Мой Малыш

— Неужели? — кивнул Шэнь Цзю, сосредоточив всё своё внимание на записях, которые он делал, пока Ло Бинхэ надёжно сидел у него на коленях. Это было первое собрание Пиковых Лордов, на котором он присутствовал со своим сыном, и Ло Бинхэ был более чем счастлив быть окружённым их товарищами по стае. Ло Бинхэ собирался вырасти очаровательной социальной бабочкой, он просто знал это. — Пффф Ма, — выкрикнул Ло Бинхэ между выдуванием пузырьков. Его маленький язычок высовывался, чтобы случайно выдуть малину между попытками говорить. — Мааа, мама, мама, мой. Случайные слова из растущего словарного запаса Ло Бинхэ вырывались бессмысленно и наугад. Маленькие ножки дёрнулись, когда цепкие руки Ло Бинхэ ухватились за носки, одетые на его очаровательные пальчики, и потянули. Носки только немного сдвигаются, кончики странно легли, когда Ло Бинхэ отпускает их. Лю Цингэ наклонился вперёд с того места, где сидел, одарив Ло Бинхэ милой улыбкой. — Скоро он будет говорить предложениями с такой же скоростью, с которой ходит. Альфа использовал свой рукав, чтобы вытереть липкую слюну, стекающую по подбородку Бинхэ. Красивый взрыв смеха, который издал Лю Цингэ, вызвал странный жар, пробежавший по позвоночнику Шэнь Цзю. Это было странное и щекотливое чувство, граничащее с дискомфортом, оно заставило Шэнь Цзю поёрзать на стуле. — Джууу! — рассмеялся Ло Бинхэ, протягивая Лю Цингэ широко раскинутые руки. — Ты маленький предатель. Улыбка согрела лицо Шэнь Цзю. — Как ты смеешь любить своего джуджу Лю больше, чем собственную мать, — в словах Шэнь Цзю не было настоящей злости, когда он задел милый носик-пуговку своего малыша чистым кончиком кисти. Было приятно наблюдать, как его ребенок связан с кем-то другим. Ло Бинхэ никогда не будет одинок. Не таким, как его мать. Он знает тепло дома, хорошую еду и любящую стаю. И он не может и мечтать о лучшем дяде для своего ребенка, чем Лю Цингэ. Этот зверь был до смешного хорош с малышом. Лю Цингэ потянулся, чтобы поднять Ло Бинхэ, но остановился и уставился на Шэнь Цзю. — Не будь таким. Этот маленький жучок обожает тебя, и ты это знаешь. Когда Шэнь Цзю кивнул, ослабляя хватку, которой он держал талию Ло Бинхэ, Лю Цингэ поднял взволнованного ребёнка. — Разве это не так, малыш? — Лю Цингэ нежно соприкоснулся своим носом о носик Ло Бинхэ, прежде чем потереться взад и вперёд с широкой улыбкой на лице. — Твоя мама — лучшая мама на всём белом свете. Ло Бинхэ рассмеялся, маленькие ручки опустились по обе стороны лица Лю Цингэ с громким хлопком. Несмотря на то, что это было громко, Шэнь Цзю знал, что это не причиняет никакой боли. Смотря, как часто Ло Бинхэ проделывал это с ним, он точно знает, каково это. — Ты слишком льстишь мне, Шиди Лю. Кисть вернулась на своё законное место — на листы, лежащие перед Шэнь Цзю. Чернила начали заполнять пустые места, когда он слегка обратил внимание на то, как Шан Цинхуа обсуждал бюджет с Юэ Цинъюанем. Это может быть важная информация, но, боги, как это скучно. Одна из ног Лю Цингэ начала медленно подпрыгивать, прежде чем он усадил на неё Ло Бинхэ. — Я говорю серьезно, — визг смеха вырвался, как радостная музыка, когда Ло Бинхэ подпрыгнул. — Ты лучше относишься к Ло Бинхэ, чем большинство родителей, которых я знаю, — внезапно глаза Лю Цингэ опустились, его подпрыгивающее колено замедлилось, но не остановилось. — Даже моих собственных родителей. Шэнь Цзю моргнул, услышав тихое признание Лю Цингэ. Его рука дернулась, размазывая надпись. Наклонив голову, Шэнь Цзю попытался поймать взгляд Лю Цингэ. Он никогда не задумывался о том, что у родителей Лю Цингэ могут быть недостатки. Услышать, что Лю Цингэ думает, что он лучше… У Лю Цингэ наверняка должны быть действительно ужасные родители. — Я не удивлён, большинство людей ничего не стоят. Многие продают своих детей в рабство. Другие продают своих дочерей в публичные дома. Те, кому посчастливилось быть нужными и содержаться у своих родителей, не часто избегали насилия. — Это не заслуга, что я могу выполнять выбранные мной обязанности немного лучше, чем некоторые из этих подонков. Любой, кто не может справиться даже с самой элементарной заботой, которую Шэнь Цзю оказывает своему ребёнку, не заслуживает своих детей. Жаль, что эти низкие жизни часто оказывались наиболее способными зачать ребёнка. Миру нравилось быть таким странным. — Этих подонков? — Лю Цингэ поднял глаза, его губы опустились, когда он встретился с выжидающим взглядом Шэнь Цзю. — Не думай о моих словах слишком много, — действительно, неужели он пал так низко, что кто-то вроде Лю Цингэ мог уловить то, о чём он не хотел говорить? Как это печально для него. — Я имел в виду только то, что редкость нормальных родителей в этом ужасном мире — единственное, что заставляет моё воспитание казаться хорошим. Слишком много грязи заставляет людей соглашаться на меньшее, чем они заслуживают, из-за отсутствия лучших вариантов. И Ло Бинхэ заслуживает большего. Гораздо большего, чем Шэнь Цзю сможет когда-либо дать ему. Его хватка на кисти в руке усилилась, вызвав ещё одно несовершенство в его обычно гладком и идеальном почерке. Если бы Ло Бинхэ был предоставлен какой-либо выбор в этом вопросе, Шэнь Цзю сильно сомневается, что мальчик выбрал бы его в качестве своей матери. Но было ужасное оправдание того, что роженица, получившая такой драгоценный дар, выбросила его. Так что Ло Бинхэ теперь принадлежал ему, и Шэнь Цзю никогда не пожалеет, что вытащил своего ребёнка из той ледяной реки. — Так вот почему ты так хорошо обращаешься с детьми? — Шэнь Цзю отложил кисть и постучал кончиками пальцев по деревянному столу перед собой. — В конце концов, ты взял на себя обязанности по уходу за сестрой там, когда родители перестали обращать на вас внимание? Он не мог найти в себе сил посочувствовать бедственному положению Лю Цингэ и Лю Минъянь. Их родители были отстой. Ну и что? У них был хороший дом с крепкими стенами и без дыр в крыше, которые впускали сквозняк, тёплая постель, и они никогда не знали, каково это — иметь пустой желудок. По крайней мере, не очень долго. Не до такой степени, чтобы ты чувствовал, как твой желудок пытается переварить сам себя, пока твоё тело медленно, болезненно сокращается. Они также были друг у друга, и это больше, чем кто-либо другой мог бы получить. Преданность Лю Цингэ, как своей сестре, так и своей секте, была редким сокровищем. Сокровищем, которое Лю Минъянь, вероятно, принимала как должное. Если быть честным, он завидовал Лю Минъянь. Иметь такого брата, как Лю Цингэ… Его сердце болело от грызущей его ревности. Как было бы хорошо, если бы у него был Лю-гэ вместо Ци-гэ. Лю Цингэ не бросил бы его, не говоря уже о том, чтобы вообще никогда не вернуться за ним. Этот Альфа никогда не нарушал своих обещаний. Слово Лю Цингэ было на вес золота. В отличие от Юэ Цинъюаня. Шэнь Цзю вздохнул и потряс головой, чтобы прогнать странные мысли, вертевшиеся у него в голове. — Моя мать… — Лю Цингэ снова посмотрел на Ло Бинхэ, позволяя малышу поймать кончики его хвостика своей пухлой маленькой ручкой. — Она плохо себя чувствовала после смерти нашего отца. Поэтому я взял на себя заботу о Лю Минъянь, пока она не стала достаточно взрослой, чтобы официально присоединиться к нашей секте. В тот день, когда её выбрала Ци Цинци… Мягкая, но грустная улыбка испортила приятную внешность Лю Цингэ, превратив боль в груди Шэнь Цзю во что-то другое, чего он не мог распознать. — Лю Минъянь — замечательная ученица с головой на плечах, Шиди Лю хорошо воспитал свою сестру, — боль в груди Шэнь Цзю утихла, когда улыбка Лю Цингэ утратила свою мрачную остроту. — Ты должен гордиться. Какого хорошего дядю выбрал его малыш. Шэнь Цзю улыбнулся, наблюдая, как Лю Цингэ продолжал подпрыгивать с Ло Бинхэ на колене. Ло Бинхэ смеялся и пищал, дёргая Лю Цингэ за волосы, пока лепетал и ворковал глупости, как будто у него был настоящий разговор с его любимым дядей.