Голубые волны.

— Ну, садись, буду рассказывать, — со вздохом сказала мама, наливая мне чашку ароматного травяного чая и ставя на стол кексы.       Братья, папа и Гарри уже разошлись по своим комнатам и на кухне остались только мы с ней.       Я безропотно села на ближайший стул и пододвинула к себе корзинку кексов с чашкой чая. Похоже, сейчас я буду слушать очередную, но реалистичную и правдивую сказку о дальних родственниках, а слушать сказки без вкусняшек, я считаю, — варварство. — Человек, к которому мы заходили относить заказ, тот старичок всё время повторявший про Прюэттов… — начала мама.       В общем, из её рассказа я выяснила, что этот старик, никто иной как мой прапрапрадед — Геральд Рудольф Кристиан Джон Грейс-Гриффиндор. На вопрос о легендарной фамилии мама сказала что сама не знает и если я ещё раз его встречу, то могу сама спросить. Так вот, у этого трижды прадедушки была сестра, мама сказала что помнит, что её все называли тётушка Гретта. Её родители, против её воли, а так же не взирая на протесты сердобольного старшего брата-близнеца, выдали тётушку Гретту замуж за одного из предков Прюэттов, из-за чего прадед до сих пор на них и сердится. Ещё, не смотря на всю любовь к сестре, он был колючего нрава и имел свои, весьма странные по мнению некоторых, «пунктики». В общем, дед у меня, как я поняла, не сахар и даже не соль. Перец.       После вопроса о том, почему прадед ещё жив, мама развела руками, мол, «ну волшебник же». На этом вопросы у меня временно кончились и я уткнулась в кружку чая. — Джинни, — я подняла глаза на маму. — Откуда ты знала что у мистера Локонса есть сердце вейлы?       Мне даже показалось что сработал какой-то крючок и ловушка захлопнулась, но я решила что это звуковая галлюцинация. — Что тебе сказал целитель Августус? — спросила её я, не отрываясь от чашки и стараясь следить за своими движениями и не дёргаться лишнего. — Он ведь сказал что я не совсем я?       Мама растерялась. — Исходя из его слов, могу сказать, что я не знаю, откуда в моей голове мысль о том, что у мистера Локонса есть сердце вейлы, — продолжила я. — Но учитывая твою реакцию на это известие, это действительно так. Насколько мне известно, эффект влюблённости пропадает, когда человек узнаёт чем его чувства вызваны. — Ох, — мама вздохнула и приложила ладонь к губам. Некоторое время она сидела молча, тревожно сверля взглядом столешницу. — Хорошо, я тебя поняла. Допивай чай и иди спать. — Хорошо, мама, — ответила я, одним глотком опустошая чашку и догрызая уже подсохший кекс. — Спокойной ночи.       Я встала со стула и направилась к лестнице, на первых ступеньках меня догнало ответное пожелание сладкого сна. Я поднялась в свою комнату и почти сразу вышла в ванную.       Маме предстоит ещё очень многое понять и осмыслить. Похоже, что слова целителя сначала не слишком сильно её задели, но после этого разговора она начала лучше понимать происходящее. Мне же в свою очередь уже довольно скоро нужно будет отправляться в Хогвартс, и желательно хоть капельку подготовленной к опасностям второго года. Помнится, во всех фанфиках про попаданцев в мир ГП, которые вселялись в канонных персонажей, априори имеющих какие-то книги про магию, они тут же принимались её изучать. Отнюдь, это не наш случай. Учитывая то, что мама, а возможно уже и папа, осведомлены о том, что со мной. Да и лень как-то было. Я, конечно, собиралась начать жизнь с нуля и стать хорошей пай-девочкой (нет), но пока что это не продвинулось дальше ежедневной охотной помощи маме на кухне и утренней зарядки, вкупе с довольно ранним пробуждением — семь часов утра.       Умытая и почти что свежая, я вернулась в свою комнату и сразу же забралась в кровать, по-детски положив руки под щеку, эту привычку я выяснила ещё на прошлой неделе. Всё же Джинни была маленькой одиннадцатилетней девочкой, которая обожала Гарри Поттера. Раньше мне эта привычка не мешала, но теперь я случайно поцарапала щеку кольцом, данным мне мамой, которое я так и не вернула — забыла. Колечко было простым, сделанным из меди, с вставленным голубеньким камушком. Как по мне, это было совершенной безвкусицей, но оно чем-то напоминало мне мою семью, так что я решила что если мама разрешит, то я оставлю его себе. Всё же, она мне его дала.       Следующее утро для меня началось с огромных недоумевающих глаз и мокрой от пота подушки. А виной всему был сон, который был определённо очень реалистичным. По этой причине всё оставшееся утро я ходила молчаливая и пытающаяся понять что это было. Мне снились какие-то странные котлы, расставленные рядами и варящиеся в них зелья, временами побулькивающие и взрывающиеся цветными брызгами. Вокруг было ужасно тесно и свет шёл только от зелёного пламени, нагревающего котлы. Откуда-то сверху свисали связки различных засушенных трав и растений и животных шкурок. Ещё рядом с каждым котлом стояли чёрные колченогие косые табуреты, на которых находились банки с чем-то подозрительно напоминающим глаза… От воспоминаний об этом меня передёргивало.       Но к обеду я не выдержала собственных терзаний и рассказала маме об этом сне. Она нахмурилась и дала какую-то таблетку, сказав выпить её перед сном. Как я подозреваю, это подобие обыкновенного успокоительного по типу глицина. В остальном день прошёл почти как дни прошлой недели. Я доделала модельку Ходячего замка из аниме Хаяо Миядзаки — её чертёж и указания по изготовлению неожиданно нашлись в одной из одолженных у близнецов книжек. Удивляться этому уже не было никакого желания, тем более что я знаю что этот мир несколько отличается от канона. Мама «оживила» моё творение и мы пол часа любовались бегающим туда-сюда по дому бумажным домом на ножках, отдалённо напоминающих лапки «избушки на курьих ножках».       А на следующий день мама плотно взялась за обучение меня зельеварению. Меня заставили целый день учить рецепты самых простых зелий и отваров, параллельно показывая как всё это готовится. Все остальные дни до конца месяца, включая выходные, были потрачены на то же самое. Пока братья и Гарри отрывались во всю, я корпела в материнской лаборатории над книгами. Не сказать, что мне это не нравилось, это было очень увлекательно и познавательно, но каждый раз когда я выходила обратно на белый свет, у меня дико болели глаза.       И да, у Молли Уизли была собственная подземная лаборатория с сопутствующим ей антуражем в виде ссохшегося почерневшего стола, котла на зелёном огне и обилия чёрных шкафов с весьма и весьма интересным содержимым, разве что не было человеческих «деталей». И меня это, признаюсь, радовало. Не хотелось как-то сидеть с учебниками под присмотром человеческих глаз в банке.       К концу лета я уже могла похвастаться знаниями, способными переплюнуть пожалуй даже Гермиону. Но, разумеется, только в зельеварении. Было похоже, что тот мой сон мама восприняла как знак свыше или сигнал к действию. Про колечко я тоже спросила. Мама рассказала что оно способно видеть ауру, но я ещё не настолько хороша в магии, чтобы эта его опция была мне доступна. Сейчас кольцо работало как защитный амулет, хранящий меня от сглазов, порч и нежелательных взглядов. Мама дала его мне сразу же, как поняла что изменения в моей ауре, которые я не видела, могут привлечь нежелательное внимание.       Последний вечер перед отправкой в Хогвартс был почти канонным. Мама наготовила гору всяческих вкусных блюд, которые, как признался нам с Роном Гарри, он обожал. За все свои две жизни я никогда так не наедалась. Но когда мама подала к чаю пудинг, я не смогла заставить себя от него отказаться и в итоге десерт был съеден почти в две наглые морды: в основном ели мы с Гарри. Остальные довольствовались кексами и какой-то очень вкусной тягучей сладостью, название которой я спросить не догадалась. Затем, Фред с Джорджем достали из-за ближайшего мешка с овощами филлибустеровский фейерверк и ещё пол часа мы наслаждались летающими по кухне красными и синими звёздочками. Как-то незаметно прошло время и зевающий Рон пододвинул осоловевшей мне большую кружку горячего шоколада. Мы синхронно выпили его и поплелись наверх. Уже засыпая, я поняла что завтра придётся кружиться в темпе вальса, ведь я забыла собрать чемодан. *** — Джинни! — кричала с кухни мама. — Спускайся, получишь свою порцию бутербродов и можешь идти обратно! — Угу, — промычала я, пытаясь понять как уместить в мамином чемодане, пускай и с небольшими чарами расширения, все свои вещи, но поняв что она наверняка не услышала, повторила. — Сейчас спущусь!       Я оставила свой чёрный чемодан и сайгаком понеслась вниз по лестнице, попутно протарабанив в двери братьев, которым уже пора было вставать, но они, почему то, этого ещё не сделали. Вслед мне донеслись недовольные сонные вопли о «слонопотамах». На кухне мама выдала мне шесть бутербродов с ветчиной и сыром и столько же с джемом, вручила чашку чая и сказала не вертеться под ногами.       Пока она готовила завтрак для близнецов, спустившихся первыми из братьев, я молча сидела в углу и разглядывала еле-еле розовеющее небо за лесными вершинами, меланхолично пережёвывая бутерброд и запивая его ягодным чаем. Через пятнадцать минут все окончательно проснулись и дом превратился в гудящий муравейник. Я доела свой завтрак, помыла за собой чашку и поднялась обратно в свою комнату.       Почти упакованный чемодан встретил меня весело бликующими застёжками и почти уложенными вещами. Это меня удивило. Когда я уходила, чемодан был абсолютно пуст. — Я сложила твои вещи и немного подправила чары, наложенные на чемодан, — в дверях появилась мама, и прежде чем я успела её поблагодарить, она скрылась на лестнице, крича Перси, чтобы он быстрее освободил ванную.       Я сделала все гигиенические процедуры ещё когда мама только проснулась, — самовнушение заставило меня проснуться чуть раньше мамы, поэтому теперь мне оставалось только собрать вещи. Сложив в чемодан учебники и некоторые личные вещи, в которые входили и краски с альбомом, я закрыла крышку и защёлкнула застёжки. Удивительно, но мой чемодан был самым маленьким по размеру. В комнату заглянул папа. — О, Джинни, ты уже собралась? — спросил он, вытирая рукавом чёрную полоску под носом, видимо, возился с машиной. — Ничего не забыла? — Ничего, я всё взяла, — ответила я, вспоминая что я положила, а что нет. — Доброе утро, кстати. — Ох, доброе, доброе, — ответил папа, немного подрастерявшись. — Ну, тогда, давай отнесём его к машине. — Угу, — я подтащила чемодан к порогу, он казался тяжеловатым. — А может стоит просто отлеветировать? — Хм, отличная идея! — просиял папа, похоже он представлял как ему приходится таскать чемоданы всех братьев, а тут я подкинула вариантик попроще.       Папа направил на чемодан палочку и вместилище моих вещей поднялось в воздух. Мне захотелось уметь так же. Мы отнесли чемодан к голубому «форд-Англия» и папа поместил его в магически увеличенный багажник. Проследив что с моими вещами всё хорошо, я вернулась обратно в дом, допускать «волшебного опоздания» мне как-то не хотелось. — Фред, а ты свою метлу взял? — спросила я, проходя мимо комнаты близнецов. — Джордж, надеюсь, я смогу увидеть ваши фокусы с петардами. — Большое спасибо, сестрёнка, — меня взлохматило сразу две благодарных руки и я отправилась обратно на кухню, чтобы поправить причёску в зеркале.       В итоге, до вокзала Кингз-Кросс мы добрались с неплохим запасом времени, составлявшим пол часа. Папа сходил за тележками, что важно, без неожиданного приступа инфантильного восхищения «какие умные маглы!». Мы сгрузили весь багаж на тележки и направились к барьеру между девятой и десятой платформой. — Перси первый, — сказала мама, — посмотрев на часы над головой — времени оставалось прилично.       После Перси в барьере растворились папа и близнецы, остались только мы с мамой и Рон с Гарри. — Мам, может Рон с Гарри пойдут первыми? — спросила я, неожиданно в животе собрался неприятный нервный комочек, предвещающий большие неприятности. — А мы за ними? — Хм, можно и так, — согласилась мама.       Мальчики кивнули друг другу, разогнались, направили свои тележки на барьер и… прошли. Я незаметно выдохнула. Отправлять брата и его друга на нестабильной и опасной машине мне как-то совсем не улыбалось. Тем более если они полетят без меня! Мы с мамой спокойно прошли на платформу 9 ¾ и мама принялась давать нам всем наставления на счёт поведения в Хогвартсе и его окрестностях. Отдельно мне она давала указания по способам незаметного перемещения по замку и маленьким слабостям профессоров, с помощью которых я могла бы избегать различных проблем. — Ах да, вот, — мама положила мне в руку кошелёк. — Он зачарован. Не украдут, не потеряешь, к тому же сможешь достать монету нужной стоимости, — пояснила она, пока я разглядывала чёрный кожаный мешочек с завязочками. — Там лежит три галлеона, на весь год, не расточительствуй. — Спасибо, — улыбнулась я. — Ты самая лучшая мама.       И это была абсолютная правда, в прошлой жизни карманных денег я не получала вовсе.       Мы быстро попрощались с родителями и близнецы помогли мне закинуть чемодан в вагон. Затем они отправились на поиски Ли Джордана, но напрашиваться с ними мне как-то не хотелось, поэтому я заняла одно из свободных купе. — И-извините, здесь не занято? — после короткого стука в купе заглянула каштановолосая мальчишеская голова в больших роговых очках красного цвета. — Не занято, можешь присаживаться, — ответила я, сворачивая из бумаги нечто отдалённо напоминающее самолётик, но это была всего лишь одна деталь от большой конструкции.       Мальчик вошёл в купе и с немалым трудом запихал свой новенький, поблёскивающий зелёный чемодан на верхнюю полку. Он сел напротив меня. Чувствовалась некоторая неловкость, на которую я могла бы вовсе не обращать внимания, если бы не мнущийся ребёнок напротив. — Как тебя зовут? — спросила я, ненадолго отрываясь от своего занятия. — Джейсон Хейли, — ответил мальчик, видимо, расслабившись. Вот и ладненько.       Я перелистнула страницу и взялась за следующую деталь. — А… а как тебя зовут? — спросил Джейсон.       Я задумалась. Интересно, а он знаком с общественной дискриминацией моей семьи? — Джин, — ответила я. — Кстати, хочешь бутерброд? — я кивнула на лежащий тут же на столике целлофановый пакет с бутербродами с джемом. — Д-да, спасибо, — Хейли взял один бутерброд и молча принялся за него. Хм, интересно, а у него это заикание врождённое или от неловкости? А то знала я одного такого человека…       Когда моделька механического быка из бумаги была почти собрана, мальчик дожевал бутерброд и, наконец, спокойно вздохнул. — Очень вкусный бутерброд, спасибо, — сказал он. — Кстати, как там, в Хогвартсе? Моя бабушка говорила, что самый плохой факультет — Слизерин! Там учатся только тёмные волшебники и злодеи. Она сказала, что если я туда попаду, то она очень расстроится. Правда ведь, слизеринцы гады? — Не скажу, — протянула я, убрав книжку и быка в чемодан и взяв бутерброд, кивнула Хейли, чтобы он мог взять ещё один. — Мерлин учился на Слизерине. И разве он гад? — Ну… — смутился мальчик. — В любом случае, плох не сам факультет, а скорее некоторые его обитатели, — наставительно подняла палец вверх я. — А ты на каком факультете? — спросил Хейли, но тут же смутился. — Просто ты так положительно отзываешься о Слизерине, что я подумал… что ты из них… — Что? — удивилась я. — Я первокурсница, меня ещё не распределили. — Что-о? Правда-а? — вылупился на меня уже совсем осмелевший мальчик. — А я-то думал! Ты так уверенно держишься, я думал, ты как минимум второкурсница! — Хах, всем нам свойственно ошибаться, — хмыкнула я.       Мы с Хейли уже во всю болтали и обсуждали куда мы можем попасть, — хоть мне временами и приходилось одёргивать всё ещё «не любящего» слизеринцев мальчика и вставлять свои, более взрослые, замечания. Дверь купе с грохотом отворилась и нам предстал он — заносчиво-прекрасный Слизеринский принц, которого играл мистер Фелтон.