Голубые волны.

      Молли Уизли беспокоилась. И беспокоилась очень сильно. Её единственная дочь после несчастного случая в саду стала совершенно другой. Эти поразительные изменения не заметил бы только тот, кто ни разу в жизни не видел Джинни до того случая с гномом. Даже её муж, Артур Уизли, страдающий от проклятия рода, и тот понимал что с Джинни что-то не так.       Но от этого меньше любить свою доченьку Молли не стала. Пускай Джинни больше не просто маленькая временами капризная девочка мечтающая о Гарри Поттере, но она всё ещё её дочь. А Молли ни за что не бросит свою кровь в беде. Да даже если бы и не свою (что, к счастью, не подтвердилось, Джиневра Уизли всё ещё была кровной родственницей Молли и Артура), Джинни была частью семьи, а семью не бросают. Беспокойства добавляли и слова медика о том, что Джинни как бы создала копию своего сознания. Но что с этим делать, Молли пока не знала.       Светлым пятнышком на фоне всего этого беспокойства было письмо от Рона. Пускай оно тоже выражало заинтересованность вопросом под кодом «Джинни», но это хотя бы показывало, что её шестой сын тоже, пускай медленно, но верно избавляется от проклятия предателей крови, снижающего когнитивные способности и дарующего неудачу в определённых вопросах.       Миссис Уизли вновь перечитала короткое, но такое важное письмо от Рона и принялась за написание ответа.

***

      Раздался хлопок и всё помещение заполнил вонючий фиолетовый дым. Но всё это распространялось только на выручай-комнату. За её пределами совершенно точно никто не мог услышать или учуять результатов эксперимента. Об этом близнецы Уизли позаботились в первую очередь. Никто раньше времени не должен узнать о новой линейке конфет, которые помогут сбегать с уроков. Никто. — Джордж, о чём задумался? — спросил Фред, колдуя поток воздуха, разгоняющий туман и запах. — О том же, о чём и ты, братец, — ответил Джордж, помогая брату и поднимая с пола упавшие ингредиенты. — Сестрёнка очень изменилась, — сказал Фред так, будто они продолжали уже давно начатый разговор. По сути, так и было. — Да, и мы заметили это почти сразу, — задумчиво произнёс близнец. — Угу, ещё в тот день, когда она выпросила у мамы прогулку в магловскую деревню. — И её увлечённость созданием бумажных фигурок… — …раньше она ненавидела заниматься чем-то подобным. И рисование… — …до этого всё что она рисовала — это Гарри Поттер. — Да, и её увлечённость Поттером пропала, ещё в то утро. — Она как будто не сразу поняла, о ком мы говорим.       Братья одинаково приняли задумчивый вид. — Как думаешь, может её подменили? — Мы уже об этом думали, если бы Джинни подменили, тест на кровное родство показал бы это. — А если зелье? — Мы не знаем, было ли такое, так что не думаю, что это обсуждение к чему-то логичному приведёт. — Всё же, это наша сестра, не стоит думать о ней всякого слишком тёмного.       Близнецы одинаково и одновременно потёрли лицо и так же одновременно сели в удобные кресла, стоявшие тут же. — Тогда есть ещё вариант с амнезией. Вроде бы об этом говорили колдомедики. — При амнезии может кардинально поменяться личность? — Не знаю, вроде не должна. — Хм, я тоже так думаю. Нужно поискать книги в библиотеке. — Полностью согласен, брат.

***

      Перси кривился, хмурился, убеждал себя и терпел. Терпел, потому что он староста, он обязан быть невозмутимым, непредвзятым, строгим не только к чужим, но и к своим. И его безмерно удивляло и злило то, как легко его младшие братья, все младшие братья, и сестрёнка нарушают правила. А всё почему? А потому, что Перси тоже хотелось бы нарушить парочку.       Например пойти прогуляться в Запретный лес и успокоить нервы. В замке, каким бы он не был большим, почему-то не было ни одного абсолютно пустого класса. Обязательно появлялись то ученики, то привидения, то Пивз, любящий орать всякие гадости.       А ещё Перси хотел поучаствовать хоть в одном приключении. И основная цель, увы и ах, была далека от романтичности. Судя по прошлому году, если проявить себя и это самое «проявление» пройдёт удачно, каждому участнику достанется некоторое количество баллов, что очень помогло бы их факультету, регулярно теряющему баллы за нарушение этих самых правил.       Но Перси никак не мог участвовать в подобных неразумных мероприятиях. Он ведь староста.