Единственный

8 лет назад. -Цзюнь-Цзюнь, я нашёл тебе подработку! Нужно подтянуть одному парню английский! — Го Цзычень влетел в их комнату и начал лихорадочно рыться в залежах на своём столе. — Я потерял флешку с презентацией! — Вчера ты отдал её просмотреть Лю Янь, — спокойно заметил Цзюнь, не отрываясь от книги. — Что за парень? — Завтра познакомишься, на дне рождения Лю Мэй. Никакие отказы не принимаются. Ты скоро совсем мхом зарастёшь, ходишь только в тренажёрку и учиться. Три месяца назад Цзычень завёл себе девушку. Лю Янь, очень хорошенькая, милая и смешливая, нравилась Цзюню, но с её старшей сестрой он был незнаком. — Это неудобно, я не приглашён, и вообще… Почему ты сам не хочешь с ним позаниматься? — Ты у нас учитель от бога, нянчишься со всеми отстающими на потоке. Кроме того, в прошлом году ты же занимался с какой-то тёткой? Это была правда. Как-то так само собой получилось, что после занятий Гун Цзюнь оставался, чтобы разжевать непонятный или пропущенный материал сначала своим одногруппникам, а потом подтянулись другие студенты, прослышавшие об учительском таланте Цзюня. И ещё он несколько месяцев занимался с женщиной, которая собиралась на стажировку в Америку. У него был уже наработанный базовый материал. Непонятным оставалось одно: зачем ему тащиться на какую-то вечеринку к человеку, которого он даже не знает. — Дай ему мой номер, он позвонит, и мы… — попытался Цзюнь, но попытка с треском провалилась. -Это не обсуждается, — отрезал Цзычень. — Лю Мэй будет рада с тобой познакомиться. Она сама просила привести тебя. У неё много красивых и свободных подруг. Понимаешь? Он подмигнул Цзюню. Цзюнь понимал, и от этого идти не хотелось всё больше. — Так что завтра ты наденешь тот чёрный костюм, в котором выступал на конференции, станешь потрясающим красавчиком, и мы пойдём веселиться, соединим полезное с приятным. Дьявол! Куда я дел свой телефон? На большой веранде, освещённой разноцветными фонариками, человек пятнадцать гостей разбились на группки. Спиной к Цзюню стоял парень в белой рубашке с закатанными рукавами. В руке у него был бокал красного вина. Он, отчаянно жестикулируя, что-то оживленно рассказывал двум другим собеседникам. Вино в бокале опасно плескалось, и Гун Цзюнь невольно засмотрелся, ожидая катастрофы. Почему-то было жалко белоснежную ткань. К нему подошла Лю Янь и познакомила со своей старшей сестрой-именинницей Лю Мэй, высокой, очень красивой, в алом вечернем платье в пол. У неё была замысловатая причёска, украшенная потрясающей шпилькой. Поймав взгляд Цзюня, Лю Мэй улыбнулась: -Подарок моего без пяти минут мужа. Кстати, о нём. Чжэхань! — позвала она, и парень в белой рубашке обернулся… Цзюню на мгновение показалось, что с миром что-то случилось, потому что исчезли все звуки, кроме стука его собственного сердца в груди, а люди вдруг стремительно размылись, превратившись в цветные пятна. В фокусе остался только человек напротив, стискивающий бокал с красным вином. Почему-то казалось, что этот человек испытывает то же самое странное ощущение. Мгновение, и наваждение исчезло. Парень в белой рубашке сунул кому-то из собеседников бокал, подошёл к ним и улыбнулся. Его улыбка осветила всё вокруг. И мир перед глазами Цзюня опять начал расплываться, ноги стали ватными…  — Гун Цзюнь любезно согласился быть твоим репетитором по английскому, — представила его Лю Мэй. — Чжан Чжэхань, мой жених и ваш будущий, надеюсь, не очень бестолковый ученик. -Мэй-Мэй, что подумает обо мне Гун-лаоши, — засмеялся Чжэхань, толкнув Лю Мэй в плечо. Они общались свободно и легко, как очень близкие люди. «Что ты единственный, и такого, как ты, я больше никогда не встречу», — подумал Цзюнь и тут же мысленно отвесил себе пощёчину. — Здесь поговорить не дадут, очень шумно, — сказал Чжэхань и потянул Цзюня за собой. Они спустились по ступенькам с веранды и пошли в тёмный сад. Цзюнь, всё ещё плохо осознавая реальность, покорно шёл за ним в темноту. Он всё-таки споткнулся и потерял равновесие. Чжэхань схватил его ладонь, рука была крепкая с шероховатыми мозолями. Прикосновение обожгло, Цзюнь дёрнулся, и Чжэхань сразу же отпустил его. — Тут вчера камень на дорожке выпал, — виновато сказал он. — Забыл предупредить. Целью их путешествия оказалась скамейка-качели, скудно освещённая жёлтым фонариком. Чжэхань сел на край, Цзюнь забился в другой угол. Чжэхань что-то говорил, но со слухом у Цзюня по-прежнему было туго. Он вычленил только то, что Чжэхань учится в театральной академии, у него будет выпускной спектакль, часть его роли на английском, и ему не хочется опозориться на премьере. Цзюнь кивал головой и думал: «Как же так? Как же так получилось?» — Гун-лаоши, вы меня слушаете? — перебил сам себя Чжэхань, наконец, видимо, почувствовавший что-то не то. -Да, — пробормотал Цзюнь, героическим усилием взявший себя в руки. — Когда бы вы хотели начать занятия? — Перейдём на ты, — сказал Чжэхань. — Думаю, у нас некритичная разница в возрасте. Я не очень удобный ученик, у меня жутко плавающее расписание. Боюсь, что Гун-лаоши сбежит от меня. «Если бы я мог», — подумал Цзюнь, а вслух сказал: — Давай обменяемся телефонами, и ты позвонишь мне, когда будешь знать точное время. Внезапно перед качелями вспыхнула гирлянда фонарей, осветив небольшую круглую танцплощадку. Заиграла музыка. — Чжэхань! Хань-Хань! — Лю Мэй звала его, её алое платье пылало в ярком свете. — Первый танец именинница дарит тебе. -Увидимся! — Чжэхань легко поднялся, махнул Цзюню рукой. Он обогнул клумбу перед качелями, подошёл к Лю Мэй и, галантно наклонившись, подал ей руку. Они прекрасно смотрелись вместе, высокие, стройные, красивые. Гун Цзюнь вдруг понял, что ему нужно делать. Надо найти предлог и отказаться от репетиторства. Это очень просто. Если не видеть, то всё пройдет. Не может не пройти. Он долго сидел на качелях, перебирая причины, по которым не сможет найти время для занятий, не реагируя на вибрирующий в кармане мобильник. Это сто процентов был Цзычень, жаждущий устроить его личную жизнь. Гости переместились в дом, оттуда доносились весёлые крики. Цзюнь, крадучись, подошел к воротам, доставая телефон, чтобы вызвать такси.  — Уже уходишь? Так рано? — Чжэхань возник из темноты неожиданно, и Цзюнь шарахнулся от него в сторону. — Извини, не хотел напугать, — мягко сказал Чжэхань. — Я тебя подвезу. — Не надо, — совершенно растерявшись, пробормотал Цзюнь. — Я вызову такси. — Пустяки. Я всё равно хотел проветриться, — настаивал Чжэхань. — Ты пил, — вспомнил Цзюнь, хватаясь за эту мысль, как за соломинку. — Гранатовый сок, — засмеялся Чжэхань. — Не бойся. Он вёл машину уверенно и легко. Играла тихо какая-то песня. Чжэхань начал подпевать, у него был чистый, мелодичный голос. Цзюнь чувствовал, как реальность опять начинает потихонечку размываться. Всё это было неправильно. Но он смотрел на руки с выступающими венками, лежащие на руле, слушал завораживающий голос и малодушно желал, чтобы машина двигалась по самому длинному маршруту… — Приехали, — Чжэхань плавно припарковал машину у кампуса. — Спасибо, — Цзюнь неловко вылез. Он не выпил ни капли, но чувствовал себя полупьяным. Земля под ногами плыла. — Гун-лаоши, — сказал Чжэхань ему в спину, — как насчёт того, чтобы первое занятие провести завтра?