Мой Малыш

— Нет, это не для тебя, — засмеялся Шэнь Цзю, убирая руку, в которой была кисть, и с которой всё ещё капали свежие чернила, подальше от протянутой руки малыша. Он пытался хоть что-то сделать, на его столе за последние недели, если не месяцы, скопилась куча бумаг. Он не может припомнить, когда в последний раз действительно садился за важные документы, потому что он был слишком сосредоточен на Ло Бинхэ, чтобы выполнять эту утомительную работу. Не то, чтобы Юэ Цинъюань когда-то возражал против того, что он приносит свою работу позже, к большому тихому раздражению Шан Цинхуа. — Моё, — Ло Бинхэ неловко сказал своё новое слово, протягивая руку ещё дальше, чтобы дотянуться до игрушки, с которой играет его мама. Шэнь Цзю вздохнул с улыбкой на губах, несмотря на своё раздражение, нежная привязанность пересилила обычно изменчивые эмоции. Тот, кто научил его ребёнка слову «моё», дорого заплатит за это, так как теперь всё так и было «моё» для маленького Бинхэ. Он на мгновение заподозрил Юэ Цинъюаня в содеянном, ведь Ло Бинхэ вернулся домой, говоря новое слово после того, как Юэ Цинъюань присматривал за Бинхэ в течение дня, но в этом человеке не было собственнической жилки. — Моёёёёёёёёёёёёёёё, — заскулил Ло Бинхэ, протестующе дрыгая своими маленькими ножками, когда его мать отодвинул кисть подальше от него. — Действительно, Бинхэ, — вздохнул Шэнь Цзю, глядя на чернила, которые капнули на его ранее нетронутую одежду. Её, может быть, можно будет спасти, если отправить тому, кто чистит одежду Лю Цингэ, они могли бы спасти её. В конце концов, это был один из его любимых удобных комплектов одежды, и будет жаль, если ему придется её выбросить. Или, может быть, сжечь её, в последний раз, когда он выбросил пару мантий, он поймал одного из своих старших учеников, играющего с ними в переодевание несколько месяцев спустя. — Вот, ты можешь взять её, — Шэнь Цзю вложил конец кисти в руку Ло Бинхэ, когда его ребёнок начал плакать, крупные слёзы катились по покрасневшим пухлым щёчкам. — Ну-ну, тише, тебе больше не нужно плакать, — Чёрт побери, выругался он про себя, потянувшись за чистым листом бумаги. Он не может выносить, когда его ребёнок плачет, каждый раз подчиняясь капризам Ло Бинхэ, когда губы мальчика хотя бы слегка подрагивали. Его сердце болезненно сжималось, когда он слышал плач своего малыша или видел его слёзы, он просто не может этого выносить. — Как насчёт того, чтобы помочь маме с его документами, а? На чистой бумаге появились дикие каракули, похожие на извивающуюся змею. Ло Бинхэ несколько раз шмыгнул носом, прежде чем его слёзы сменились визгом счастья, а другая рука шлепнулась на стол, пока он наблюдал, как мать помогает ему пользоваться кистью. — Круг должен быть достаточно лёгким, — прокомментировал Шэнь Цзю, поднимая кисть с бумаги, чтобы обмакнуть её в чернила, прежде чем вернуть обратно. Возбуждённое шевеление Ло Бинхэ заставило ещё больше капель чернил беспорядочно разбрызгиваться, но им удалось сделать так, чтобы на бумаге перед ними медленно появился шаткий круг. Шан Цинхуа придётся подождать ещё день или два документы Пика Цинцзин.