Всё исправить

Когда стоишь на краю пропасти с одним лишь желанием умереть, невольно фокусируя взгляд на спадающей вниз воде, бывает по-разному: либо твой разум кристально чист, либо в голову лезет всякий бред. Что-то о прожитой впустую жизни, неоправдавшихся надеждах и разбитом сердце. И у Виктора, кажется, второй случай. И это неправильно. Неправильно и мерзко от того, что мысли вертятся вокруг лишь одного человека, когда несколько секунд назад ты собственноручно развеял прах девушки, погибшей из-за тебя. Влюбленной девушки, которая лишь хотела помочь тому, кем искренне восхищалась. Ещё более мерзко от того, что Виктор этого в упор не видел. Но в голове — далеко не верная и трудолюбивая ассистентка Янг. Там прочно и непоколебимо засел Джейс Талис. Как, собственно, и в больном сердце, которое каждым своим ударом неумолимо отсчитывает секунды до своей остановки. Особенно больно осознавать это сейчас, когда потеряно, кажется, всё, что можно было потерять, но... Видимо, в своего немного самовлюблённого напарника-изобретателя Виктор влюблён уже давно. Наверное, даже с самого начала. С того момента, когда двадцатичетырёхлетний парень, представший перед Советом для суда за незаконное использование магии, осмелился твёрдо заявить, без страха взглянув в глаза каждому из советников: «Не пристало передовым ученым бояться того, что можно покорить». В тот самый момент он, сам того не зная и, уж тем более, не имея ввиду, покорил сердце Виктора. И не только. Именно тогда у молодого учёного появилась надежда. Надежда стать кем-то важнее личного помощника декана академии и подарить миру настоящее открытие, на пути к которому уже стоял Джейс. Ему нужно было лишь немного помочь, подтолкнуть. Не только к завершению научной разработки — к настоящему перевороту. И он случился. Сегодня весь мир празднует день пилтоверского прогресса, но лишь двое помнят особенно четко ночь, с которой всё началось. Ночь, когда двум учёным удалось стабилизировать хекстек, ночь, что положила начало их сотрудничеству и дружбе. Самая счастливая ночь в жизни Виктора. — Вряд ли в твоей жизни тоже, — бормочет себе под нос и мрачно хмыкает Вик, на секунду выныривая из воспоминаний и поднимая усталый взгляд на заходящее солнце. Оно ослепляет, и потому так похоже на Джейса. Поэтому Виктор продолжает смотреть, мысленно находясь в недавнем прошлом, воспоминания о котором ранят, словно он проживает их в первый раз. Их общее открытие принесло славу одному лишь Талису. На всех гобеленах, флагах и плакатах — его улыбающееся лицо, знаменитый создатель хекс-врат — тоже он. Нет, Виктор никогда не стремился к популярности или чему-то подобному. Наоборот, искренне радовался и гордился коллегой, способным правильно преподнести миру плоды их усердного труда, в отличие от него самого. В их тандеме всё было идеально, но ровно до тех пор, пока Джейса не пригласили в Совет. Всё пошло под откос, а Виктор даже и не заметил, в какой именно момент друг начал интересоваться политикой и собственным отражением в зеркале больше, чем их совместными исследованиями. Талис словно позабыл о том, к чему они так долго стремились. Вместе. Теперь этого «вместе» словно не стало. Уже на тот момент Виктор начал остро ощущать скорое приближение смерти. С каждой неделей передвигаться становилось всё сложнее, даже опираясь на трость, а и без того впалые щеки ввалились ещё сильнее. Под глазами залегли тёмные круги, а янтарный огонь, горевший в них по юности, кажется, совсем угас. Но замечал ли эти изменения увлечённый наукой мужчина? Нет. Пока однажды, прокашлявшись, не обнаружил на ладони сгусток крови. И это лишь заставило работать, искать решение ещё усерднее. Когда счёт идёт на дни, если не на минуты, другого выхода просто нет. И вот, наконец, результат. Хекстековое ядро, реагирующее на органическую материю. Поставившее Виктора, наконец, на ноги, и... Испепелившее Скай. Смерть ассистентки заставила очнуться. Оглянуться назад и понять, что ядро опасно, понять, что профессор Хеймердингер был прав, и «эволюционировавший» хекстек нужно уничтожить. Но для Виктора, для которого он — единственное спасение, это оказалось непосильным. Пусть этим займётся Совет во главе со своим новым советником, а учёный, всё время скромно остававшийся в тени, просто уйдет... Так, что никто и не заметит. Даже, чёрт возьми, Джейс, которого он так сильно любит. Без шанса на нормальную жизнь, отдалившись от самого близкого человека и убив невинную девушку своими исследованиями, Виктор больше не видит смысла в своём существовании. Мужчина выдыхает, спокойно прикрыв глаза, и заносит ногу над пропастью. — Не помешаю? По телу словно пробегает электрический заряд, глаза неверяще распахиваются, когда за спиной раздается такой родной голос. И память тут же услужливо делится фрагментом прошлого, в котором Виктор той же самой фразой уберёг от самоубийства своего будущего коллегу. — Я... — мужчина переводит дух, осторожно отходит от края, удерживая шаткое равновесие, и, наконец, поворачивается к Джейсу, сверлит его удивлённым взглядом. Талис, усевшийся на выступ рядом, кажется потерянным. Запутавшимся, как и сам Виктор. В глазах — печальная тревога, которая заставляет снова довериться ему, переставая, наконец, сравнивать успешного друга с собой, кажущимся на его фоне таким жалким. — Помнишь конкурс выдающихся изобретений? — первым нарушает молчание Джейс, припоминая забавный момент из ещё беззаботных времён. И Виктор диалог поддерживает, не особо весело усмехается, доставая из памяти мелкие детали. Разговор немного разряжает тягостную обстановку, но сам по себе утыкается в её причину. Им обоим от неё никуда не деться. — Тогда всё было просто, — хмыкает Талис, качая головой, погружая обоих в тяжёлые мысли, через которые красной нитью тянется лишь одно: «Что же мы натворили?». — Ты должен уничтожить его, — выдыхает Виктор, собрав всю свою смелость для того, чтобы наконец озвучить это нелёгкое решение. — Хекстековое ядро. Я сам... Не могу, — голос дрожит, руки едва заметно подрагивают. Он с трудом поворачивается к другу, а в глазах мольба болезненно искрится. Последняя надежда. — Ты должен. Прошу. — А как же твой недуг? Без ядра ты... — чуть было начинает Джейс, но в смятении замолкает, прерванный хриплым кашлем коллеги. — Пообещай мне, — с длинной паузой между словами. Со всей твёрдостью, на которую хватает угасающих сил. Талис несколько секунд глядит в чужие глаза. Сомневается сам, но в них видит только отчаянную решительность. В горле ком как будто застревает, слова даются тяжело: сложно обещать то, во что сам едва ли веришь, но... — Ладно, ладно. Я обещаю, — наконец сдаётся Джейс и поднимается на ноги. Подходит ближе, сочувственно глядя на друга, не сильно, словно бережно, хлопает того по плечу и снова замирает, вслушиваясь в слабый и тихий голос. — Мы потеряли себя и нашу мечту. В погоне за величием мы разучились делать добро, и должны всё исправить. Не ясно, как, но чувства и хаотичные мысли, не дававшие покоя столь долго, теперь вылились во всего одно короткое предложение. А исправить, и правда, нужно многое. От опасного хекстекового ядра до их собственных чертовски запутанных отношений.