Вопрос на поверхности, мои дорогие. Да здравствует чёрный юмор.       Мы устроились на одном из ложе ( балконов) весьма больших размеров, что даже для восьми человек оно ещё сохраняло свободную территорию. Мне кажется, что Клод и правда не шутил, когда говорил, что продавал трупы.        Игра актёров произвела очень приятное впечатление. Вроде бы обычная драма, невозможная любовь между вампиром и человеком, но очень приятно смотреть, словно и сам участвуешь в процессе. Дети тоже с особым вниманием смотрели спектакли и очень сильно хлопали в ладоши, и когда наступил антракт, немного опечалились, но за вкусной едой и убранством все печали отходили в сторону.       Клод же куда-то делся, как только прозвучало начало антракта. Ну, его не особо интересовало это мероприятие, если судить по его реакции. Брюнет то и дело кидал недоверчивые и презрительные взгляды на актеров, пытаясь не уснуть. Пил целыми литрами чай. Вот и не выдержал мочевой пузырь такого количества воды.        Но я сюда приехала не только веселиться. К нам пришёл официант, неся на подносе новые порции изысканной и уже излюбленной детишками еды, а также послание в меню. Прочитав его, я немедля сожгла в игривом пламени восковой свечи и направилась по указанному адресу, скрываясь тем фактом, что мне нужно в дамскую комнату. Надеюсь, Люси выдержит натиск пятерых детей.       Стуча каблуками по, казалось, бесконечным коридорам огромного театра, я не раз была подвержена заигрыванию со стороны мужчин. Но, завидев моё кольцо на безымянном пальце черной бархатной перчатки, многие устанавливали дистанцию, переставая меня доставать. А другим, которых даже это не останавливало, я твёрдо и уверенно отвечала:       – Да вы хоть знаете, кто я такая?!       Если же и это их не пугало, то в ход пускалась тяжёлая артиллерия:       –Да вы хоть знаете, кто мой муж!? – и милым голосом я подзывала проходящих нам навстречу мужчин. Конечно, таких более габаритных размеров и с угрюмыми лицами. Все сразу убегали, как и я. Ха-ха... В такие моменты нужно уверенно говорить:"Да, было."       Каждый шаг до нужной мне двери раздавался ужасной мигренью и тяжёлым вздохом. Эта встреча для меня была очень важна, важнее жизни,но... плохие новости меня всегда пугали. И, как бы забавно не звучало, они всегда были итогом таких встреч.       Лениво оглянув очередной номер кабинета, я остановилась. 314-й... Глубокий вдох и я нажала на красиво отгравированную ручку, на которой висела голова ведьмы. Отвратно, но это же стиль Дракулы.       Свежий воздух запутался в моих волосах и меховой накидке. Закат, что не так давно, словно искусный художник, раскрасил его в багрово-красный. Так, словно предначерчивал кровавую битву. В комнате, как и во всех, присутствовала атрибутика вампиров и изобилие красного бархата.       Фигура в чёрном фраке встала, опираясь на подлокотники, в приветственном жесте приглашая к столу :       – Приветствую вас, дорогая мисс Мораэль.       – И вам доброго вечера, Мистер Нильсон, – я подошла к стулу, который любезно подвинул мужчина.       Выполнив свой долг этикету, он поспешно вернулся на свое место, поправляя очки и свои кудрявые волосы. Ха, как ни странно, в этом мире отличных врачей отличает одна особенность – это их кудри.       –Мисс, я так рад, что вы пребываете в добром здравии, и очень благодарен, что семья Мораэль спонсирует нас, обычных простолюдинов...       – Мистер Нильсон, – я перебила мужчину , более низким голосом подчеркнув, – вас спонсирует не мой род, а я. Прошу вас не забывать об этом факте. Моя семья никакого отношения не имеет к вам.       – Д-да, прошу прощения, г-госпожа Мораэль, – как испуганный кролик пролебезил кудряш. Ха, и кто же здесь хищник? Оленёнок? Да, Клод?       Я усмехнулась сама себе и грустно посмотрела на закат. Верно, моя семья не должна пострадать от моих же интрижек. Они не причём. В ответе за все оплошности этой группы учёных я беру на себя. Только на себя.       Нильсон продолжал что-то тараторить и не упускать возможности рассказать о новых идеях и достижениях, мельком пытаясь поблагодарить меня за то, что помимо денег я делюсь своими знаниями. Ха...значили бы они хоть что-то. Без всяких знаний химии это бессмысленно. А в этом я полный ноль. А говорила же мама учить химию. Но кто, черт их побрал, знал, что она так мне будет нужна!?       – Вашу группу признали, мистер Нильсон? – и вновь я холодно отрезала в середине рассказа мужчину, ставя его в ступор. Моё сегодняшнее положение дел не давало мне сил всё дальше любезно сюсюкаться с ним. Мне нужен результат. Хороший и плодотворный результат.       – М-мисс...– Нильсон опешил, взглянув в безразличные, точнее, ничего не выражающие изумруды. А после тихо добавил, – нет, Госпожа, н-но мы не сдаёмся и этот чёртов усатый докторишка нам всю малину портит!...       Я закусила губу, когда услышала отрицательный ответ. Чёрт! Я итак тянула это время сколько могла, словно резину, а в итоге что!? Что!? Никаких гребаных результатов! Ни-ка-ких! Я чувствую, как теряю власть над этим телом. Может, это чёртовая паранойя, но почему мне так неспокойно на душе!? Я не могу его потерять, нет...только не в этой жизни!!       – Мистер Нильсон,– я сжала до боли в ногах красный бархат юбки, грозным взглядом изумрудов прожигая толстые стеклянные линзы, – я вас спонсирую уже почти три года, а вы не приносите мне никакого результата. Я, не смотря на весь риск, верю вам и пытаюсь достать всё, что вам нужно, но вы продолжаете меня разочаровывать!!!       – Госпожа..       – Ответьте мне, мистер Нильсон! – я перешла на крик, срывая каждый раз гортань.– Может вы просто пользуетесь мною себе во благо, забывая о своей части сделки!? Я вас прошу просто лишь об одном. Чтобы.Ваша. Грёбаная. Мечта. Спасла. Людей. И. Наконец. Смогла. Открыть. Мне. Доступ. К. Важным. Архивам. Медицины!!!! А вы нагло плюете мне в спину, совсем забываясь!!! Не пора ли мне вам напомнить, кем вы были со своими коллегами три года назад?       Я стукнула по столу, и на пол упал стеклянный шар, разбиваясь на мелкие кусочки, как мои надежды на светлое будущее Клода. Еле сдерживая слёзы, я пыталась себя успокоить, облокотившись на стол.       Нильсон, ошеломлённый, но в тоже время понимающий мою боль, нашептывал свои извинения, протягивая руку, словно успокаивая, но я , словно в бреду, крепко заключила его протянутую ладонь в свои руки.       – Это вы меня простите, Мистер Нильсон, мне не нужно было кричать, срываться на вас, простите...– из моего горла вылетел первый всхлип, разлетаясь по стенам комнаты.– В-вы так стараетесь, а я веду себя... Как какая-то избалованная дочь аристократа, не знающая цены трудам, но... Я вас прошу, умоляю!!       Я упала на колени перед мужчиной , всё также держа его за руку и чувствуя, как по щеке пробежала горячая слеза. Нильсон уже тоже не сдерживался: в круглых очках блеснула слеза.       – Я чувствую, что времени осталось совсем мало!! Я-я...не хочу,чтобы он пострадал! Он итак натерпелся, а из-за меня он может ещё сильнее пострадать!!! Я-я больше не хочу видеть боли в его прекрасных глазах, даже если придётся отдать всю свою жизнь несчастьям. Лишь бы он улыбался, лишь бы о-он был счастлив!Я отдам свою жизнь ради него и ни разу не пожалею о содеянном!П-поэтому прошу, Нильсон!! Помогите!!!       Нильсон тоже упал на колени передо мной, что-то тоже говоря через поток слез, но я не понимала. Его облик был размыт, но я вновь и вновь просила доктора лишь об одном. Лишь одно печалило и заставляло меня сжать сердце в тиски. Но через пелену рыданий и мольб я точно услышала:       – Мы сделаем всё, что в наших силах, Госпожа Мораэль, только прошу, не плачьте!!

***

      Не знаю, сколько мы рыдали и пытались утешить друг друга.Пять минут, пятнадцать или полчаса, но я, успокоившись, первая вышла из комнаты, оставляя опухшего доктора одного, сморкавшегося в шёлковый платок, повторяя, что приложит все усилия, чтобы выполнить сделку.       На пошатывающихся ногах я прислонилась к дубовой двери комнаты. Пальцы дрожали, нервно теребя железную ручку, а взгляд покрасневших глаз был направлен на одну точку. Я пыталась восстановить сбитое дыхание, но не получалось. Ну и плевать.       – Бемби осматривает вражескую территорию? Как самоотверженно глупо с его стороны идти в пасть хищнику.       Я огляделась. Справа от меня стоял, удерживая одну руку в кармане черных брюк, Клод. Он усмехался, но, заметив мои опухшие глаза, его взгляд затрезвелся, нотки беспокойства блеснули в изумрудах.       – Что с тобой слу...       Недослушав, я , всхлипнув, рванула на ватных ногах к мужчине, зарываясь в его грудь. Я позволила себе дотронуться до его спины за пиджаком, чувствуя, как его мышцы напрягаются, как сердце бешено колотиться, а тихое дыхание щекочет ухо. И вновь бурный поток эмоций выплеснулся из меня всхлипом. Сейчас, наверное, я выглядела страшной с размазанной тушью и опухшей кожей, но мне так хотелось плакать.       Я почувствовала, как сильные и большие руки медленно дотрагиваются моей подрагивающей спины, укутывая горячим теплом. А потом и щека дотрагивается до моей головы,и руки сильнее стискивают меня в объятиях.       – Кто? – я никогда ещё не слышала настолько устрашающие нотки в голосе Клода, поэтому вздрогнула, сильнее впиваясь ноготками в широкую спину мужчины. Тот немного усмирил пыл и в знак извинения , едва касаясь спины, поглаживал меня.– Скажи мне имя, и я сотру его с лица Земли. Отрежу ему руки, сначала ту, которой посмел к тебе прикоснуться, затем со второй поочерёдно буду ломать и отрезать пальцы, заставляя его грязный рот произносить прощения.       – Почему?...– Клод остановился, внимательно слушая меня. Я вновь прикусила изнутри губу, пытаясь успокоиться.– Почему над ним так измывается судьба?? Почему он должен получать лишь боль, когда мир даёт ему светлую надежду на будущее!? За что?? Ответь мне, Клод! Почему этот светлый человек обречён на страдания!? П-почему этот треклятый Бог не слышит, как я каждый Божий день прошу, чтобы он был счастлив?!?! О-он же заслужил... заслужил, как никто другой, покоя и счастья! Так почему??? Да и я ещё...из-за меня он может пострадать...нет, я не хочу, чтобы он страдал, только не в этой жизни!...       – Успокойся! – меня встряхнули сильные руки, и я взглянула в глубь изумрудов, излучающих спокойствие и...беспокойство?? – Дыши со мной. Давай, вдох носом. Раз.       Я послушно повторяю за мужчиной, со всхлипом вдыхая воздух через нос.       – Выдох...– и я одновременно с Клодом выдыхаю через рот. Так я несколько раз, как послушная дрессированная собачка, внимала тихий голос брюнета и повторяла за ним, и позже ко мне вернулось здравое мышление. Паника отошла на задний план. На её место пришёл стыд. Чёрт, как же стыдно. Разрыдалась перед ним ни с того, ни с сего. Наверное, теперь за мной привяжется кличка "Плакса", хах... Может, оно к лучшему.       – Держись за мою шею, – пробормотал Клод, поднимая меня на руки. Я вздрогнула, но успела крепко охватить шею брюнета. Мы последовали по неизвестному мне маршруту, пропуская множество поворотов. И мы не встретили ни одной живой души. Значит, антракт закончился.       Пока мы шли, я разглядывала невозмутимое лицо мужчины. Его нос, скулы, губы, уши и в целом лицо были такой правильной формы, словно его создал и оживил скульптор, воткнув в грудь горящее сердце. Иногда мне так и казалось, что он и есть скульптура. Такой красивый, утончённый, и такой же холодный, хладнокровный. Такой же как Клод. Хах, Клод похож на Клода. Вот же ирония.       – У меня что-то смешное на лице? – Клод смотрел на меня своими изумрудами, и я готова продать душу, его губы дрогнули в улыбке. В улыбке!       – Н-нет, просто смеюсь над собой, что не замечала такой красоты в тебе, – я сильнее прижалась к его шее, пряча за меховым воротником румянец от вопроса мужчины. Да и разве на таком опухшем лице можно его увидеть?       Клод ничего не ответил. Просто открыл дверь в уборную комнату, опустил меня на мягкий диван. Снял с себя пиджак и накрыл им меня, и я точно почувствовала,как его губы прикасаются к моей макушке. Но комментария я не оставила.       Закатав рукава, Клод взглядом стал искать ёмкость, куда сможет налить теплой воды. А я наблюдала, как его мышцы на руках перетекают с одного положения в другое, а вены надуваются.Завораживающе..       Не успела опомниться, как моего лица достиг холодный влажный платок. Я ухватила мужское запястье:       –Я-я дальше сама. Не утруждай себя...       – Кто сказал, что мне не нравится ухаживать за тобой? Чтобы съесть свинью, человек сначала заботится о ней, а потом ловит удовольствие от нежного мяса...– ухмыльнулся брюнет, легонько пытаясь стереть весь мой позор. Я улыбнулась:       – Ну раз так, то я рада, что меня съест такой заботливый вампир.       Его уголки дрогнулись. На секунду. И вот опять на его лице застыла серьёзность. Он с таким усилием пытался вымыть моё лицо, не причинить боли, что я невольно рассмеялась. На моём лице заиграла улыбка.       – Так-то лучше, – я вновь улыбнулась, успокаиваясь его голосом. Он был таким спокойным и...надёжным, что я не могла и дальше продолжать рыдать перед ним. Клод так старается, наверное, он впервые успокаивал девушку, но у него хорошо получалось. Он вдруг остановился. Я вопросительно посмотрела на него, а брюнет – на мою руку, которая гладила его по голове. Да как так!? Я даже не заметила, что подняла руку!       – Прости...– я смущённо отвела взгляд в сторону, упираясь руками назад.       "Милый Бемби..."– подумал про себя с серьёзным лицом Клод и принялся за мою раскосую причёску.       Встав, он подошёл лицом к моей спине, вытаскивая из моей причёски заколку. Ту самую, которую он сделал мне на фестивале пять лет назад.       Он долго крутил её в руке, словно вспоминал те времена. С того самого дня мы стали всё больше проводить время вместе, хоть я и не помнила половины из того дня. Кажется, я сильно напилась ,и Клод на пару с Мирой подтрунивали меня этим ещё целых полгода.       – Ты могла пораниться.       – А? – я удивилась, когда Клод сказал это, глядя на заколку. Ты же вроде сам её зачаровал, чтобы она ещё моими прапрапраправнуками была застигнута.       Проигнорировав меня, Клод спрятал драгоценность в магических кругах. Ладно... Надеюсь, она будет у меня покоиться на столе. Мои волосы, точнее парик, полились по телу, словно песок. Они не были такими длинными, лишь с большим усилием достигали поясницы, поэтому не доставляли так много проблем, как настоящие. А вот с ними можно было повеситься в ванной.       Приятной дрожью разлилось тепло от шершавых пальцев, поправляющих мои волосы. Я сильнее вжалась пальцами в мягкую обивку дивана, скрестила ноги , вводя нескончаемые круги по полу.       – Кто бы он ни был, – с какой-то горечью в голосе нашептал мне на ухо брюнет, накручивая у себя на пальце лимонную прядь волос, – я его в порошок сотру, если ещё увижу, что из-за него ты проливаешь слёзы.       Клод обогнул диван и подошёл к моей ноге, накручивающей круги. А я, словно заворожённая, следила за каждым его действием.       –Ведь ты рождена для того,чтобы ставить мужчин на колени перед собой... Страдания оставь для них.             Легонько взяв за щиколотку, мужчина посмотрел на меня. А я уже итак горела от его заботы, так он ещё и такие слова подобрал... В этот момент моё сердце ёкнуло.Жар прилил к моим щекам. Ко мне ещё никто с такой нежностью не обращался, разве что этот противный скользкий бывший – Патрик. И то он делал из себя заботливого, чтобы нарваться на комплименты Корнелии. А Клод выжидающе ждал. Ждал, как верный пёс, когда я утвердительно кивну. Но я ответила с тёплой ухмылкой на лице:       – Прямо как тебя?       – Прямо как меня, – ни секунду не медля, ответил Клод, всё также тепло смотря на меня снизу вверх.Но вот через несколько секунд серьёзность вновь гордо возвысилась на лице мужчины, напоминая о моей ноге.       – Не нужно. Мои ноги в порядке.       Брюнет недоверчиво посмотрел на меня. Я выдохнула.       – Правда. Ты купил мне очень удобные туфли и как раз моего размера. Спасибо.       После моей похвалы в его адрес он утвердительно покивал головой, встал, унося из уборной воду.       – Скоро вернусь. Не скучай.       Я кивнула спине брюнета. Я сильнее укуталась в большой пиджак мужчины. Пахло хвоей и отдавало слегка горечью. Но было безумно приятно. Так вот что чувствуют главные героини, когда за ними ухаживают?       Я не стала просто дожидаться Клода, сидя на диване. Потянувшись, я взяла сумочку и стала наносить лёгкий макияж, чтобы хоть какие-то покраснения, да и синяки под глазами убрать на время.       Пока я красилась, в уборную зашли ещё девушки, которые ехидно смеялись и что-то обсуждали:       – Вы его видели, госпожа Амелия??? Ох, он будто снизошёл к нам со страниц романа!!!       Амелия!? Так, стоп, неужели эта гадкая Мерилиуска-сосиска тоже тут!?       – Ах, я даже смогла прикоснуться к его руке, ах. И тогда наши глаза встретились. Его холодный взгляд изумрудов и мой рубиновый, ах...        Не вызывая подозрения, я взглянула на компанию. В ней было трое девушек. Двое мне ещё незнакомых и одна уж до надрывной боли в животу от смеха – Амелия Мерилиус, хах. Она поправляла свои синие кудри, уверенно смотря на свою отражение в зеркало. Ох, как же вмазать хочется, ох, как руки чешутся... Боюсь, что не удержусь от соблазна..       – Да , он был весьма красив и горяч. Вот увидите, девочки, он за секунду станет моим. Никто ещё не смог удержаться от моей красоты, – Амелия провела помадой по губкам , смачно чмокнув, и подмигнула отражению в зеркале. Пф, боюсь,что будет с бедным мужчиной, на которого она нацелилась. Желаю ему выжить.       В проёме двери оказался Клод. Услышав женские голоса, он прикрыл лицо и поспешил уйти, но я , увидев блеск в глазах девушек при виде него и как они поправляли корсеты и укладки, ухмыльнулась и нежным голосом промурлыкала:       – Дорогой, заходи! Я как раз всё закончила.       Поспешив убрать всю свою косметику в сумку, я характерно приподняла пиджак Клода, что покоился на моих плечах, забрала меховую накидку с дивана , на который уселась одна барышня из компании, которая уже с таким большим удивлением наблюдала за мной. Подмигнув ей, я уверенной походкой от бедра подошла к не меньше удивлённому Клоду, целуя его в щеку.       – Пойдем? – я улыбнулась ему, прильнув к его локтю и глазами показывая на компанию обезьян. Тому сразу пришло озарение и некая досада. Но он поцеловал мою тыльную сторону перчатки, на которой красовалось кольцо на безымянном пальце.       – Да, любимая, поспешим.       И всё, что мы видели, когда уходили прочь из уборной , была злость и огромная досада девушек. А в особенности Амелии, которая была готова локти кусать от зависти. Ха-ха, как же хорошо иногда быть стервой.       – Ты меня использовала.       – Да брось ты, тебе же тоже было приятно наблюдать, как их лица корчатся от зависти, м? – я усмехнулась, продолжая держать Клода за локоть.       – Не совсем.       Я вопросительно подняла взор на его изумруды.       " За твоей ухмылкой было наблюдать куда приятнее..."       – Хотелось бы подольше наблюдать за этой драмой, – Клод пожал плечами, переводя взгляд на меня, уже смеющуюся от его комментария.       – Ха-ха-ха, будет тебе ещё драма в зрительном зале!       – Только не это...

***

      Когда мы вернулись к нашему ложе, на сцене уже во всю была развязка и , кажется, актёры развлекали зрителей.       – Где вы были так долго? – послышался детский голос сбоку, направленный в нашу сторону. Мы с Клодом остановились,чтобы ответить,но мальчика за локоть ухватила синеволосая Линда.       – Глупый вопрос, Джефф!! Ты только посмотри на щеку Клода, – нашептывала непонимающему мальчику девочка.       – А-а-х, тогда ясно. Это как там, на сцене!?– детские глаза расширились, и Джефф уже наспех нашептывал на ушко собеседнице. Та сразу закивала и грозным взглядом приметила:       – Да-да! Только "тсс"!!– угрожающе тыкнула перед носом парня девочка, наивно улыбаясь нам с Клодом.       Мы, пожав друг другу плечами, сели на наши места. Я переглянулась с Люси. Она была полна энергии, так что переживать было не о чем. Улыбнувшись ей, я повернулась в другую сторону, как вдруг на моих коленях оказалась тарелка с...пельменями?       – Ешь. Ты и так ничего не ела за сегодня.       – А с чем они?       – Ну как с чем, конечно же , с оленятиной. Тут же только их можно поймать. Не встречала по пути сородича?       Я посмотрела на него презрительным взглядом. Ухмылка с его лица сразу пропала. А ей на замену испустился вздох.       – Ладно, шучу.       Я закатила глаза и попробовала один из чудных пельмешек, забывая о дразнительном замечании Клода.       – Они из лосятины.       Я невольно съежилась и , громко проглотив пельмень, отложила в сторону блюдо, от греха подальше. Вдруг в конце они окажутся из человечины?       Я поправила своё платье, прическу и, ещё раз одарив Клода гневным взглядом, улыбнулась детям и происходящему на сцене. Но меня вдруг поразила белая вспышка света, сопровождающаяся басом ведущего:       –Итак, мои дорогие дамы и господа! Вот пришла к завершению наша пьеса! Но рано печалиться! У одной вампирессы будет шанс станцевать с нашим графом Дракулой! – по всему зрительному залу раздались громкие аплодисменты и овации.– Но кто же займет почетное место? Может, величественная с убийственной красотой дама в черном пиджаке из правого крыла первого ложе?       Привыкнув к яркому свету, я была удивлена не меньше, чем остальные присутствующие на балконе. Я? Господи помилуй, я же этому актёришке все ноги оттопчу.       Я встала и вальяжно подошла к перилам балкона, глядя на сцену, где мне в почтительном поклоне присел тот самый "Дракула" . Ведущий же блестел своей улыбкой во все тридцать два зуба.       Облокотившись, я прислонила голову к опирающейся руке. Пальцы слегка отбивали ритм играющей на фоне музыки оркестра. Ухмыльнувшись, я низким голосом ответила,чтобы меня могли услышать:       – Ох, я бы сочла за честь станцевать с таким гм...Дракулой, но сначала спросите моего брата, отпустит ли он меня в головокружительный танец с вами, – и я, застенчиво прокрутив локон волос, перевела взгляд к сидящему позади меня Клоду. Тот уже был мрачнее тучи, закинув одну ногу на другую. То ли от яркого света он стал таким, то ли его бесили все вокруг, но я от него ждала поддержки. Очень!! И отрицательного ответа!!!       Со всех сторон ложе послышались хлопки по лбам и многозначительные вздохи. Чего это они все? Что не так?       – Брат отдаёт своё право голоса мужу сестры.       Рядом со мной встал боком, оперевшись локтём, Джек , гордо выгибая бровь. К нему уже счастливая бежала Линда, заключая в горячие объятия, приговаривая, какой он молодец.       По залу прошлась одобрительная волна гулов Джеку, за секунду получившему популярность. Тот сразу выпучил вперёд грудь, всем своим напыщенным видом показывая, насколько он крут. Все улыбались и тихо обсуждали то ,что услышали и увидели в бинокль, скрываясь за веерами. Меня, полную в замешательстве, обнял сзади Клод, игриво зарываясь в мою шею. По телу пробежалась волна мурашек, и я, крепко стиснутая в области талии мужской рукой, засмеялась от волнительной щекотки и повернулась лицом к Клоду.       – К-клод, п-перестань!! М-мне щекотно!!       Но брюнет даже и не думал меня отпускать. В его глазах весьма игриво заиграл голубой огонек, и я, невзначай бросив взгляд на его щёку, увидела след от своей помады!!!! ААААА!!! Чёрт!! Надо её стереть, пока никто не увидел!!! В особенности Клод!! А не то его шутки ещё долго будут ласкать мои покрасневшие уши.       Но было поздно. Очень поздно. Люди из зала уже во всю это обсуждали. И черный пиджак на моих плечах, который уж так хорошо подходил по оттенку и пошиву к жилету и брюкам Клода... И отпечаток помады на мраморной щеке мужчины, и в целом его милое поведение. Но я-то знала, что он это делал, лишь бы только мне насолить!!!! Угх, вот только выйдем отсюда, я ему такое учиню!!       –К-клод...Тут у тебя п-пятнышко, нужно убрать...– и я почти с огромным успехом дошла до цели, но мою чёрную перчатку остановили цепкие белоснежные зубы, стаскивая её с моей руки. Аааааа!!! Это полный провал!! Плакала моя тихая жизнь!!       Клод оскалился, слегка сильнее надавливая на мою талию, тем самым почти не оставляя между нашими животами расстояния. На моём лице ещё сильнее выразился красный румянец. А на тыльной стороне протянутой к отпечатку своих губ руки я почувствовала лёгкий поцелуй. Я смущённо отвела взгляд на задний план, пытаясь не встречаться с глазами Клода. Но именно на заднем плане дела обстояли не лучше: Люси пыталась прикрыть детей от всего этого дешёвого театра, закрывая им глаза.       И тогда я, главная Помидоресса вечера, не найдя ничего лучшего, как принять поражение, прижалась сильнее к плечу Клода, уже предчувствуя завтрашние заголовки газеты...И Клод точно не выйдет отсюда живым. А если и выйдет, то на пороге театра испустит дух.       – 1:1 , Бемби, – довольный собой нашептал на покрасневшее ушко своему оленёнку Клод, сильнее прижимая к себе. И уже в следующую секунду грозным и холодным тоном процедил:– Чего уставились? О вас тоже надо позаботиться?       Эти слова предназначались ведущему и актёру, которые всё это время с улыбкой наблюдали за "супругами", но , услышав грозный рык Клода, на трясущихся ногах попросили прощения и повернулись к залу, которого уже не занимало, кто будет танцевать с Дракулой... Лишь та парочка на первом ложе первого крыла ещё долго не сходила с уст аристократии.