Везде. Всегда. Вечно.

Бывает так, что жизнь теряется? Она не утрачивает смысл, она так же хороша, но ты не понимаешь, зачем вообще существуешь. Как раз такое состояние и было у Сириуса Блэка, последнего из древнейшего чистокровного рода. Он как будто подвис и не может сдвинуться ни в одну сторону. Он не мог жить своей жизнью и не мог помочь друзьям. Со школы он привык чем-то заниматься, брать на себя ответственность и отвечать за свои действия, даже если эти действия были неимоверно глупыми. А теперь он бесполезный придаток к Ордену Феникса, в котором он когда-то был одним из самых незаменимых бойцов. Даже крестнику своему помочь не в состоянии. Это убивало его. А еще в его неопределенную жизнь вдруг вошла Гермиона Грейнджер. Сириус пропустил тот момент, когда он перестал воспринимать ее, как подростка, а стал видеть в ней юную женщину. Никто пока не видел легких переглядок, случайных прикосновений и мимолетных изменений выражения лица. Да и слава Мерлину. Сириус не мог представить, кто бы смог понять его, кроме, разве что, Гарри. А потом они уехали в Хогвартс. Сириус скучал по своему крестнику и ему не хотелось, чтобы он уезжал, но вместе с тем он рад был избавиться от Гермионы и от этих неопределенных невысказанных отношений. *** Гарри и все Уизли прибыли раньше, чем он ожидал. Артура ранила змея, все обошлось благополучно, гораздо лучше, чем все могли ожидать, но Гарри все равно мучился чувством вины, никуда не выходил и избегал общества. Сириуса это тревожило, но он рассудил, что Гарри будет легче одному, по крайней мере, сейчас. На третий день после их прибытия Гарри заперся в комнате, где Сириус держал Клювокрыла. А сам Сириус просто не мог быть в плохом настроении, потому что впервые за четырнадцать лет он будет отмечать Рождество не в одиночестве. После обеда они с близнецами начали украшать дом. Ближе к вечеру раздались истошные вопли портрета матери: -Грязнокровка явилась в мой дом, прочь, гнусное создание… -Да-да, я тоже рада вас видеть,- насмешливо сказал девичий голос. Выйдя в холл, Сириус одним взмахом закрыл портрет и повернулся ко входу. В дверях стояла Гермиона. Ничего не говоря, она подошла и обняла его, вжалась в его тело своим и тут же отпустила. -Как у вас дела?- поинтересовалась она таким тоном, как будто привыкла всю жизнь так здороваться с ним. -Ничего, только Гарри… -Где он? -Он закрылся в комнате с Клювокрылом, Молли звала его на обед, он не захотел выходить… -Я схожу за ним. -Спасибо,- тихо сказал ей вслед Сириус, она обернулась, чуть кивнула ему и исчезла за поворотом. Что бы ни сказала Гермиона Гарри, это подействовало. Он перестал избегать друзей и выглядел веселым и довольным. Сириус не стал благодарить Гермиону. Она и так поняла, бросив на него мимолетный взгляд. *** На следующий день Сириус полдня проторчал на собрании Ордена, на котором он все равно был бесполезен, а вторую половину вместе с Кингсли искали какие-то карты с времени Первой Магической войны. Ничего не нашли, и естественно, что в свое вечернее прибежище в библиотеке Сириус направился донельзя раздраженным. Еще больше раздражение усугубила сидящая на полу Гермиона, роющаяся в двух огромных кучах книг, сваленных возле нее. -Ты еще что тут делаешь? -Если у тебя плохое настроение, не обязательно срывать его на мне,- спокойно ответила Гермиона, не поднимая глаз. -Прости,- Сириус опустился рядом и взлохматил свои длинные волосы,- ты права, настроение ужасное. Честно говоря, хочется напиться. -У тебя гости, это невежливо. Вот когда все уедут, тогда и напьешься. -А как же отповедь в духе отличницы и старосты Гермионы Грейнджер? -Ну если хочешь, могу прочитать отповедь,- ядовито хмыкнула Гермиона,- но как-то лень время тратить. И куда подевалась скромная девочка, краснеющая при его появлении, отчитывающая всех своих друзей за шалости? Вместо нее за полгода появилась молодая женщина, умная и язвительная. Именно умная, а не зубрилка. Но некоторые привычки, судя по всему, не поменялись, размышлял Сириус, глядя на горы книг. -Что ты ищешь здесь? -Я пишу курсовую Макгонагалл про существ, не имеющих собственного облика и изменяющих его индивидуально для каждого человека. -Боггарт? -Боггарт самый известный из них. Гораздо больше меня интересуют марниры, принимающие облик самого дорогого человека для своей жертвы и заманивающие ее в ловушку. -Они обычно водятся в диких местах: лесах, болотах. Да и нет их почти. -Вот, я нашла книгу про них. Кстати, Сириус, выбрасывай что хочешь из своих семейных реликвий, но не трогай библиотеку. Прокляну! Здесь есть такие книги, которые есть лишь в одном экземпляре во всем мире. Это настоящая сокровищница знаний! Книги завтра с утра уберу, пусть пока лежат. -Хорошо, как скажешь,- улыбнулся Сириус, глядя на Гермиону, вставшую с пола и направляющуюся к выходу. Открыв дверь, она обернулась и посмотрела на него так, что его улыбка погасла. -Да, я изменилась. Только боггарт тем же остался. -Ты владеешь легиллименцией? -Все твои размышления у тебя на лице написаны. Спокойной ночи! *** В сочельник вся их компания носилась по дому, как угорелая. С утра привезли Артура Уизли, и остальное время было решено посвятить подготовке к Рождеству. Молли отправила Гермиону, Гарри и близнецов убираться наверху, объяснив это решение положительным влиянием, которое оказывала Гермиона. Сама Молли, захватив Люпина и Рона, направилась расчищать парадный зал, не слушая слабых возражений Сириуса, заявив, что это Рождество она все равно сделает на высшем уровне, несмотря на тяжелое военное положение. Затем Кингсли опять потащил его искать те же карты, которые они нашли в самом дальнем углу библиотеки. Неудивительно, что ближе к ночи всех клонило в сон, который навевался также мурлыканьем Селестины Уорлок из приемника. Гермионы в гостиной не было, и Сириус, тихонько выскользнув из гостиной, направился в библиотеку, почему-то решив, что она там. Конечно. Она читала книгу, выписывая нужные места на пергамент, а потом заснула прямо за столом. Он отвел волосы, закрывающие ее лицо, наслаждаясь прикосновениями к ее нежной коже, но затем, как будто опомнившись, убрал ладонь с ее щеки. Стараясь не разбудить, он поднял Гермиону на руки и понес в ее комнату. Положив ее на кровать и укрыв одеялом, он обернулся к двери… -Люблю тебя, Сириус, люблю тебя,- в тишине комнаты шепот казался криком. Порывисто повернувшись, он посмотрел на нее и увидел, как в полудреме она закрывает глаза и проваливается в крепкий сон. *** Наступило Рождество, первое радостное Рождество за четырнадцать лет. День прошел весело, к праздничному обеду были приглашены некоторые члены Ордена Феникса, и впервые за этот год за весь день никто не вспомнил о Волан-де-Морте. Гермиона вела себя как обычно, с утра сдержанно улыбнулась и поздравила с праздником, а затем не обращала на него особенного внимания, развлекаясь с ребятами. Сириусу стало казаться, что все произошедшее вчера ему привиделось. Он решил не навязывать ей своего общества и весь день держался в стороне. Ближе к полуночи гости разошлись, и Сириус поднялся к себе на этаж. -Я так и не отдала тебе твой подарок,- из полумрака коридора донесся ее голос. -Ах да, серьезное упущение с твоей стороны,- Сириус подошел ближе. Она стояла под мрачно светившим канделябром возле его комнаты. -Бери,- она сунула ему в руки маленькую коробочку. -А это твое,- Гермионе в руки лег массивный перстень. -Поостерегись, Сириус, я решу, что ты делаешь мне предложение,- сверкнув улыбкой, она надела перстень на палец. -А ты бы согласилась? -Конечно,- улыбнулась Гермиона и, помедлив, коснулась его губ нежным поцелуем. Начинавшийся вполне целомудренно, поцелуй перестал в более страстный. Сириус запустил пальцы в ее волосы, растрепывая их еще больше, вдыхая ее запах. Просунув руку под рубашку, Гермиона положила свою холодную ладонь ему на живот, отчего по его телу прошла дрожь, которая передалась и ей. На минуту оторвавшись, они глядели друг другу в глаза. Все еще держа ее в объятиях, он приглашающе открыл дверь. Его губы как будто высасывали из нее душу. Вот оно – счастье: чувствовать его руки, его губы, слышать его голос. Сама не заметив как, она оказалась лежащей на кровати, глядя в синие глаза Сириуса, вопросительно смотревшие на нее. Непослушными пальцами она принялась расстегивать его рубашку. Он снова вздрогнул, когда она коснулась его ледяными ладонями. -Снежная королева,- усмехнулся он, и она поспешно убрала руки. -Не надо,- он взял ее за запястья и прижал руки к своему лицу. Последнее, что успела сделать Гермиона, прежде чем совсем потерять разум,- поставить Заглушающее на дверь. Он пытался быть нежным, но ее это не устраивало. Хотелось раствориться в нем целиком. Пусть причинит боль, вырвет сердце, лишь бы уйти от безвременья, в котором она находилась последние полгода, впрочем, как и он. Миллион раз повторив «люблю тебя», получив от него миллион поцелуев, она наконец-то успокоилась. Уходила Гермиона на рассвете, не хотела видеть утром выражение его глаз, когда он проснется. Боялась увидеть сожаление и вину. Обернувшись у двери, она посмотрела на спящего Сириуса. Слабо улыбнулась. Несомненно, лучший подарок на Рождество. *** Сириус проснулся только тогда, когда солнце стало бить ему в глаза. Пошевелил рукой. Один. Гермиона ушла, остался лишь еле уловимый запах ее волос. Лениво потянувшись, Сириус оделся и заметил на своем столе коробочку, рождественский подарок от нее. Он развязал ленту и открыл коробку. Внутри лежал золотой кулон, на котором сапфирами был выложено его имя. Когда он надел его на шею, то ощутил какое-то магическое воздействие, не враждебное, а похожее на прикосновение ладонью к щеке или мягкий поцелуй в губы. Сириус испытывал удивление и растерянность. Гермиона подарила ему вещь, которую дарят близкому и любимому человеку. Она говорила, что любит его, но ему слабо верилось в это. Вчера, целуя и лаская ее тело, он тоже так думал. Пройдет, она его забудет, он забудет, все будет как раньше. А сейчас, держа в руках ее кулон, он понимал, что ничего, как раньше, уже не будет. Сириус любил ее. И эта любовь была последней в его жизни. И пока Гермиона его любит, пока она хочет быть с ним, он будет рядом. Он примет любое ее желание. *** В этот день Гермиона не хотела видеть его. Ей казалось, что после прошедшей ночи он оттолкнет ее. Избегать Сириуса было нетрудно. С утра было собрание Ордена, а на обед она не спустилась, притворившись, что спит. К вечеру она ушла в небольшой танцевальный зал, который обнаружила еще летом. Ей хотелось почитать книгу и поразмыслить. Найдя небольшой старый приемник, она настроила его и углубилась в чтение. Спустя некоторое время зазвучали аккорды старого вальса. Гермиона отложила книгу, встала и попыталась повторить движения танца. -Этот вальс танцуют не так,- знакомый до боли хриплый голос донесся от двери.- Хочешь научу? -Хочу,- Гермиона развернулась и с вызовом посмотрела ему в глаза. Они танцевали под чарующую музыку, он мягко направлял ее движения. Этот вальс был более плавный и сексуальный, чем маггловский. Танец как будто повторял отношение партнеров друг к другу, вот и их движения выражали смятение и неопределенность. Наконец музыка затихла, и они остановились, по-прежнему прижимаясь друг к другу. Его глаза излучали бесконечную нежность. Гермиона чувствовала, что опять начинает тонуть. И наконец, переплетая свои холодные пальцы с его, отвечая на его поцелуи, она забыла обо всех сомнениях. *** Неделю до отъезда в Хогвартс они провели вместе. На людях они вели себя как обычно, а свободное время старались провести вдвоем, как будто пытаясь насытиться друг другом перед долгой разлукой. Никому не приходило в голову проверить, куда периодически пропадают эти двое. С каждым днем Сириус становился мрачнее, чувствуя надвигающееся одиночество. Гермиона пыталась развеять его тоску, но получалось не всегда. В день перед отъездом они поругались и из-за этого потеряли бдительность… -Сириус, хватит изводить себя и других. Ты на всех жуткую хандру нагоняешь,- распалялась Гермиона.- Посмотри на Гарри, ему и так тяжело, а ты усугубляешь его страдания своими мрачными размышлениями. А обо мне ты подумал? -Ну конечно, не тебе же здесь оставаться, ты поедешь в Хогвартс к своим друзьям, а я снова буду заперт в этом доме,- желчно ответил Сириус. -Прекрати, прекрати,- тихо шептала Гермиона, глотая непрошеные слезы. -Прости меня,- он привлек ее к себе. Вместо злости пришло чувство вины за ее слезы. Он мягко коснулся ее губ в извиняющемся поцелуе. Рядом с ними отчетливо скрипнула половица. Сириус обернулся и увидел изумленное лицо своего крестника. -Гарри?!- Гермиона залилась густым румянцем и отстранилась от Сириуса. -Я услышал ваши голоса, кажется, вы ругались,- промямлил Гарри,- ну не буду вам мешать. Он повернулся и поспешно ушел вниз. Гермиона хотела побежать за ним, но Сириус удержал ее. -Я поговорю с ним, он поймет,- Сириус поцеловал ее в висок и быстро ушел. Вернувшись, он рассказал об их с Гарри разговоре. Конечно, Гарри не осуждал их. Все было хорошо. Тяжелым было прощание на следующий день. Близнецы и Рон рвались в Хогвартс, предвкушая новые проделки против Амбридж, а Гермиона, Гарри и Сириус мучились сходными чувствами, находя их отражение в глазах друг друга. Сириус тепло попрощался со всеми, и напоследок обнял Гермиону. -Люблю тебя, Гермиона,- сказать это было самой естественной вещью на свете и слышать ответное «люблю», сказанное на ухо. Уизли не увидели ничего странного в их объятиях, только Гарри улыбнулся и отвел глаза.