Голубые волны.

      Когда мы всей весело переговаривающейся компашкой ввалились в кухню, сказать что мама была удивлена — значит, ничего не сказать. Молли Уизли выглядела так, как будто её только что током шибанули. Интересно, с чего бы это?       Мы сели обедать. За столом Перси и Рон наконец рассказали что видели, это оказалась довольно красивая, по их словам, улица с множеством различных лавочек и мастерских. Как я поняла, базар начинался оттуда. Потом близнецы рассказали что видели мы. — Ну, Джинни, а тебе понравилось в маггловской деревне? — спросила мама, наконец поворачиваясь ко мне. — Да, это было очень интересно! — сияя глазами сказала я, отправляя в рот ложку какого-то очень вкусного на мой взгляд супа. — Особенно мне понравились фасады зданий, так бы и зарисовала их на месте, если бы бумага с карандашом там была!       И только после этого я осознала какую дичайшую глупость ляпнула. Джинни! И знает такие слова! Да ещё и рисует! Нет, я конечно понимаю, дети любят рисовать, лепить, мастерить всяческие такие штучки, но не так же об этом заявлять! Захотелось треснуть себя по лбу. А когда вся семья уставилась на меня как на восьмое чудо света, то и вовсе пойти и постучать головой об стенку. Может так мозги на место встанут? Хотя не, бить Джинни головой об стену не хочу, мне её жалко, не моё же тело… или моё… Я ещё не разобралась! — Джинни, с тобой всё в порядке? — спросила немного посветлевшая тоном лица мама. — Не знаю, — честно ответила я.       Потом в полном молчании я доела суп, убрала тарелку в раковину и ушла в комнату, а мама с братьями остались сидеть на кухне.       Я аккуратно закрыла дверь и направилась к кровати. Но на половине пути передумала меланхолично валяться на покрывале и направилась к туалетному столику, за красками, кисточками, бумагой… в общем за всем, чем у меня обычно был забит рюкзак до переселения в тело рыженькой. Достав всё, что было в ящике, я разложила это на столе. Так, и что же мы имеем?       На столике лежала коробка акварельных красок, папка белых акварельных листов формата А4, связанные резинкой для волос кисточки, довольно хорошие кисточки, надо признать и пенал. В пенале обнаружился набор карандашей всех цветов радуги и больше, а так же ластик и простой карандаш. Вздохнув, я отодвинула всё лишнее на край стола и принялась рисовать отпечатавшиеся в памяти фасады, образы людей — улицу одним словом.       Не знаю как долго я так просидела, но солнце за окном успело порядочно опуститься и мне пришлось включить свет. Только после этого я заметила что маленько увлеклась. На столе лежало два листа. На одном была изображена улица, по которой прошли мы с близнецами. Рисунок был полностью раскрашен цветными карандашами, я решила не отвлекаться на хождение за водой для акварели. Второй рисунок представлял собой незаконченную сценку из жизни деревенского базара, разумеется по описанию Рона и Перси и моему представлению. И его я собиралась раскрасить акварелью.       А для этого нужно было выйти из комнаты, чтобы набрать воды. Но уходить как-то не хотелось, как будто если я сейчас встану, то больше к этой работе вернуться не смогу. Вот, надо было подумать и набрать воды сразу, эх. В следующий момент постучали в дверь и в комнату просунулась голова Фреда. Или Джорджа, я ещё не разобралась как их различать. — Джинни, тебя мама зовёт, она на кухне, — после чего рыжая макушка брата мазнула взглядом по комнате и скрылась из виду.       Я пожала плечами и со вздохом поднялась из-за стола. Похоже, закончить эту иллюстрацию мне не светит. Ладно. Спускаясь по последнему пролёту лестницы я услышала голоса. — …ну а на столе лежали краски листочки с рисунками и карандаши. Всё.       Я остановилась и прислушалась. Интересно, зачем моего братца спросили об обстановке в моей спальне? — То есть, Джинни занималась рисованием? — спросил незнакомый мужской голос. — Да, — ответил брат-близнец. — Ох, миссис Уизли, я конечно, хорошо понимаю, что вы беспокоитесь за свою дочь, но уверяю вас, от укуса гнома с Джинни ничего не случится, — со вздохом констатировал мужчина.       Я присела на корточки, теперь мне было видно всё происходящее на кухне. Там было всего трое человек: брат, стоящий у окна, мама и маг, сидящие за столом. Маг был сед, солиден, но при этом ни капельки не напоминал Дамблдора. — Поверьте мне как квалифицированному целителю, - добавил маг. — Но с чего же вы решили, что с девочкой что-то не так? Я считаю, это вполне нормально в её возрасте — хотеть рисовать. — Но раньше она совершенно этим не интересовалась, — сказала мама. — Да ещё и эта удивительная смена её поведения. Раньше всегда делала только то, что я попрошу, мечтала… — мне показалось, или она хотела сказать «о Поттере»? — А сегодня, как будто совершенно другой человек…       Мне стало жалко маму. Всё же, для неё это наверное слишком большой удар — такие резкие изменения в моём поведении. Решив не искушать судьбу, которая вполне могла подослать мне кого-нибудь, кто меня спалит, я встала и довольно бодро топая по ступенькам спустилась на кухню. — Мама, ты меня звала? — потом перевела взгляд на мага-целителя (мысленно усмехаюсь проскользнувшей ассоциации, да, Кэяру, постарел ты знатно) и изобразила удивление. — Ой. — Джинни, это мистер Элдриж, — представила мага мама. — Здравствуй, — поздоровался мистер Элдриж. — Ты ведь Джинни, да? — Здравствуйте, да, я Джинни, — ответила я. — Иди сюда и присядь, — попросила мама, отодвигая стул.       Я подошла к столу и села напротив них с мистером-целителем. Похоже, что сейчас начнут допрос. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мистер Элдраж. — Нормально. — Голова не кружится, не болит? — Нет.       В общем, меня немного помучили вопросами по типу «с тобой всё хорошо?». А потом задали вопрос, ответ на который я ровным счётом не знала: — Можешь показать куда тебя вчера укусил гном? — спросил престарелый маг. — Ээ… — я растеряно посмотрела на маму, надеясь что она скажет мне что делать и о каком таком укусе гнома говорит целитель. — Дорогая, покажи руку, — сказала мама.       Я посмотрела на свою левую руку. Абсолютно гладкая кожа, ни шрамика, даже непривычно. На правой тоже ничего не оказалось и я вытянув вперёд положила руки на стол. — Мам, а о каком шраме вы говорите? — может мне уже наконец объяснят в чём дело? Сама я что-то думать не очень хочу.       Миссис Уизли тут же встала со своего места и подошла ко мне. Проверила сначала одну руку, потом другую. И как и я ничего не нашла. Мама нахмурилась и повернула растерянное лицо к целителю. — Ещё вчера на левой руке у неё был след от зубов гнома, вот в этом месте, — сухой палец полной женской руки ткнулся в мою руку в месте где под кожей был скрыт сустав кисти.       Опасно однако. Если бы гном укусил меня посильнее, то мог бы задеть вену и запустить инфекцию, — мало ли каким бешенством он болел — а то и вовсе сустав повредить. Конечно, сустав бы быстро восстановили с помощью магии, уверена, в «Святом Мунго» работают маги получше того же Локонса и в арсенале зелий имеется не только «Костерост», способный заново вырастить кости. — Хм, — нахмурился мистер Элдраж, доставая из кармана какую-то потрёпанную книжечку. — Джинни, ты можешь описать мне гнома, который тебя укусил? — Мама, о каком гноме говорит мистер Элдраж? — обратила я недоумённый взор на миссис Уизли. Нет, я конечно уже догадалась, что это тот гном, о котором они говорили в моё отсутствие, который меня укусил, но не заявлять же об этом. — Милая, ты разве не помнишь? Вчера ты с братьями разгномливала сад и один из гномов тебя укусил, — не менее недоумённо ответила мне мама. — Не помню, — совершенно честно ответила я. — Ох, — только и сказала мама, садясь обратно за стол и горестно прижимая ладони к щекам. — И это не помнит. А вдруг она всё забудет?       Последнее уже было обращено к лекарю, который что-то записывал в свой блокнот. — Мне нужно провести поверхностную диагностику, — сказал наконец мистер Элдраж.       После чего встал, подошёл ко мне и стал водить вокруг меня палочкой, время от времени бормоча какие-то невнятные слова. Предположительно — на латыни. Палочка при этом время от времени выдавала что-то на подобие «Люмоса» разной величины, яркости и оттенка. Спустя какое-то время, обозначенное мной как пять минут, маг вернулся к столу, поставил на него вынутую из кармана бутылочку какой-то невнятной розовой жидкости и пододвинул ко мне, попросив выпить. Я, как хороший пациент, взяла бутылочку, открыла её и… скривилась. — Пфе… что это за ужас, — я зажала нос, пахло трупами. — Это «Меморья», зелье восстанавливающее память, действенное, но увы, плохо пахнущее, — пояснил целитель скорее для мамы, меня в расчёт, понятное дело, пока не брали.       Я зажмурилась и сделала глоток этого розоватого нечто. Удивительно, но на вкус это было не так плохо как на запах. Было похоже, что я пью разбавленное и не сладкое варенье из орехов. Только я не поняла каких. Поэтому сделала ещё глоток. Хм, это определённо миндаль, мне понравилось. И только я собиралась глотнуть ещё странного зелья, как услышала предупреждающий голос: — Думаю двух глотков тебе будет достаточно.       С некоторым сожалением (?!) я поставила бутылочку обратно на стол. После этого посмотрела на чего-то ожидающего мага. — Ты что-нибудь вспоминаешь? — спросил меня целитель. — Нет, — ответила я, ощущая небольшое жжение в левом запястье. Интересно. — Хорошо, больше не буду тебя задерживать, — как-то разочарованно сказал маг-целитель. — Можешь идти, Джинни, — сказала мама. — Хорошо, — я встала и направилась к лестнице.