Единственный

             — Гун-лаоши, ты ведь не занят ничем важным? — голос Чжэханя в трубке звучал жалобно. После той странной велосипедной прогулки они не виделись две недели. Чжэхань сам отменил их занятия, сухо сказав по телефону, что назначено много репетиций. Их курсу предстояло сдавать спектакль. Эти две недели стали для Цзюня проклятием. Не видеть Чжэханя, не слышать его голос… Цзюнь говорил себе, что к лучшему, если Чжэхань просто исчезнет из его жизни, останется странным и прекрасным эпизодом. Но несколько раз он был близок к тому, чтобы поехать в академию и хотя бы одним глазком увидеть светлую неповторимую улыбку, пусть даже она обращена к чужим, незнакомым людям.  — Мы с Сяо Юем собрались в кино. Но у него начались какие-то разборки с его девушкой, в общем, он меня кинул. А я уже купил билеты. Сеанс через сорок минут. Успеешь? Кинотеатр оказался в двух автобусных остановках от кампуса, так что Гун Цзюнь приехал за десять минут до начала, на своём примере узнав, что означает выражение «лететь на крыльях любви». Чжэхань, ещё издали увидев его, замахал ему рукой. Сегодня он почти сливался с толпой. Один из многих. Как сделать так, чтобы и для него он стал одним из, Цзюнь не знал. О чём был фильм, Цзюнь не смог бы рассказать, даже если бы его жестоко пытали. Он был сосредоточен на Чжэхане целиком и полностью. На его тонком профиле, подсвеченном экраном, на чёлке, пушившейся надо лбом, на мимолётных касаниях рук, которые сталкивались в ведёрке с попкорном. В один момент Чжэхань вдруг сжал его ладонь: — Смотри, смотри, сейчас он сделает это! — возбужденно прошептал он на ухо Цзюню. Кто он и что он должен был сделать, осталось для Цзюня тайной, потому что всё его тело покрылось мурашками. Чжэхань переплёл их пальцы и подался слегка вперёд. Увлеченный ситуацией на экране, он, наверное, не вполне осознавал, что делает в реальности. Зато это прекрасно осознавал Гун Цзюнь. Он сидел в кинотеатре и держался за руки с самым прекрасным и желанным человеком в мире. Его начало потряхивать, и Чжэхань это заметил. — Ты замёрз? Рука ледяная, — сказал он. — Вроде в зале не очень холодно. — Все в порядке, — пробормотал Цзюнь. — Просто у меня пониженное давление. -Ну, как тебе, — спросил Чжэхань. — Стоило потраченного времени? -Конечно, — совершенно искренне ответил Цзюнь.- А ты что думаешь? Его уловка удалась, Чжэхань начал подробно разбирать фильм. Цзюнь поддакивал в нужных местах. — Пойдем, выпьем чего-нибудь горячего, — сказал Чжэхань. — Мне всё же кажется, что ты мёрзнешь. В кафе Цзюнь спросил о спектакле. Чжэхань засмеялся. — Там есть одна роль, в общем, мальчику нравятся другие мальчики. И все от неё отказывались под разными предлогами. А рисунок роли очень интересный, я и вызвался. Тебя шокирует? -Что? — не понял Цзюнь. — Ну, то, что мальчик с мальчиком. — Нет, — пробормотал Цзюнь. — Я считаю, что это личное дело каждого. Пока люди не выставляют свои отношения напоказ, всё в порядке. Только сомневаюсь, что такая постановка возможна в Китае. — Ну, это не будут показывать широкой публике. Это не совсем спектакль. Так, большие куски. А роль интересная. Ревность, слезы, много эмоций. Такой простор для актёра. Мастер сказал подготовить несколько этюдов… Чжэхань ещё что-то говорил, рассказывал про мастера, про других педагогов, про какие-то актёрские задачи. Гун Цзюнь сидел напротив, смотрел, как он ерошит волосы, как возит вилкой по тарелке, как смешно морщит нос. Он хотел запомнить всё, даже самую мельчайшую подробность. Он будет перебирать их, когда… — Гун-лаоши! Ты опять меня не слушаешь! — Чжэхань, перегнувшись через стол, дёрнул его за рукав. — Кому я всё это рассказываю? Щёки его раскраснелись, глаза сияли. Он улыбался своей потрясающей яркой улыбкой. Улыбался ему, Цзюню. И Цзюнь был абсолютно и непозволительно счастлив.