Голубые волны.

      На утро я чувствовала себя как огурчик. Правда маринованный и ссохшийся до размеров горохового стручка. — Доброе утро, Джин, — поздоровался Хейли на пути в Большой зал, неся в руках толстую книжку. — И тебе доброе, — ответила я, зевая и потягиваясь. Хоть я и умывалась, и причёсывалась сегодня, но было ощущение что мне в глаза насыпали песка, а на голове гнездо, сродни тому, что есть у Гермионы. — Бодрее, Джин, — улыбнулась мне упомянутая Грейнджер. — Сегодня у вас только астрономия, так что весь день вы можете провести как хотите. — М, серьёзно? — спросил заспанный Итан, впрочем, он всегда так с утра выглядит. — Серьёзнее некуда, — усмехнулась «золотая девочка». — Круто, — серьёзно сказал Джим-Блэк, принимаясь за тосты. — Угу, — кивнула я, делая глоток чая.       Да, по общефакультетской просьбе, теперь нам подавали ещё и чай, на зависть остальным факультетам. Хотя что мешает им попросить о том же — загадка.       Раздался слаженный клич и в окна под потолком стали влетать совы. Мне принесли сразу два письма. Одно — от мамы, и я даже уже предполагала что в нём будет. Второе — от неизвестного, но конверт был запечатан гербом школы, так что, я подозреваю, это от директора. Вот чего-чего, а разговоров с Дамблдором мне не хотелось, даже почти так же сильно, как и общения с Локонсом.       Я распечатала мамино письмо. Она писала, что очень за меня беспокоится и боится. Говорила больше слушаться братьев, в особенности Перси, так как он ответственный, и не влипать в неприятности, как Рон или близнецы. Я вспомнила про прошлое письмо, которое мне передал Перси. Но, пошарив в карманах, поняла что выложила его и оставила в комнате.       Решилась открыть корреспонденцию с гербом школы. И это действительно оказалось письмо от директора.       «Дорогая Джинни (я непроизвольно скривилась, так как эта форма моего имени позволялась только членам семьи), нам не удалось нормально поговорить в Больничном крыле. Но я бы всё же хотел с тобой встретиться. Поэтому приглашаю тебя на чай. Подойди к своему декану, она проводит тебя в мой кабинет. Директор Альбус Дамблдор.»       М-да, не густо, но и не пусто. Учитывая все мои канонно-фанонные знания, Дамблдор не просто безобидный дедушка-волшебник. А учитывая то, что этот мир не совсем такой, как прописан мамой Ро, то что ожидать я не знала. — Хэй, земля вызывает Джин! — перед моим лицом помахали рукой и я моргнула. — Повторяю, земля вызывает Джин. — Ох, — я повертела головой и поняла, что наш стол на половину опустел. Большинство старшекурсников уже ушло на занятия и остались только наша параллель и те, у кого были окна, либо они прогуливали. — Джин, — ещё раз позвал Итан. — Что? — спросила я. — Ты свою сосиску будешь? — невозмутимо спросил Джим-Блэк, глазами пожирая мою нетронутую сосиску, к картофельному пюре я тоже ещё не притрагивалась. — Эх, забирай, — вздохнула я, и просиявший мальчик тут же воткнул вилку в часть моей порции.       Закончив с завтраком, я ещё раз вздохнула. Всё это было странно. Нет, я, конечно, понимаю, из-за чего меня вызвал директор, но вот… не знаю, что-то меня в этом письме смущает. Я пригляделась — письмо еле-еле светилось золотистым светом. Значит всё же магия. Интересно только, какая?       Вернувшись в спальню, я прочитала мамино письмо. Там ничего необычного не оказалось, поэтому, я сложила все вещи в тумбочку, сунула палочку в карман, прихватила письмо Дамблдора и пошла искать Макгонагалл.       Но искать декана не пришлось. Страшная, на мой взгляд, ведьма тонкой грозной статуей стояла в гостиной. Увидев меня она кивнула, подзывая к себе. — Вы получили приглашение директора, мисс Уизли? — строго спросила МакКошка. — Да, профессор, — ответила я. — Как раз собиралась отправиться на ваши поиски. — Очень хорошо, — практически незаметно улыбнулась профессор. — Одно из важнейших качеств хорошей ведьмы — исполнительность! Следуйте за мной.       «Исполнительность — одно из главных качеств хорошего офисного служащего,» — подумала я, направляясь за Макгонагалл к кабинету директора. — Лимонные дольки, — пробормотала ведьма, остановившись рядом с горгульей.       Услышав пароль, каменная статуя ожила и отскочила в сторону. Профессор провела меня к лестнице-эскалатору и мы поднялись к двери в сам кабинет. Макгонагалл постучалась, а услышав положительный ответ — отворила дверь.       Моему взору предстал кабинет директора. Ну, в целом, он был таким-же как и в фильмах: много всяких безделушек, много различных вертящихся-крутящихся артефактов, высокие, в пару метров точно, шкафы со стеклянными дверцами, за которыми виднелись различные интересные вещицы. Над шкафами — достигающие потолка ряды картин, живых картин, на которых изображены предыдущие директора Хогвартса, отметила для себя я. Интересно, их создали по похожему принципу, что и дневник? Хм, подумаю об этом позже — я наткнулась на изучающий взгляд директора. — Минерва, можешь оставить нас, — пускай и мягким тоном, но всё же прогнал свою подчинённую Дамблдор. — Джинни, девочка моя, присаживайся.       Я вновь внутренне скривилась. Да, «Джинни» я, похоже действительно, только для семьи. — Спасибо за приглашение, директор, — сказала я, садясь в кресло. — Можете простить мне одну просьбу? — я дождалась благосклонного кивка. — Не могли бы вы не называть меня «Джинни»? Это имя для моей семьи, для всего магического мира я Джиневра, либо просто Джин.       Наверное, директору эта просьба не понравилась. Но это только моя догадка, Дамблдор был слишком хорош для такого неопытного игрока как я. А в том, что всё происходящее в Хогвартсе — долгосрочная партия в шахматы, я не сомневалась. Директор уже который раз меняет соперников, но всегда выходит сухим из воды.       Я поймала себя на том, что чуть не посмотрела Дамблдору в глаза во время своих скрупулёзных размышлений и уткнулась в чашку чая, заботливо поданную мне магией. — Я хотел поговорить с тобой, — начал директор. — Я слушаю. — Как тебе в школе? — Хорошо, не жалуюсь. — Есть ли у тебя друзья? — Да, они хорошие.       Дамблдор едва заметно нахмурился. Это всё было похоже на допрос. — А как тебе учителя? Есть любимые? У кого на уроках не нравится? — Хм, сложный вопрос, — протянула я. — Пожалуй, мне нравится зельеварение, там всё очень просто, главное внимательно слушать профессора Снейпа. И чары, профессор Флитвик очень понятно объясняет, мне нравится. Но трансфигурацию я не люблю, у профессора Макгонагалл очень заумный стиль преподавания, она диктует и задаёт учить формулы, которые нам позже никак не пригодятся… И… директор, не говорите только никому, — я понизила голос почти до шёпота. — Я терпеть не могу уроки Защиты от Тёмных искусств. — Почему же? — «удивился» Дамблдор. — Потому что Локонс несёт какую-то ерунду про свои книжки, вместо того, чтобы учить нас защитным чарам, — насупилась я. — Хм, я думал, что всем нравятся уроки профессора Локонса, — с укором сказал директор, и я почувствовала как будто мне в висок пытается ввинтиться небольшой шуруп.       Я пожала плечами. — Хорошо. А как тебе, нравится колдовать? — Директор, вы что, думаете что чистокровной волшебнице может не нравиться творить волшебство? — произнесла я с искренним недоумением. — Нет-нет, что ты, — пошёл на попятную Дамблдор. — Просто, в свете последних событий, я подумал, что тебе могло бы стать страшно применять заклинания. — Но это не так, директор, — покачала головой я. — Увидев, что я могу… я думаю, если потренируюсь, то смогу сделать и что-то более масштабное и сложное. Но только через пару лет. Целитель Августус сказал, что если я потрачу слишком много сил, то могу выгореть и стать сквибом. Это, конечно, плохо, но…       Я замолчала, покосилась на лимонные дольки, лежащие в вазочке на столе. Не знаю, я такой странный человек, люблю очень-очень горький шоколад, вишню и кислые конфеты. А попробовать лимонные дольки из кабинета самого Дамблдора я уже считала своей мечтой.       Директор заметил мой взгляд, улыбнулся: — Лимонную дольку? — предложил Дамблдор. — С удовольствием, — согласилась я, внутренне ликуя.       Я взяла одну засахаренную лимонку и отправила в рот, счастливо зажмурилась. — У вас очень хороший вкус, директор, — сказала я, протягивая руку за второй вкусняшкой. — Хм, я тоже так думаю. Только остальным почему-то не нравится.       Потом Дамблдор расспрашивал меня о семье, о маме с папой, большое внимание уделил подготовке к школе. — У тебя очень интересная палочка, — наконец сказал директор. — Ты покупала её у мастера Олливандера, не так ли, девочка моя? — Нет, — ответила я. — Мы с мамой заходили в другой магазин волшебных палочек. — А как он называется? Я, уж извини, давно не бывал на Косой аллее, не знаю какие новые магазины там появились, — поинтересовался маг. — Я не помню, мне запомнилось только то, что прежде чем нашлась моя, я перетрогала кучу палочек, думала мозоли натру, — соврала я, накликать беду на мастера, который буквально подарил мне палочку я не хотела. — Хм, вот как? — нахмурился Дамблдор. — Можно я взгляну на твою палочку?       Давать свою палочку в чужие руки совершенно не хотелось. Тем более в руки человека, намерений которого я не знаю. Но, чтобы не вызывать подозрений, скрепя сердце, я вытащила волшебную палочку из кармана ученической мантии и протянула директору.       Дамблдор потянулся за палочкой, но только взяв, тут же отбросил, как будто она была горячей. — Извини, Джин, — сказал директор, левитируя мой инструмент к себе на стол. — Похоже, что твоя палочка из того рода палочек, что признают лишь одного хозяина, и другим даже в руки не даются. Скажи, что это за палочка? «Ага, так я ему и сказала что эту палочку сделали из волоса келпи и вишнёвого дерева…» — Хотя нет, я сам догадаюсь, — неожиданно сменил решение Дамблдор. — Твоя палочка из… — он наклонился поближе к лежащему на столе инструменту и прищурился. — Она из вишни, а для сердцевины использован волос келпи…       Директор нахмурился, похоже, что заметил отличие от подуманного мной. Я прищурилась, в магическом зрении, даруемом кольцом я увидела, как от Дамблдора тянутся золотистые ниточки, опутывают мою палочку. Мне это не понравилось. Я не хочу, чтобы мою палочку изучали все, кому не лень.       Палочка полыхнула синим пламенем ауры и золотистые ниточки сгорели. Директор поморщился. — Хм, очень интересная палочка, — произнёс он. — Я заберу её? — я протянула руку к палочке. — Да, да, конечно.       Убрав палочку в карман, я взяла ещё одну лимонную дольку. Думаю, на сейчас мне хватит. — Что ж, хорошо, — сказал Дамблдор, откидываясь на спинку своего кресла. — Думаю, твои друзья уже потеряли тебя. — Да, пожалуй, я пойду.       Я встала и направилась к двери. Спину мне сверлил изучающий взгляд директора. — Джин! — в меня впечаталось разом два тела. Одно — невольно. — Привет, Джин, прости, я в тебя врезался, — неловко улыбнулся Хейли. — Привет, мальчики, — пропыхтела я, отцепляя всё ещё держащего нас с Джейсоном в объятиях Итана. — А чего это вы так… такие… — Пошли с нами к леснику! — сверкая глазами сказал Джим-Блэк. — К Хагриду? Зачем? — удивилась я. — Туда уже половина наших наведалась, пошли. — А ты идёшь? — я повернулась к Хейли. — Угу, Итан уговорил, — поправил свои очки мальчик. — Хорошо, пойду с вами, — вздохнула я. — Есс! — обрадовался Итан, он схватил нас за руки и потащил в сторону лестниц.       Идя по всё ещё сухой дорожке следом за рассказывающим какие-то небылицы Итаном и хрустя сочным антоновским яблоком (а что это был именно этот сорт мне говорил особенный вкус и цвет, к тому же в прошлой жизни я ими только и питалась), я размышляла. И мысли мои были совершенно далеки от Хагрида и Клыка, которым сейчас Итан пугал Джейсона. — Том мне рассказывал, что зубы у него — во! — описывал собаку Джим-Блэк. — И три головы! И ещё он ростом в два раза выше самого Хагрида! — Ты случаем не цербера описываешь? — вклинилась я. — Его самого, — кивнул Итан. — Его же Пушок зовут, да? — Пушок? Я думал Клык, а Пушок это мастиф… — растерялся мальчик. — Не, мне братья рассказывали, что мастиф — это Клык, а цербер, выходит — Пушок. — Да какой из него «Пушок»! — возмутился Итан. — Он же гигантский! — У Хагрида спроси! — парировала я. — И спрошу!       За этим спором мы дошли до хижины лесника и Хейли, как самый спокойный, а так же не занятый разговором, из нас, постучался. — О! Джинни! — пробасил полувеликан, едва завидев мою кислую физиономию. — И друзей привела, молодец какая. А то весь факультет уже у меня побывал, а ты всё не идёшь, да не идёшь. Проходите, проходите.       Нас впустили в комнату. Здесь тоже царил канон: камин напротив двери, кровать в углу, стол с табуретом и лавкой — в другом. Так же здесь имелось большое окно с выбитым кусочком стекла в углу рамы и обилие различных лесничих штуковин, части из которых я даже примерно не могла подобрать предназначение.       Ещё здесь был большой чёрный гладкошерстный мастиф, расположившийся в углу рядом с камином. Собак я не то, что не любила, недолюбливала. С ними у меня было больше негативных воспоминаний, чем позитивных, так что я предпочла находиться подальше от Клыка. Ещё как-то незаметно вспомнилось, что если собака боится, то может броситься первая и тут же память услужливо подкинула воспоминание о том, что Клык очень трусливый, это если верить книжному Хагриду.       А вот Итан, наоборот, только увидев Клыка, принялся штурмовать полувеликана на предмет клички, породистости и прочих не совсем понятных мне вопросов. — Да вы это, вы садитесь, — пригласил нас за стол лесник. — Я вам чаю налью, с кексами.       Пока кипел чайник, Хагрид рассказывал нам всякое интересное про Хогвартс, много раз упоминал Поттера. Потом, когда было выпито уже по паре чашек и сгрызено примерно половина кекса на троих, Хагрид вспомнил о тыквах, на которые, по канону, Джинни приходила полюбоваться ещё за несколько дней до стычки на квиддичном поле.       Мальчишки тут же оставили чашки и кексы и вознамерились посмотреть на это чудо магического гения. Я же осталась воевать с каменным хлебобулочным изделием. Хагрид ушёл показывать друзьям тыквы, но очень скоро вернулся и хитро на меня посмотрел: — Ты сюда Гарри пришла искать, да?       Я чуть не подавилась чаем, тем не менее взяла себя в руки и спросила: — С чего ты это взял, Хагрид? — Да я это… того… — сразу стушевался полувеликан. — Ты ж того, на поле квиддичном, его защищать бросилась… Да и Рон в прошлом году если о тебе и говорил, то только то, что ты без ума от Поттера. Вот я и подумал…       Всё понятно. Канон сработал. — Ох, Хагрид. На квиддичном поле я испугалась не за Гарри, а за своего брата. Даже скорее за всех троих братьев, ты ведь должен знать, если тебе рассказывали, что там была вся команда Гриффиндора, а значит и Фред с Джорджем. Да и к тому же, год — немалый срок, как думаешь? У меня довольно сильно поменялись взгляды и приоритеты, — последнее я произнесла с горькой усмешкой. В своём мире я так поменяла мировоззрение всего за какие-то пару недель. Хотелось ещё ввернуть что-то в стиле «я вот знала человека…», но вовремя себя одёрнула. — Джин! Джин! — в открытое окно заглядывал Джим-Блэк. — Идём, на тыквы посмотришь! — Джин, они правда очень большие, — рядом со светящейся мордашкой Итана вклинилась бордовая оправа очков Хейли. — Иду, уже иду, — я встала, незаметно сунула в карман каменный кекс — может стать неплохим ночным перекусом, если постараться, — и выскочила на улицу.       Да, тыквы и правда поражали размерами. Уверена, туда бы поместилось как минимум полтора Итана или две меня. И это не сгибаясь. — Ого… — протянула я. — Дутое заклятье?       Хагрид икнул. — Ха-ха, да я же шучу, — улыбнулась я, поворачиваясь к леснику. — Ладно, мы тогда пойдём, нам ещё уроки на завтра надо сделать. — Ага, идите, идите, — кивнул Хагрид. — Вот, кексов с собой возьмите.       Мы взяли с тарелки по кексу и направились обратно в Хогвартс.       Следующие несколько часов мы провели в библиотеке, заканчивая эссе для уроков на завтра. Потом пообедали и Итан утащил Джейсона смотреть на тренировку нашей квиддичной команды. Я отговорилась делами.       Вернувшись в свою комнату, я задёрнула полог и достала дневник Реддла. «Здравствуй, Джин,» — значилось на странице. «И тебе доброго утра. Предлагаю тебе рассказать мне подробнее об этом самом способе,» — вывела на бумаге я. «Что ж, слушай…»       Следующие полчаса я провела за чтением рассказа Тома, который всё писал и писал. Так я выяснила, что Тайную комнату может открыть любой, знающий её местоположение и способный произнести «откройся» на парселтанге. Эту теорию я рассматривала ещё в прошлом мире, так как Рон, не знающий змеиного языка, вполне легко провёл Гермиону в Тайную комнату, к телу василиска. Так же, дневник предложил магически обучить меня парселтангу без ущерба для здоровья и прочих неприятных последствий. Я к этому предложению отнеслась с подозрением, сказав, что подумаю. Том вообще очень сильно заискивал и пытался втереться в доверие. Я же отвечала коротко и по делу, постоянно осаждая пыл дневника. Когда Реддл сказал, что единственной проблемой для меня (это при учёте того, что я соглашусь выучить парселтанг и ещё кое-что) станет то, что вход в Тайную комнату находится в одном из женских туалетов, я лишь сказала что проблем не будет, если открою комнату ночью.       На этом наш разговор был закончен и я отправилась на поиски мальчишек.       Идя по коридору и любуясь погодой за окном — сегодня было на удивление солнечно, я нечаянно в кого-то врезалась. Чуйка сразу же встрепенулась и сообщила мне, что дело пахнет жареным. Пока я сидела на полу и потирала ушибленную пятую точку, кто-то протянул мне руку. — Спасибо. Извиняюсь, я в вас врезалась, — машинально поблагодарила я, следом слыша голос, от которого хотелось уйти как можно скорее: — И кто это у нас? Новая звезда Гриффиндора — младшая Уизли? — нахально протянул Малфой. — Что, слава глаза застлала, не видишь куда идёшь?       Стоящие рядом со слизеринцем Кребб, Гойл и Паркинсон гаденько захихикали. — И сдалась она тебе, Эйд. Бросил бы её, чай не гордая, сама поднимется, — продолжил Драко, обращаясь к человеку, который помог мне подняться на ноги.       Я подняла голову и увидела Эйдана, который всё ещё держал меня за руку, но спустя пару секунд нехотя отпустил и сунул ладонь в карман. — Да я бы только рад, — ответил брат Итана, отходя от меня и направляясь к Малфою. — Да только нормы приличия не позволяют. — И то верно, — хмыкнул Драко, ядовито бросив напоследок: — Ладно, пошли отсюда, пока за нашей звездой её братики не прибежали.       Стоя посреди коридора, я слегка растерянно смотрела как отдаляются слизеринцы и пыталась отделаться от навязчивой идеи. Очень навязчивой идеи. При всех обстоятельствах, что удивительно, совершенно не связанной с василиском.       Мальчишки нашли меня сами, потащив обратно в гостиную и взахлёб рассказывая как ужасно-отвратительные слизеринцы снова пытались мешать гриффиндорцам тренироваться, но появился Локонс и у обеих команд резко пропало желание не то что спорить, вообще находиться на поле и тренировки отменили. Только теперь я вспомнила, что Малфой был в тренировочной форме. Потом Итан зло смотря в окна коридора рассказал, что они видели его и Эйдана, который снова пытался заткнуть брата за пояс и вообще сегодняшняя тренировка оказалась полным провалом. А я поняла, почему Эйдан был с Малфоем.       Незаметно подкралась ночь и Перси собрал весь наш первый курс в гостиной, сказав что ему поручено отвести нас в Астрономическую башню. Он снова вёл меня почти что за руку, временами оборачиваясь, чтобы посмотреть, не отстали ли остальные.       В этот раз с нами были ещё и хаффлпаффцы, так что урок обещал пройти в хорошей компании. Мне в пару дали единственную рыжую хаффлпаффку — Бет Хартленд. Бет, как и все на её факультете, была очень доброй и отзывчивой. У неё, неожиданно для всех, оказались неплохие способности к астрономии. А ещё она была очень живой, если так можно сказать, и напоминала мне одного человека из прошлой жизни, которого я старалась не вспоминать. Мы договорились как-нибудь погулять вместе рядом с озером.       Хоть в нас, ни разу не бывших на уроках астрономии, и кипел нешуточный интерес вперемешку с энергией, каким-то образом не израсходованной за весь день, но к концу урока все уже не скрываясь зевали и тёрли глаза. Вот таких, полусонных нас, Перси забрал с урока и отвёл обратно в гостиную, где мы разбрелись по своим спальням и завалились спать.

***

      Следующие дни прошли относительно спокойно. Разве что, мне пришлось один раз нарушить устав Хогвартса и под прикрытием ночи сбежать в туалет Плаксы Миртл, где я таки дала Тому согласие на изучение перселтанга. И вот тогда я похвалила себя за то, что ушла из спальни. Магическое изучение языка оказалось довольно болезненным. Как головная боль после солнечного удара, только умноженная на два. И как я не старалась, иногда туалет облетал мой тихий хрип. Появления Миртл я не боялась — по дороге сюда видела, как она плыла в сторону ванной для старост.       Когда всё закончилось, я около минуты сидела на полу прислонившись к холодной кафельной стене и отходила. Всё, больше ни за что, никогда не пойду на такое. Лучше уж мне мучиться с изучением языков самой, чем так. «Ну как?» — появилось в дневнике, когда я открыла его всё ещё дрожащими от напряжения пальцами. «Надеюсь, это того стоило,» — ответила я. «Поверь, стоило. Очень даже стоило.»       Я хмыкнула и, не закрывая дневник, по стеночке поднялась и направилась раковинам. Пять минут поисков дали свой результат — на кране, перед которым я сейчас стояла, была выгравирована змейка. «Скажи ей «откройся» на парселтанге,» — ответил Том, на мой вопрос о том, что мне делать.       Я уставилась на змейку и сказала. Лишь через две секунды осознав, что прошипела и сделала это правильно, так как раздался глухой скрипучий звук и раковина выдвинулась вперёд, после чего отъехала в сторону.       Моему взору предстала тёмная огромная труба, уходящая вниз. Как-то резко расхотелось туда лезть, но делать было нечего, назвался груздем — полезай в кузов. Я достала палочку и направила её на себя, пробормотав недавно выученное заклинание левитации. Тело сделалось лёгким и поднялось над полом, контролируя заклинание дальше, я подлетела к трубе и стала спускаться. Я не мальчишка, и по уставу хожу в юбке, а юбка и грязная труба-спуск — понятия несочетаемые, так что пришлось импровизировать.       В самом низу, когда стало немного светлее, я выискала среди кучек костей мелких животных свободный пятачок и опустилась там. Наколдовав небольшой «люмос» и определив направление, я двинулась мимо выбеленных временем кучек костей к округлой двери с железными змеями-решётками. Когда я оказалась в метре от них, змеи ожили и уставились на меня злобными рубиновыми камешками-глазками. Я прошипела «откройся» и они вновь вернулись к исполнению своих обязанностей решётки, пропустив меня в открывшуюся дверь.       Василиск меня поразил. И даже не своими размерами (хоть я и готовилась и представляла насколько он большой, но всё равно ошиблась), даже не тем, что не убил меня лишь раз увидев. Он поразил меня своими, как ни странно, манерами. Да, у этой гигантской змеи болотного цвета, с золотистыми глазами и кожаным воротником были манеры. — Приветствую тебя, Говорящая… — пророкотал василиск.       Я не знала что ответить, с немым ужасом вперемешку с интересом и удивлением смотря на змея, что наклоном своей гигантской головы изобразил уважительный поклон. — З-здравствуйте, — слегка запнувшись, я сделала жалкую пародию на книксен, м-да, учиться мне ещё и учиться. — Чего ты хочешь от меня, Говорящая? — спросил василиск. — Да как бы… — стушевалась я. Ну поймите, не думала я, что змеи такими воспитанными бывают, не думала. — Я чувствую присутствие наследника… — неожиданно поднял голову змей. — Он здесь… он… Здесь.       Василиск покрутил головой и, попробовав языком воздух, легонько ткнулся мордой в мою сторону. Так значит, он Тома и без меня чует? — Эм… я пойду? — я почувствовала себя лишней.       Ничего мне ответить не успели, точнее успели, но не тот, кто мог сделать это вслух. Блокнот неожиданно для меня нагрелся. «Ну что? Ты уже в комнате?» — спросил Том. «Да. Стою перед василиском.» «Отлично! Подойди к стене справа от тебя, там должен быть прямоугольный выступ.» «Ну.» «Нажми на него. Я разработал артефакт, способный подарить мне фантомное тело.» «Обязательно, но не сегодня.» «Не сегодня? — удивился-обиделся дневник. - А когда же?» «Когда придумаю как буду веселиться.» «Оу, понятно. Я подожду.» «До связи.» «Доброй ночи.»       И я закрыла дневник, возвращая взгляд к следящему за мной василиску. — Извините, а вы можете рассказать мне, ваше положение на данный момент? — спросила я. — Могу, — согласился огромный змей. — Сейчас я очень слаб и истощён. Я не питался последние пятьдесят лет и остро нуждаюсь в подпитке как пищей, так и магией.       Ого, так вот почему Поттеру из канона удалось так легко победить василиска — если упростить, то это было форменным избиением младенца. За столь короткий срок, я полагаю, никто бы не смог восстановиться. Реабилитация, насколько я знаю, обычно длится около трёх-четырёх месяцев, и это при условии не очень долгого голодания. — Я открыла Тайную комнату, теперь вы можете покидать её и искать себе пропитание, только пожалуйста, не пытайтесь сожрать студентов… — Я тебя понимаю, — кивнул василиск. - Но что делать с магией?       И этот вопрос точно был испытанием, вот точно. — А разве вы не можете подпитываться от Хогвартса?       Василиск моргнул. — Ты очень сообразительна и верно мыслишь. Но здесь кроется проблема, в прошлый раз, когда комната была открыта. Говорящий намеренно стёр руническую цепочку, что связывала меня с замком. — И как её восстановить? Вы знаете?       Василиск с сожалением покачал головой. — Я не знаю, но знает тот, кто открыл комнату пятьдесят лет назад. — Спасибо за информацию, — кивнула я. — Я постараюсь вам помочь.