Единственный

Четыре года назад.       — Это сценарий на столе? — спросил Гун Цзюнь, заходя в спальню. — Новая роль? Чжэхань в оранжевых шортах лежал на животе с телефоном, болтая голыми ногами в воздухе. — Да, сегодня прислали, но я, наверное, откажусь, — сказал он. — Это опять халатник. Я в прошлом году уже в двух снялся. Хочу что-нибудь современное. — Так всё плохо? — Я не читал, только первую страницу просмотрел. Опять какие-то дворцовые интриги. Гун Цзюнь погладил тонкую щиколотку. — Оденься нормально. Ты до сих пор ещё кашляешь. Месяц назад Чжэхань приехал со съёмок с температурой и жутким кашлем. По сценарию его герой должен был найти в озере волшебный амулет для своей возлюбленной. Восемь часов в холодной воде… Гун Цзюнь проклял всю съёмочную группу во главе с режиссёром, который не смог правильно организовать рабочий процесс. Он испугался, что Чжэхань схватил воспаление лёгких, но, к счастью, это оказалась лишь сильная простуда. Чжэхань повернулся лицом к Цзюню и отбросил телефон на тумбочку. — Эта жена сняла с себя почти всё и приняла соблазнительную позу, а муж требует, чтобы она оделась. Горе ей! Она стала не желанна… Гун Цзюнь, не дослушав эту чепуху, просто упал сверху и закрыл болтливый рот своими губами. Они жили вместе уже больше четырёх лет, но каждая близость ощущалась до сих пор так же остро, как и в первый раз. Так же колотилось бешено сердце в груди от осознания того, что его любили и хотели не меньше, такими же обжигающими были прикосновения… Чжэхань уже сладко посапывал, укрытый двумя одеялами, когда Цзюнь, наконец, закончив домашние дела, пришел в спальню. Он хотел немного поработать перед сном. Новая глава была почти переведена, и Цзюню нужно было ещё раз внимательно просмотреть её. Но вместо этого он почему-то взял сценарий и начал читать…  — Два часа ночи, — сонно сказал Чжэхань. — Ты спать вообще собираешься? — Ты должен в этом сняться! — возбуждённо сказал Цзюнь. — Это отличный сценарий, и у тебя потрясающая роль!! Я хочу познакомиться со сценаристом. — С этого места поподробнее, — заинтересовался Чжэхань, окончательно просыпаясь. — Значит, меня тебе недостаточно? Тебе ещё какой-то сценарист понадобился? В мае после своего дня рождения Чжэхань уехал на четыре месяца на съёмки. Он, как всегда, звонил каждый день, когда было свободное время, и постоянно жаловался на неуклюжесть партнёра Си Шеня, на то, что тот запарывает дубли, потому что слишком зажимается. Говорил, что очень скучает, чувствует себя одиноким, ни с кем, кроме режиссёра и Сяо Юя, не общается. Цзюнь утешал, как мог. — Твой голос — мой антидепрессант, — смеялся Чжэхань. — Расскажи, что ты делал сегодня. Очень подробно. И Гун Цзюнь рассказывал, что в Китай приехал знаменитый писатель Гарри Хейворт, последний детектив которого он переводил. Хейворт выразил желание познакомиться с переводчиком и приятно удивился английскому Цзюня.  — Он сказал мне, что я говорю практически без акцента и пригласил сопровождать его в поездке по Китаю, представляешь? Очень простой и милый человек, и жена его, Лила, тоже симпатичная. Только они не могут выговорить моего имени и зовут меня Саймон.  — Приятно познакомиться, Саймон, — смеялся в трубке Чжэхань. — Ты обязательно должен поехать! А то всё сидишь с ноутбуком над своими переводами. Заведёшь новых друзей, развеешься. Время шло, и как-то незаметно, месяца через полтора, Си Шень превратился в Шень-Шеня. Гун Цзюнь радовался, что у Чжэханя на съёмочной площадке всё налаживалось. Но обычно тот просил его выбраться на съёмки, чтобы провести вместе выходные. А сейчас об этом даже не заикался. Гун Цзюнь прямо спросил, не хочет ли Чжэхань, чтобы он приехал. — У меня вообще нет выходных. Жуткий график. Мы снимаем то ночью, то днём. Но это того стоит. У нас, правда, получается что-то очень интересное. Мне не хочется срывать тебя попусту, мы всё равно не сможем нормально побыть вместе, — объяснил Чжэхань. Потом он вообще перестал звонить. Через четыре дня молчания Цзюнь решился позвонить ему сам. Ответили ему моментально. — Цзюнь-Цзюнь, у нас сейчас перерыв. «У тебя перерыв, но ты не звонишь мне». — Мы с Шень-Шенем совсем без сил. На улице нечем дышать… Чжэхань весело делился с ним подробностями своей съёмочной жизни, пока в отдалении не послышалось: — Хань-Хань, ты обещал пройти эту сцену со мной. -Иду! — крикнул Чжэхань и, быстро попрощавшись с Цзюнем, повесил трубку, так и не объяснив причин своего молчания и не спросив, как у него дела. Через два дня, зайдя на страничку фан-клуба Чжэханя, Цзюнь увидел фотографию очень плохого качества, тёмную и размытую, из какого-то кафе. Два человека сидели за столиком очень близко, казалось, один тянулся к другому. Под фотографией было полсотни комментариев: Чжэхань это или не Чжэхань? И если Чжэхань, то кто рядом с ним. Несмотря на паршивое качество, Гун Цзюнь сразу понял, кого поймали в объектив фанаты. Чжэханя он узнал бы с любого ракурса даже в темноте. Чжэхань позвонил вечером. Разговор не клеился. — Ты уже видел, — расстроенно сказал Чжэхань. Гун Цзюнь не стал отпираться. — Нам внезапно дали выходной. Из-за жары накрылась основная камера. Ты бы всё равно не успел приехать. Мы с Шень-Шенем сходили в кино. Ты терпеть не можешь Вселенную Марвел, а с Шень-Шенем мы на одной волне. Цзюню показалось, что ему дали пощёчину. — Я не хотел тебе говорить, потому что ты сразу начнёшь загоняться и надумаешь себе невесть что. — Я и надумал, — хрипло пробормотал Гун Цзюнь — Я так хочу тебя сейчас обнять, — внезапно тихо сказал Чжэхань. — Цзюнь-Цзюнь, потерпи три недели. Я приеду, и… Связь оборвалась. Гун Цзюнь подождал, но Чжэхань не перезвонил.