Голубые волны.

      Следующее утро началось для меня с головной боли. Как будто я вчера весь день провела на солнце взрослый человек сказал бы, что он вчера весь день бухал. Я кое-как села на кровати и потёрла руками лицо. Посмотрев по сторонам, я обнаружила что все мои соседки ещё спят. Посмотрев на присутствующие над входной дверью массивные древние часы с кукушкой, я обнаружила, что на данный момент шесть утра. Интересно, с какого перепуга я так рано проснулась?       Пользуясь ситуацией, я осмотрела комнату, в которой мне предстоит жить ещё целых семь лет. Кроме пяти огромных кроватей с балдахинами, включая и мою, были три шкафа, пять тумбочек — у каждой кровати по одной, большой ковёр призванный изображать ковровую дорожку, уже упомянутые часы, зеркало на стене рядом с небольшой дверью, предположительно, ведущей в ванную. И всё это хоть в малой степени, но напоминало о нашем факультете своим цветом.       Я встала с кровати и, прихватив средства личной гигиены, направилась в ванную. Думаю, когда проснутся мои соседки, будет не протолкнуться от опаздывающих на завтрак девочек. Закончив с приведением себя в порядок, я вернулась в комнату и тут же наткнулась на одну из своих соседок, которую вчера не рассмотрела. Она сидела на собственной кровати. — Доброе утро, — поздоровалась я. — Доброе, — посмотрела на меня девочка с двумя чёрными косичками и серьёзными серо-голубыми глазами, прячущимися за стёклами очков. — Элеонор Рэйзо. — Джин Уизли, — представилась я. — Я слышала, — кивнула Элеонор. — Профессор Макгонагалл очень странно оборвала себя, когда называла твоё имя. Это ведь сокращение? — Да, полное имя — Джиневра, — согласилась я. — Понятно, — она кивнула на посапывающих остальных девочек. — Как думаешь, будить их? Вон та, что у противоположной стены — Хелен Уильямс, очень склочная по-моему. — Хм, кстати, — я вспомнила, что вчера так ни с кем не познакомилась, кроме мальчиков. — Можешь меня со всеми заочно познакомить? Было бы неплохо знать кто здесь кто. — Конечно, — согласилась Рейзо. — Её, — она указала на кровать по другую сторону от моей. — Реджина Вирейн. Из её рассказов понятно, что она дочь каких-то влиятельных магов. Не советовала бы с ней препираться, в миг окажешься в долгах. А судя по твоему семейному положению, уж извини за грубость, тебе это совершенно не желательно. А это Микки Смит. Как мне кажется, ей самое место на Хаффлпаффе. — А тебе на Когтевране, — усмехнулась я. — Спасибо за информацию.       Довольные завершением разговора, мы разбудили девочек и продолжили собираться на завтрак, до которого, кстати, было не больше получаса. Мисс Уильямс оказалась действительно склочной особой и за эти самые полчаса успела разругаться с мисс Вирейн, прикопаться к мисс Смит и высказать своё недовольство мной. Сломала же свои зубки она о Рейзо, тихо выдвинувшую ей какой-то малопонятный мне аргумент. Действительно, Элеонор самое место на Когтевране. Надев мантию со вставками цвета своего факультета, я направилась вниз по лестнице. — Джин, — помахал мне из кресла заспанный Джим-Блэк. — Доброе утречко! — Доброе утро, Джин, — поздоровался Хейли, стоящий рядом с креслом Итана. — Доброе, — ответила я, подходя к ним.       Следом за Перси, появившимся в гостиной факультета ровно в семь-ноль-ноль, мы направились уже пройденным маршрутом в Большой зал. Именно тогда я вспомнила, что не написала маме на какой факультет я попала. Надеюсь, братья об этом в своих письмах тоже умолчали, я бы хотела сообщить об этом сама.       На завтрак нам давали овсянку, яичницу с беконом, хлопья неизвестного производителя и тосты, предполагалось что мы должны будем запивать это всё тыквенным соком. — Эх, чаю бы, — вздохнула Реджина, прискорбно поджимая губки и отодвигая стакан с соком, предпочтя съесть тосты всухомятку. Какому-то старшекурснику стало её жаль и он направил на один из стаканов волшебную палочку. После того как он произнёс какое-то заклинание, которое я не расслышала, сок в стакане забурлил и прямо на моих глазах превратился в чай. — Кто ещё хочет чай? — довольно громко спросил этот самый старшекурсник, кивая благодарной Вирейн. — Можно мне? — синхронно спросили мы с мальчишками, поднимая руки.       Старшекурсник кивнул, а следом за нами стали подниматься ещё руки. — Вот ваше расписание, не опаздывайте на уроки, — менторским тоном произнесла девочка с каштановыми кудряшками, выдавая нам листы с расписанием. — Доброе утро, Гермиона, — поздоровалась с ней я. — О! Джинни! — удивилась она. — Как это я тебя не узнала? — Вполне ожидаемо, — я поморщилась от не совсем приятной мне теперь формы моего имени. — Ты же меня всего раз видела. — Хаха, прости-прости, — непонятно с чего развеселилась Грейнджер.       Я же посмотрела на неё несколько обиженно. Не заметив моего взгляда, лучшая ученица поколения удалилась к Рону и Гарри, на бегу выдавая остальным сидящим за столом листы. — Ты её знаешь? — спросил Хейли. — Да, разве можно не знать Гермиону Грейнджер, лучшую ученицу столетия, — пробормотала я, громче пояснив другу. — Да, это Гермиона, она дружит с моим братом, мы пересекались на Косой аллее. — Понятно, — кивнул Джейсон.       В этот момент раздался слаженный совиный клич, и в Большой зал, через специальные окна под потолком стали влетать сотни тысяч сов. Многие просто кидали посылки и письма с высоты, но были и такие, которые приносили послания лично адресатам. В основном посылками были свежие газеты «Ежедневного пророка», которые я видела и дома, правда там они по утрам появлялись из камина, что мне определённо нравилось больше. Проще очистить газету от золы, чем от каши. — О! Бабушка прислала конфеты! — обрадовался Джейсон, когда огромный серебристый филин с горящими жёлтыми глазами принёс средних размеров посылку, обмотанную упаковочной бумагой. Но вопреки моим ожиданиям, Хейли не стал тут же её открывать, сказав что покажет что там потом, в гостиной. — Молодец, Бетховен, — мальчик погладил филина по спине и протянул ему тост, в который тот с удовольствием вцепился. — Это твой питомец? — спросила я. — Бетховен? Нет, он бабушкин, — улыбнулся Хейли. — У меня ещё нет питомца. — У меня тоже, — синхронно выдохнули мы с Итаном. — А кого вы хотите? — спросил Джим-Блэк. — Я хочу кота, — сказал Хейли. — Ну или кого-то похожего, но волшебного… — А я хочу ворона, — сказала я. — Хах, тебе подойдёт, — заулыбался Итан. — Сразу станешь образцовой ведьмой из маггловских сказок! — Ой! Да ну тебя! — нахмурилась я. — Может у меня вообще змея будет! Или… Или летучая мышь!       Но только потом я поняла что это ещё больше скомпрометировало бы меня и легонько стукнула уже откровенно ржущего Итана по руке.       Закончив с завтраком, и чуть не утопив Итана в чае, мы отправились на первый урок. Это оказалась трансфигурация. И как назло никто из нас не знал где кабинет Макгонагалл. Но ко мне пришла гениальная идея, и я направилась прямиком к Перси, который уж точно должен был знать где какой кабинет. Брат знал, и даже отвёл нас туда, на моё заботливое «а ты на свой урок не опоздаешь?» сказав, что ему к своему классу по пути. — Классный у тебя брат, — сказал мне Хейли. — Хоть и немного суровый… — Ха, у меня самые лучшие старшие братья, — с гордостью за семью ответила я, глянув в сторону удаляющегося Перси. — Все без исключения. Правда каждый в своей области. — А я у бабушки один, — сказал Джейсон. — А у меня только младший брат и куча двоюродной родни, — вклинился Итан. — Правда большинство учится в других школах, потому что мама сказала. Ну а папе как-то всё равно.       Хм, его ситуация слегка походила на проблемы канонного Сириуса Блэка.       За это время мы успели войти в кабинет и сесть на свободные места. Как не удивительно — это были последние парты. Мальчишки сели вместе, я устроилась за соседней партой. Через время рядом остановилась Микки Смит. — Извини, не помешаю? — спросила она, поблёскивая зелёными глазами. У Микки тоже были рыжие, но в отличии от моих кудрявые волосы, собранные в два коротких хвостика. Ещё у неё были веснушки. Всё это создавало впечатление маленького доброго ангела. Я улыбнулась и приветливо махнула на стул. — Без проблем. я Джин. — Я Микки, Микки Смит, — представилась однокурсница. — Эй, пс-ст, Джин, — справа позвал меня Итан. — Урок начался, не шумите. Держи. — Что это? — так же шёпотом спросила я у друга, когда он сунул мне какой-то вытянутый свёрток. — Открой, — посоветовал мальчик.       Я аккуратно приподняла край ткани и заметила поблёскивающий наконечник. — Ты же знаешь, что мы пишем перьями? — спросила я.       На это Джим-Блэк только махнул и сразу же отвернулся к доске. Как оказалось, за это время на учительской кафедре появилась красивая серо-пятнистая кошка. Все вокруг, кроме мальчишек и меня совершенно не обращали на неё внимания. А зря. Кошка спрыгнула с кафедры, в полёте превратившись в высокую ведьму, облачённую во всё такое же зелёное нечто, призванное называться мантией. Профессор прочистила горло и хмуро оглядела класс. Кроме нашего факультета тут были ещё и хаффлпаффцы, которые живо переговаривались между собой, совершенно ничем не уступая гриффиндорцам. Когда же её наконец заметили, в классе повисла звенящая тишина. — Надеюсь, вы успели наговориться, — сурово сказала Макгонагалл. — Не хочу портить себе настроение в начале года, так что на этом занятии снимать баллы за дисциплину не буду. Но, надеюсь, что к следующему занятию вы усвоите урок, и мне не придётся ждать.       После чего она начала объяснение темы. Должна признаться, это было сложно. Как будто я сидела не на уроке трансфигурации, а на алгебре. Все эти нюансы превращений, хвала богам хоть синусов с косинусами и тангенсами не было, иначе я бы точно возненавидела этот предмет. Смит молча записывала за Макгонагалл, мальчики тоже строчили, тихо переговариваясь. Я вздохнула и продолжила рисовать пентаграмму, которую сейчас объясняла профессор. Такое ощущение, что она решила впихнуть в нас знания за весь год в одно занятие. Причём чем дальше, тем больше эта «алгебра» напоминала мне физику, в которой я тоже мало что смыслила. Все эти закономерности и исключения… — Фу-ух, я сейчас помру, — простонала я, откладывая перо и разминая затёкшую и болящую от напряжения кисть, а так же с хрустом разгибаясь. — Кто бы мог подумать что всё настолько сложно.       Перемена должна была начаться с минуты на минуту, и я очень жалела что в классе нет кого-нибудь вроде одного из моих прошлых одноклассников, который бы попросил профессора не начинать следующий пример, потому что времени совсем не осталось. — Хе, да ты, видимо, никогда даже не бралась за учебники? — ухмыляясь спросил Итан. — Балда! — я стукнула его пером по голове. — Меня мама заставила чуть ли не весь учебник зельеварения вызубрить. И там всё было очень даже понятно! — Значит, у тебя совершенно нет предрасположенности к трансфигурации, — примирительно сказал Хейли. — Но есть к зельеварению. — Кстати, а какой у нас следующий урок? — спросила я, конец фразы почти утонул в рёве звонка. — Мётлы, — сверился с расписанием Джейсон, который и так понял о чём я спросила. — У нас есть двадцать минут, можем успеть отнести учебники. — Тогда пойдём.       И мы направились обратно в гостиную. Оставив учебники, спустились во внутренний двор. — Итак, первое и самое главное правило при полетах на метле, — говорила ходящая между нашими рядами профессор Хуч. — Никогда, запомните, НИКОГДА, не отпускайте метлу на большой высоте. Если вы это сделали, считайте что вы как минимум сломали себе руку или ногу. Хуже — если голову. Так же, если вы взлетели не слишком высоко, но понимаете что метла вас совершенно не слушается — аккуратно спрыгиваем. Инвентарь у школы старый, так что правила выполняем неукоснительно. Не геройствуем и не надеемся на удачный случай. Ещё в прошлом году один первокурсник сломал себе кисть руки, только потому, что прослушал правила.       Хм, так вот как в этой вселенной выглядела ситуация с Невиллом Лонгботтомом. Хотя, вполне возможно, что эти правила ввели как раз-таки после неё.       Кроме Гриффиндора на этом занятии был ещё и Слизерин, так что нам явилось «счастье» лицезреть перед собой ухмыляющиеся самодовольные лица слизеринцев. Интересно, а они действительно считают, что они выше нас лишь потому, что оказались на таком факультете? Или это групповая особенность, которую каждый приобретает в процессе «ослизеринивания»? — Итак, чтобы призвать метлу, протяните руку над ней и скажите «вверх»! — профессор показала нам пример и её метла тут же впечаталась в ладонь Хуч.       Мы выполнили указанные действия и хором произнесли «вверх». Мётлы поднялись у всех, кроме какого-то мальчика со Слизерина и Хейли. Джейсон ещё раз позвал метлу и она всё же поднялась. А у того мальчика она так и осталась лежать на земле. Затем профессор объяснила как нужно садиться на метлу и тут же нас оставила, направившись со слизеринцем обратно в Хогвартс и сказав нам тренироваться. В этот момент в моей голове крутилось только одно: «не понял». Это получается, она нас здесь оставила одних. А если кто-то покалечится? А если инвентарь поломаем? Она об этом подумала? Но вполне возможно, что она понадеялась на то, что мы окажемся умными и влипать в неприятности не станем.       Я оседлала метлу и, слегка потянув за рукоятку, начала подниматься в воздух. Остальные поступили точно так же. Кто-то, уже обученный дома, даже поднялся на достаточную высоту и нарезал круги по двору. — Хэй, Джин, смотри как я могу! — крикнул мне Итан с высоты, вдвое превышающей мой рост.       Он поднялся ещё выше и резко нырнул к земле, выправив ручку метлы только почти её коснувшись. Однокурсники-грифы зааплодировали, в то время как слизеринцы брезгливо на него покосились. — Да я сто раз уже видел твой трюк, Итан, — сказал мальчик со столь же чёрными волосами, только уложенными, и зелёными глазами. — И ты им решил впечатлить какую-то девчонку? — Заткнись, Эйдан, — рыкнул на мальчика Джим-Блэк. — Эйдан Джим-Блэк, — представился всем мальчик-слизеринец. — Сводный брат этого олуха.       Во дворе воцарилась тишина, в которой послышался удивлённый свист кого-то из первокурсников. Я, совершенно не зная что мне делать, поднялась на метле немного выше. Отсюда было видно теплицы, тропинку в Хогсмид, в окнах второго этажа мелькали старшекурсники. Я посмотрела вниз. Высоты я не боялась, я боялась упасть. Но, руководствуясь правилами профессора Хуч, я покрепче вцепилась в ручку метлы, надеясь, что это хоть как-то спасёт меня от падения. Люди внизу казались не больше котят. Видимо, я ещё не настолько сильно поднялась, чтобы видеть детей как муравьёв. Решив, что уже достаточно налеталась, я немного наклонила древко метлы вниз и она послушно стала медленно опускаться. Считаю, для одного занятия я сделала достаточно. Оставив метлу в её стойле, откуда мы их брали перед уроком, я вернулась обратно к ребятам.       Увиденное зрелище меня скорее разозлило чем удивило. Братья Джим-Блэки стояли довольно близко и были готовы наброситься друг на друга с кулаками или выпустить в противника по парочке страшных проклятий. Именно тогда я с облегчением вспомнила, что сегодня только первый день, и мы не знаем ни одного захудалого бытового заклинания, не то что смертоубийственного проклятия. — Жалкий, да как ты только смеешь называться моим братом, после того, как попал на другой факультет, — шипел Эйдан. — Вся семья училась и учится на Слизерине. Так нет же, надо было ему выделиться, попал на факультет-противника. Доволен? — Я не просил отца жениться на твоей матери, жалкий недоносок, — рычал в ответ Итан. — Дядя учился на Гриффиндоре, я пошёл по его стопам. Чего непонятного? Боишься что отец совсем перестанет обращать на тебя внимание, когда узнает, что его выкормыш совсем не смог выделиться из всего своего клубка змей? — Ах ты!.. — что Итан, Эйдан так и не успел сказать, во дворе появились две высокие тени, являвшие собой профессоров Макгонагалл и Снейпа.       Вчера я знаменитого зельевара всея Британия как-то не заметила. Но теперь старалась рассмотреть получше. Северус Снейп был точь-в-точь Алан Рикман, игравший его в фильмах. Мантия действительно развевалась при ходьбе, а на лице застыло брезгливое жёсткое, но тем не менее аристократическое в какой-то степени выражение. — Что здесь происходит? — прогремел голос Снейпа. — Что вы устроили? Мистер Джим-Блэк?       Мальчишки, прожигая друг друга ненавидящими взглядами, нехотя отошли друг от друга, почти одинаково стискивая в руках свои до жути похожие волшебные палочки. — Что здесь случилось? — повторил зельевар. — Прошу прощения за то, что вмешиваюсь, но, полагаю, мистер Джим-Блэк и мистер Джим-Блэк не способны сейчас самостоятельно описать произошедшую здесь ситуацию, — вклинилась я. — Я не была с самого начала здесь, так что не знаю полной картины происходящего. И не отказалась бы, если бы кто-нибудь из присутствующих помог профессору Макгонагалл и профессору Снейпу понять что такого случилось, что повлекло за собой конфликтную ситуацию.       Я старалась говорить как можно более нейтрально, чтобы меня не восприняли как защитника одной из сторон, но и не решили что я вклиниваюсь не в своё дело беспричинно. Хотя по сути я и сказала-то совсем немного, лишь скинув на присутствовавших на начале перепалки однокурсников обязательство по объяснению конфликта. Профессора, хмуро сверкая глазами, но тем не менее не перебивая, выслушали меня. — Так кто-нибудь скажет, что здесь случилось? — спросила Макгонагалл. — Да они просто семейные разборки тут устроили, ничего серьёзного, — выкрикнул кто-то из толпы. — Вы разве не обратили внимания на их фамилии?       М-да, думаю, если бы этого языкастого видели, то с его факультета слетело бы как минимум по десятке баллов от каждого профессора. А так, профессора просто позыркали во всех своими неприятными взглядами а-ля «я тебя насквозь вижу» и утопали восвояси. Затем вернулась профессор Хуч, на которую я почему-то была очень обижена. Урок оказался законченным и нас отправили на следующий. Это оказалось Зельеварение. И вновь со Слизерином. Дамблдор что, с Поттера на нас перекинулся? Рон за завтраком обмолвился, что им крупно повезло и у них сегодня только один урок со слизеринцами, и то, он сказал что это что-то лёгкое. Радовало меня то, что это был последний урок на сегодня. А значит после него можно будет спокойно пообедать и идти… делать уроки. Как бы там я ни составляла себе план по развитию себя в исполнительного и активного человека, одна мысль о том, что мне предстоит делать уроки вызывала у меня священный ужас. — Эй, Джин, погоди! — придержал меня в гостиной Итан. — Я кое-что спросить хотел. — Если это касается твоего брата, то на данный момент мне на него абсолютно фиолетово, — сказала я, не горящая желанием разбираться в чужих семейных проблемах. — А, ну… ладно, — сразу как-то сник мальчик. — Мы с Хейли тебя тут подождём.       Я кивнула, видя как друзья вытаскивают откуда-то из-под кресел свои сумки. Поднявшись в свою комнату, я обнаружила складывающую тетради в явно дорогую и брендовую сумку мисс Уильямс. Решив проигнорировать её так же, как и она меня, я направилась к своей кровати, намереваясь забрать с неё сумку с учебниками. Взяв заштопанную мамой вещь, я выложила уже прошедшую трансфигурацию и положила зельеварение, когда услышала тихое и надменное: — И ты не боишься идти на урок к Ужасу подземелий? Абсолютно нелепое отсутствие инстинкта самосохранения. — С чего ты так решила? — приподняв одну бровь спросила я Хелен. — Ты так спокойно собираешься, — протянула девочка.       Складывалось стойкое ощущение дежавю. Как будто Хелен старалась копировать Малфоя-младшего, ведь сегодня из её уст вылетали совершенно похожие фразочки, да и была она… блондинкой. Что ещё больше придавало ей сходство с Драко и некой Хлоей Буржуа, мультик с участием которой крутили по каналам в моём прошлом мире. — Как будто ты трясёшься, складывая учебники, — парировала я, уже на выходе из комнаты. Продолжать новую перепалку совершенно не хотелось, но и оставлять последнее слово за Хелен — тоже. — Ну наконец-то! — выдохнул Итан, вскакивая с кресла и подходя ко мне. — Я уж думал, что тебя там к кровати приклеило. — Очень интересно, — хмыкнула я. — Ну, разве что мисс Уильямс можно посчитать клеем.       Выходя из-за портрета Полной дамы, я в третий раз удивилась нашему первому паролю в этом году. Паролем была фраза: «Убитых словом добивают молчанием». Кажется, я слышала что-то подобное от одного драматурга. Но вполне возможно, что Шекспир тут не из-за какой-то кроссовернутости этой вселенной, а просто потому что он английский драматург. Но дальше рассуждать на эту тему у меня не получилось, потому что мальчики, а в основном Итан, довольно громко, с постоянной оглядкой на меня, стали обсуждать как им не нравится Ужас подземелий, то бишь профессор Снейп.