Золотая Рука

      Десятый день четвертой луны. Мне снилось, что Королевская Гавань сгорает в пламени.              В этом сне… В нем я не был собой. Я был королевским счетоводом, одним из прислужников Мизинца. Я лихорадочно считал сборы королевских скупщиков шерсти за последний месяц – на носу была зима, обещавшая стать самой холодной на нашем веку, и Мастер над Монетой приказал заполнить королевские склады до отказа. Замерзающие жители столицы вскоре последний грош отдадут за шерстяное полотно. Даже если оно подвергалось кардочесанию, ну или кардованию, как его называли попроще – поговаривали, что пряжа Королевского Прядильного двора, несмотря на цену несколько ниже обычной, подозрительно часто содержит примеси из некачественной шерсти, а сделать такое можно было только с помощью кардов. Кажется, именно поэтому Бейлиш в свое время поспособствовал отмене указа Бейлора Благословенного о запрете кардования…              И вот теперь, кажется, сам Бейлор восстал из небытия, чтобы обрушить на людей свой гнев.              Пока я считал шерсть, прибежал королевский сборщик податей. Одежда порвана на лоскуты, свежие ожоги напоминают уголь, а глаза полны живого, неостановимого безумия. Он даже не говорит – лишь показывает, показывает в сторону Септы Бейлора…              Я видел издали, как обрушилась септа, как горела Стальная улица, как богатый особняк «Золотой Руки» взвился факелом. Казалось, что демон из пекла смеётся над могучим торговым домом, главной занозой в заднице Мастера над Монетой.              В конце концов, что такое один маленький Астор Арджентарио на фоне всех Семи Королевств? Он был малюсенькой иголкой, шпилькой, что по недоразумению застряла в пальце королевского счетовода. Подсчет налогов показывал одну и ту же картину – «Золотая Рука» давала в этом году до одной шестой всех налогов в столице, что было бы много, не давай предприятия под контролем Бейлиша до половины всех налогов. Обескураживающая разница. И эта наглая позолоченная детская ручка портила жизнь всему аппарату Мастера над Монетой…              Потому что пока Бейлиш спекулировал на колебаниях цен, рассаживал на заработанные деньги своих людей по ключевым должностям и за счёт этого снова спекулировал, Астор действовал с противоположной стороны – захватывая все новые и новые цеха, спонсируя на прибыль с них новые лавки и замыкая уже на них все свои финансовые потоки.              И королевский счетовод в этом самом сне не мог не признать, что задумка работает великолепно. Вся четко выстроенная система Бейлиша держалась на спекуляциях – но действия Арджентарио и подконтрольных ему людей позволяли минимизировать прибыль от перепродажи. Бейлиш придерживал сталь из Долины – Астор создавал запасы заранее, и людям Мастера над Монетой приходилось возвращать цены обратно, чтобы товар не лежал на складах мертвым грузом. Бейлиш повышал цены на дерево под разными предлогами – Астор поднимал цены на бумагу для контрагентов, и начиналась настоящая «скачка цен». Скачка, в которой не было победителя.              Или был. Но для этого одна из сторон должна была умереть. Погибнуть, изничтожиться, забыть о своих целях и интересах, пасть жертвой интриг… Или войны.              Кажется, с «Золотой Рукой» именно это сейчас и происходило. Но тут счетоводу пришла в голову безумная мысль.              Без одной стороны не будет второй. Они взаимозависимы. Они обе сгорят. И пожар, подбиравшийся вплотную к резиденции Королевского Световода, лишь утверждал того в верности мысли.       

***

             Поход в бордель со старшим братом, особенно спонтанный, никогда не входил в список желаний Астора.              Их с Ренли походы по борделям были мероприятием запланированным. Лорд Штормового Предела, к неудовольствию лорда Драконьего Камня, частенько ходил в злачные места со своими дружками, однако там он вообще ни о чем существенном не разговаривал. Ну не с Лорасом же ему обсуждать борьбу с агентами Мизинца среди Золотых Плащей. А вот посетить бордель с Астором...              Во-первых, всегда приятно позлить Бейлиша необычными заказами. Оформить что-то экзотическое на нетрезвых Золотых Плащей, в основном из числа купленных Мизинцем и специально взятых Ренли с собой, а потом смотреть, как эти самые купленные Плащи дерутся с охраной борделя. Ренли в шутку называл это «борьбой просторских рыцарей» – шутовской номер с человеком, одетым в костюм-куклу двух рыцарей из Простора, много лет назад был принесен в Штормовые земли людьми Черного Дракона, поддержавшими Лионеля Смеющегося Вихря и скептически относившимся к внутренней грызне лордов Простора. Говорят, помогавший Смеющемуся Вихрю Черная Рубашка, высмеивая боевые качества просторских рыцарей, показывал «борьбу» перед сорокатысячной армией Простора, и говорят, опять же, что это помогло ту битву выиграть.              Во-вторых, в борделях Бейлиша Ренли с Астором могли нести любую чушь, абсолютно не стесняясь. Даже так – они не несли чушь, они дезинформировали врага. Обсуждение потенциальных интриг велось всегда вдали от потенциальных ушей, а вот всякие фальшивые или вовсе абсурдные вещи, спрятанные за правдивыми «мероприятиями», они иногда шпионам всех сортов и расцветок предоставляли. Астор никогда не доверял стенам, Ренли привычку «учителя» перенял ещё в раннем детстве, а потому бордель открывал просторы для фантазии не только в эротических смыслах.              Ну и в-третьих – совместное с Астором посещение борделя снижало количество слухов о наклонностях лорда Ренли до приемлемого минимума. Потому что среди тех, кого заказывали Астор и Ренли, были представители обоих полов, в то время как с дружками он либо никого не заказывал, либо останавливал выбор на молодых... Людях. Придворные остряки даже шутили, что лорд Штормового Предела, как и король, получает настоящее удовольствие только в компании простолюдина.              «И я бы сказал, что меня устраивает компромисс между интересным досугом и пользой для дела, однако в такие моменты иногда – иногда! – жалею, что в лорде Ренли нет хотя бы чуточку бескомпромиссности.»              Этот поход в бордель... Ну что же, он уже не имел права жаловаться. Брат приехал, отец передал свое «Надо!», Астор поспешил исполнить.              Вообще-то, конечно, вводить Антонио в курс дела должен был сам Ренли. Однако сейчас ему было явно не до того. Сначала он пытался вместе с сирами Джейме и Барристаном разобраться в нападении на караван с оружием, жертвами которого стали как минимум тридцать мирных жителей, и это не учитывая наемников и Золотых Плащей. Были даже кое-какие результаты, вроде установления личности главы отряда, но не прошло и пары дней после отъезда короля, как в город потянулись окрестные лорды, из тех, что не были ещё с турнира при дворе.              Их всех возмутил приказ Роберта о создании постоянной профессиональной армии короля. Даже не так – их возмутили сам факт ее создания и имя того, кто ее должен был организовать.              Масси, Санглассы, Веларионы, Баклеры, Эрролы, Брюны, Дарри, Феллы, Грандисоны, Шермеры, Футли, Баквеллы, Риккеры… И это только самые значительные из домов, чьи лорды требовали аудиенции у Мастера над Законом. Кто-то из них не успел уехать после турнира, кто-то спешно примчался в город из своих замков, кто-то был посланником лорда Станниса или лорда Хостера – и все они были возмущены решением Роберта, поспешным и громким, как подумал Астор. С ароматом дешёвой сивухи, так сказать – кажется, король заранее откупорил запасы вина для поездки на Север. А учитывая, что лорд Станнис поспешил отбыть, лорд Бейлиш – отстраниться, а лорд Варис – умело исчезнуть на какое-то время, разгребать весь этот завал приходилось Ренли. Далеко не самому подходящему на эту роль человеку, даже при наличии советов Астора. И вовсе не потому, что Ренли был недипломатичен, скорее уж наоборот.              Просто ситуация была слишком серьезной, чтобы ее мог разрешить Мастер над Законом. Нужен был Десница. А он пока на Севере. Нужна была твердая и уполномоченная рука, первый среди равных, а не член Совета – один из первых, но не безоговорочно первый. Астор это понимал и помогал Ренли, Ренли – интуитивно догадывался и слушал советы Астора, а все прочие члены Малого Совета – беззастенчиво пользовались. Бейлиш в своем борделе встречался с лордом Шермером, явно к чему-то подговаривая владетеля Кузнечного Городка, Варис засел где-то и стал наблюдать, Монфорд Веларион в свойственной ему импульсивной манере выражал недовольство всех лордов Залива…              Даже западные лорды приехали и наперебой грозились именем Тайвина Ланнистера. Сарвики, Серреты и Лиддены, чьи замки были ближе всех к столице из земель Запада, но дальше всех прочих приехавших в столицу, были самыми громкими. «Тайвин точно знает, против кого эта армия может быть направлена. Учитывая, что король и так окружён Ланнистерами, никто из них не получит ни единого поста в армии. Честно говоря, даже у Мартеллов и Грейджоев на это больше шансов.»              И пока Ренли с посильной помощью своих «друзей», вроде Брайса Карона (этот хоть думать умеет), Алина Эстермонта (набитый дурак) и Алессандра Стедмона (хотя Грошелюб был сам скорее на стороне возмущавшихся) разбирался с возмущенной аристократией, Антонио и Астор взялись за старое – беготню по городу. Только в этот раз они были на лошадях, в сопровождении приличного отряда Золотых Плащей, а целью их было расследовать события последних нескольких дней.              Нападение на его караван было совершено неожиданным. Именно на его – до того было несколько других, с меньшей охраной и большим грузом. Обычный грабитель позарился бы на них – а значит, грабители обычными не были. Не говоря уже о том, что они знали детали неудачного нападения на «Золотую Руку». Увы, все наемники пали в бою, ровно как и те, кто напал тогда… Совпадение было слишком странным. Неужели это были не просто наемники? Может, они поканчивали с собой, потому что боялись… Чего? Нанимателя? Значит, это кто-то могущественный, но оно и без того понятно. Важнее то, что у него был рычаг давления.              Се́мьи? Возможно. В любом случае, об этом требовалось навести справки. Например, в борделях – там-то наемники наверняка ошивались. Астор почти не сомневался в причастности Мизинца, однако нападение наемников – не его метод, уж больно прямолинейно и подозрительно. Вот труппа – точно его люди, даже иронично, что один из шпионов Бейлиша играет Тириона… Нет, Мизинец не такой, он бы предпочел более тонкий путь. Не на уровне Вариса, но…              В этот момент Астор был даже рад, что Ренли протащил на должность в столице Антонио. Расследование этого дела кем-то чужим приведет к необходимости поднять документы Арсенала, это вызовет определенные подозрения… Нужно было покончить с этим сейчас.              «А вот и ещё одна причина, по которой я не могу использовать украденные документы – у Мизинца на меня компромата не меньше. Или, по крайней мере, у него хватит убедительности представить информацию кому и как надо. Мне тоже хватит убедительности – но тогда мы погибнем оба. А хочется, чтобы кто-то один.»              Антонио в обмундировании Золотого Плаща смотрелся весьма непривычно. Казалось, что кто-то хотел нанести на плащ герб Арджентарио, но был слегка нетрезв и изобразил только маленький кусочек герба, в самом центре руки. А потом понял, что место кончилось, и был найден на следующее утро в устье Путеводной, за трату дорогой краски. Астор знал, о чем говорил – одного такого невезучего красильщика, по пьяни перепутавшего цвета на одном гербе, он приютил в Златоруком квартале пару лет назад. Методом лишения доступа к алкоголю его вернули на прежний уровень мастерства…              «Как жаль, что с королем так нельзя.»              – У вас вся стража так ходит? Чертовски неудобно, жарко и хочется сдохнуть!              Антонио напомнил о том, что умеет говорить. Впрочем, смотря на его лицо, Астор удивлялся, как брат вообще мог говорить… Он изменился. Сильно изменился. Его длинный подбородок, острый, как стрела, уже не был покрыт юношеской щетиной, но зато казался выбритым идеальнее положенного солдату на тяжелой, выматывающей службе. Его орлиный нос с лёгкой, но всё-таки заметной горбинкой сильно выдавался вперёд отнюдь не из-за своей формы – это была гордыня. Та гордыня, которой не было никогда в его весёлом и импульсивном брате. «Неужели ему так вскружило голову назначение в столице? Ну да, будь я на его месте… Тоже смотрел бы на брата, как лорд Тайвин на сира Кивана. Как на слугу.»              – Прости, мы с лордом Ренли только-только начали обновлять склады доспехов. Но вообще-то большая часть Плащей покупает доспехи сами, а потом красит за счёт казны. Так что...       – Это отец настоял. Кто же знал, что мои единственные сносные доспехи сразу покрасят!              Астора вдруг охватили смутные подозрения. Сколько он себя помнил, отец всегда заботился о высоком качестве своих доспехов – общался с металлургами, кузнецами, постоянно рассказывал Астору и Антонио о важности хорошей ковки, щедро оплачивал эксперименты мейстеров и прочее, прочее, прочее… А тут внезапно такое.              – Наш отец владеет крупнейшим кузнечным цехом Семи Королевств после столичного, и все равно не смог найти тебе броню?              Антонио вздохнул с тяжестью залива Погибших Кораблей в крепкий шторм. Наверное, в этом заливе его бы и услышали, не находись они в центре крупнейшего города Семи Королевств. Тут своих заливов хватало.              «Его и без того длинный подбородок напоминает тающую сосульку – так много на нем пота. Это не гордыня – он волнуется, как перед Семерыми.»              – Астор, не хотел тебе говорить, да ты бы и так узнал, но придется. Долина закрыта для нас, вместе с Чаячьим Городом, и сталь кончается.       – Тогда почему я этого ещё не заметил?       – Жена отца узнала от кого-то из своей графтонской родни о приказе леди Аррен. Якобы горцы активизировались, и приказано не продавать сталь. Скоро в столице тоже начнется дефицит.              «Мизинец. Скотина такая, нашел-таки свою выгоду в смерти покровителя. Рост цен – рост налогов с продаж, больше хаоса и прибыли на нем... И больше сложностей с тем, чтобы получать прибыль уже мне. Хорошо, что я был готов к такому повороту событий. Не в первый раз.»              После таких новостей сомнений не оставалось – Бейлиш понял, в какую сторону дует ветер, и уже принимает меры, дабы выбить почву из-под ног у Астора. Обрубленные поставки железа из Долины и кража макового молока – только начало.              Больше смущало, конечно, откуда Бейлиш узнал о маковом молоке. Догадался, покопался в прошлом, выпытал у Ренли...              «А откуда узнал Джейме?»              Ответ напрашивался сам собой.              «Хорошо, что я отправил Тириона к горцам, а то прибил бы на месте. Хромые и увечные в хаосе ориентируются, посмотрим, выплывет ли карлик или же всплывет.»              Надеялся Астор на то, что «маковая блокада» в ближайшие пару недель коснется только «его» молока. Маковое для его людей поступало по куда более скрытым каналам, во многом потому, что этот секрет был для Астора куда важнее. Неудивительно, что Бейлиш что-то да разнюхал – идея с труппой гениальна, конечно, но Астор был уверен, что Бейлиш знал раньше. Возможно также, что ему просто хватило ума спросить нужных людей в Красном Замке или навести справки где-то ещё.              Ну и, кроме того, стало окончательно очевидно, что Бейлиш готовился «валить» Астора ещё до смерти Десницы.              Значит, смерть Джона Аррена не была для него неожиданностью. В принципе, такая осведомленность неудивительна, но что можно было знать про Аррена, кроме того, что он полностью здоров? Астор мог поручиться за это – ещё на пиру во время турнира он его видел, таких людей лихорадкой за пару дней не убьешь. Королевская Гавань не оплот чистоты, конечно, но и не джунгли Соториоса. Тут экзотических болячек не водится, а обычная болотная малярия убивает людей куда дольше. Не говоря уже о том, что заболеть должен был бы кто-то из окружения...              Естественная смерть маловероятна.              Непонятно только одно – Мизинцу оно зачем? Почему убил, а если не убивал, но знал – почему не воспрепятствовал? И это единственный вопрос, на который Астор точно не мог дать ответ.       

***

             – Сиры, я бы и рада помочь, только мои девочки не очень любят праздные разговоры…       – О, если бы они были праздными, я не пришел бы в своем снаряжении.              Бордель мадам Салисы считается одним из лучших в Королевской Гавани. Это отнюдь не простое заведение с проститутками – здесь можно распробовать множество весьма экзотичных напитков и веществ, поиграть в набирающую популярность кайвассу, обсудить последние новости, будь то интрижка дурашливой парочки местных аристократов, колебания цен на красители из-за очередной свары в Вольных Городах или причудливая рыба в сетях местных рыбаков… Заведение во всех смыслах примечательное, настоящая цитадель – что неудивительно, ведь одна из стен борделя является буквально крепостной.              Ровно также неудивительно, что этим борделем владеет Мизинец. Большая часть борделей, надо полагать, под его колпаком. Но этот бордель Астор с Ренли особенно любили – там было больше всего агентов Мизинца. Некоторые из них прятались особенно неумело, что доставляло особенное удовольствие любителям лить в уши грязь. «Интересно, что в наших действиях перевешивает – польза от усиления паранойи и недоверия к собственным шпионам у Бейлиша или вред от того, что Петир имеет возможность отобрать самых полезных шпионов из уже имеющихся?»              – Отчего же? Золотые часто ходят к нам прямо так… Со своими друзьями наперевес…              Салиса звучала как всегда обворожительно. Она умела «включать» эту чувственность, казалось, одной своей мыслью, и это сводило Астора с ума… Потому что отчаянно не давало думать. Мирийские ковры с шикарными девушками, тирошийский литой орнамент, изображающий самые непристойные позы, смуглая черноволосая дорнийка с огненно-желтыми глазами – все эти вещи отвлекали Астора, будто заменяли ему маковое молоко…              Стоп. Нужно ее осадить.              – А оруженосцев тоже Вы им предоставляете?              Вопрос сработал. Салиса вдруг бегло заморгала, и весь огонь потух, открывая истину. Женщина она, конечно, обворожительная, но прежде всего – человек Мизинца. Умеет молчать, когда надо, и выпытывать секреты, что Астор наблюдал неоднократно. Очень не любит, когда ее перебивают, но вынуждена это постоянно скрывать. С трудом выходит из себя, выработала безэмоциональность во время сложных разговоров, отчего только хуже, потому что не умеет надавить, когда надо… Самое главное – обычный человек.              – Это…       – Риторический вопрос, мадам Салиса, ответа не требующий. Я здесь не в первый раз, и Вы меня знаете.       – О… – ее глаза вдруг округлились, и вся огненная желтизна окончательно обернулась в осенний лист, смирившийся со своей судьбой. – Простите, сир Астор, не сразу узнала. А где же лорд Ренли?       – Увы, занят прямыми обязанностями… – «Вот уж кому не стоит говорить о проблемах Ренли.» – А за него к Вам пришел мой брат, сир Антонио. Он же – заместитель главы Золотых Плащей.       – А, Вы первый день в должности, сир Антонио… Тогда приятно познакомиться, надеюсь, Вы сможете в полной мере воспользоваться нашим гостеприимством, – все свое обаяние Салиса переключила на Антонио, и глаза снова вспыхнули золотом. – Ваш брат периодически… Пользуется услугами моих девочек.       – Отрадно слышать, что он здесь не ради мальчиков, – ответ Антонио был столь грубым и даже каким-то горделиво-провинциальным, что Салиса побледнела. – Или самых что ни на есть девочек, а не взрослых и добровольно согласившихся на такую… Работу женщин.              Салиса смотрела на Антонио так, словно ее тут же намерены съесть. В ближайшее время в ее глазах точно не стоит ждать огня – кажется, к ней не болтать пришли. «Мы бы могли манипулировать ей, когда она пыталась бы манипулировать нами… Но постель – это ее стихия, там она неуязвима. Лучше всего убрать опору из-под ног. С этим мы справились превосходно, навязав свою манеру разговора.»              – Сир, я надеюсь, Вы меня ни в чем не обвиняете…       – Нет, отнюдь. Просто в городе моего отца бордель всего один. Бордель моего, собственно, отца. Который он держит в ежовых рукавицах. А вот бордели одного влиятельного вельможи…       – Не стоит, брат, эти заведения налоги платят исправно. И в них обычно полный порядок.       – Не сомневаюсь, учитывая количество охраны. Но порядок – это ещё не закон.              Салиса продолжала бледнеть с каждым словом Антонио. Астору было бы забавно за этим наблюдать, не знай, какие условия были бы у Салисы и ее девочек без покровительства Мизинца. Единственное, что сейчас мучило его совесть – это тот факт, что обычные, по сути, люди вынуждены подвергать себя риску, работая на Мизинца и не имея возможности отказать…               Не сказать, что он не делает так сам. Потому совесть мучает именно его.              – Что Вы хотите сказать? – голос Салисы начал твердеть и терять всякую эмоцию. «Нервничает…»       – Хочу сказать, мадам, – включился в разговор Астор, – что мы пришли сюда осведомиться относительно судьбы дочери Роланда Свежевателя. Думаю, Вы такого знаете, он был частым гостем сего заведения, а недавно попал… В досадную передрягу. И нам нужны все детали его жизни, в том числе от его дочери.              Ох как же Астору повезло. Допрос карлика помог выявить как минимум двух членов отряда, напавших на караван с оружием. Наемников по имени Роланд в Гавани не было, кроме Свежевателя. И этот… Человек, отличавшийся крайней степенью соответствия репутации и дела, позволил выявить почти всех остальных наемников. Но именно Роланд оказался полезнее всех – репутация порождала слухи, а слухи содержали в себе крупицу полезной информации.              Например, о том, что у Роланда украдена дочь, и он искал нанимателя, способного заплатить достаточно, чтобы можно было выкупить девочку. Какая же удача, что похитители устраивали встречу в борделе Салисы.              На самом деле, конечно, Астор догадывался, кто мог быть похитителем. Только было две проблемы. Первая – если похититель действительно из людей Бейлиша, то это все крайне слабо соотносится с почерком самого Бейлиша, предпочитавшего действовать чужими руками. А значит он, скорее всего, соучастник, информатор и выгодополучатель, но не организатор. Вторая проблема состояла в самой мадам – она совершенно точно была агентом Мизинца, достаточно верным и полезным, чтобы ей дорожить. И ее общение с сиром Антонио не скроется от любопытных глаз.              Одну пару глаз он рассчитывал этим разговором привлечь. Эта пара любила, когда сильный мира сего заботится о простом народе, покое и порядке. Непонятно, правда, с какой целью ему это, но дело было не в цели.              – Ох, Роланд был…       – Постоянным клиентом, – с заметной долей презрения бросил Антонио, зная, какую реакцию это вызовет у женщины. – Часто ходил к вам, напивался с горя по погибшей жене, жаловался на отсутствие работы. А потом у него пропадает дочь.       – Что Вы хотите сказать? – Салиса аж закусила губу, несмотря на ровный тон голоса. Слишком, слишком сильно давит.       – Мой брат излишне горяч… И исполнителен, как и положено наследнику знатного рода, мадам. Прошу его простить, но слухи… Вы не хуже меня знаете, что всегда есть желающие донести их в нужные руки.       – Не понимаю, о чем вы говорите, милорды, – держалась Салиса, поглядывая в сторону одного из многочисленных ковров. «Надо проверить подпол – наверняка где-то там и прячут девочку… Если ещё прячут.»       – Понимаете, мадам, и не хуже моего знаете, в какую передрягу попал Роланд.       – Не имею ни малейшего понятия. Он клиент всего лишь…       – Мадам, я придерживаюсь мнения, что обитательницы домов подушек вызывают у мужчин больше доверия, чем собственные жены, – отрезал Астор, отчётливо осознавая, что женщина знает, что случилось, и намерена продолжать это скрывать. – Может, потому что проститутки мало болтают, но скорее потому, что мужчины глупы. Я тоже… Думал, что Ваши девочки не болтливы.              Астор бросил ей пустую флягу с пояса. Она даже принюхиваться не стала – лишь побледнела. «Значит, знает. И Мизинец знает.»              – О Семеро…       – Не помогут, – рыкнул Антонио. – Я не из тех дураков, что готовы простить болтливость ваших подопечных. Мой брат не виноват в том, что он калека, но Вы, очевидно, посчитали иначе и посодействовали его страданиям. Иначе бы Вы приказали девочкам строго-настрого молчать об этом. Вместо этого кто-то узнал о нужде моего брата…       – Кстати о девочках. Судьба дочери Роланда Свежевателя нас действительно интересует. Особенно в свете того, что Вы, очевидно, собираете информацию о всех посетителях…       – И Вам нужны не только девушки и женщины, но и мужчины, мальчики, девочки… Так где она, мадам Салиса?              Лицо мадам было цвета Стены. И тепла в ее взгляде было столько же.              – Я… Я не знаю, как вы узнали…       – Это наша работа, мадам. Все знать.       – Но мы хотели бы знать больше… И Вы, даю слово, подкреплённое репутацией «Золотой Руки», можете нам в этом помочь.       – А мы поможем Вам. Наверное.              «Вот это вот, в конце, было лишним… Но я надеюсь, брат, ты тоже знаешь, что делаешь.»              Судьба девочки, со слов Салисы, была паршивой. Отец убит, а значит родных совсем не осталось… Бедная девчушка, ей не повезло быть отданной не очень хорошему человеку в качестве игрушки. За неплохую плату, конечно.              Но сир Антонио, спасибо сиру Астору, был хоть и благочестив, но всепрощающ. И готов был простить даже торговлю детьми… Конечно, если Салиса укажет, кто занимается подобного рода деятельностью из ее «соседей». Салиса аж просияла, называя имена ненавистных конкуренток и эпизоды, за каждый из которых ей списывалось одно собственное прегрешение.              Так говорил ей Астор, разумеется. Говорил – но тщательно записывал дела самой Салисы.              – Не знал, что ты владеешь техникой допроса, Антонио. Думал, что долго будешь привыкать, – сказал Астор, стоило им выйти из борделя.       – Отец дал мне много уроков по охране порядка. Поверь, я готов.              «Ох, как удачно, отец, что ты подготовил Антонио к этой должности… А свой город – к тому, чтобы быть центром размещения армии короля. Как же много забавных совпадений…»              

***

             После разговора с мадам Астор решил, что на сегодня хватит. И нужно заявиться в заведение, которое способно по-настоящему впечатлить Антонио. У них раньше не было таких денег, а теперь…              Бордель Катаи. Один из лучших в столице.              Тем более, что события последних нескольких дней дали Астору время на передышку. Похищение документов таможни парализовало работу, кажется, всего аппарата Мастера над Монетой. И, что самое главное – пробудило в рядах сторонников Бейлиша самую настоящую паранойю. Королевские купцы и сборщики податей массово побежали на Стальную улицу нанимать охрану из ошивавшихся там наемников. Работавшие на Мизинца ростовщики, все менее и менее влиятельные усилиями Астора и не дожидавшиеся денег от Мастера над Монетой, на свой страх и риск шли в «Золотую Руку» за краткосрочными займами для трещавшей по швам королевской казны. Таможенные инспектора, больше всех пострадавшие от неожиданного налета, бегали по всему городу, отчаянно пытаясь найти хоть один всплывший документ и заново договариваясь со всеми посредниками, партнёрами и перекупщиками – с теми, кого помнили по имени, конечно, потому что огромное их количество было записано в тех самых документах, а способностью запоминать все свои сделки обладали отдельные из них. Но они просто пытались наладить работу в порту, который после серии инцидентов стал больше напоминать сельский базар, нежели стройную систему по выкачиванию денег в карман Мизинца.              Кого-то из этих бедняг Астор перекупал, кого-то – обирал, кого-то – шантажировал и устранял. Не лично, конечно, а через своих людей. Но он все время чувствовал, что это не его успех. Ему словно… Кто-то помог. Да и далеко не все люди Бейлиша спешили менять сторону – слишком многим они были ему обязаны и слишком многим из них Астор был как кость в горле.              Он сразу вспомнил идеальную аналогию – тот самый бордель Катаи, единственный из категории «элитных», который не имел дел с Мизинцем.              Естественно, у такого заведения не может не быть покровителя. Правда, мало кто мог бы подумать на евнуха…              «Если у вас нет мозгов, конечно. Или вы не научились их применять. Ведь шлюхи мало болтают… Зато они ой как много слушают и запоминают. Профессиональный навык, спасающий им жизнь. Идеально для Мастера над Шептунами.»              Варис встретил их недалеко у входа. Для обычного человека это был просто богатый аристократ, изнеженный столичной жизнью, но Астор понял – это он. Варис смотрел прямо в глаза, словно пытаясь разгадать какую-то тайну, скрытую в них, но не мог. Приглашающий жест, комната Катаи, бочонок борского из «королевской» партии… «И тут успел. Прежде всего – сорвать нам хороший вечер.»              – Ах, как отрадно было слышать… Столь грамотную работу следователей в наши дни уже не встретишь, милорды.              «Варис даже тут все разнюхал. Я на то и рассчитывал, но… Они что, с этим Мизинцем любовники, чтобы евнух спокойно ходил по его борделям?»              – Варис, какая встреча. Вы обещали присматривать за мной.       – А я и присматриваю. Охрана, увы, в список моих обязанностей не входит…       – Лорд Варис, полагаю, Вы слышали весь этот спектакль.       – Из Вас вышел прекрасный кнут, сир Антонио, а сир Астор выступил отличной морковкой. Разговорить мадам в борделе Мизинца – это искусство, доступное немногим. Надеюсь, Вы, Астор, устроили это шоу специально для меня, потому что если так, то я польщен.       – А я, полагаю, могу с Вами поговорить об этом нападении. И не только.       – Например?       – Зерно для Пташки.       – Ааааа… – Варис протянул это так, словно для него было открытием, что Астор знает что-то, что едва доступно самому Варису, как будто это оскорбляло самолюбие евнуха. – Теперь понимаю. Нет, это не я, хотя я и знаю Ваш секрет. Давно, ещё до создания «Золотой Руки».       – Я знаю, что не Вы. У Вас есть пташки, а здесь были воры из театральной труппы Алеона. Люди Мизинца…       – Жаль их, хотя спектакли…       – Предосудительны, – отрезал Антонио, медленно потягивая вино. Его губы поднимались вверх, как грудь невинной девы, впервые ощутившей удовлетворение, а пальцы поигрывали кубком, нервно отбивая какой-то марш. – Но, по крайней мере, они не романтизировали преступность, а честно показывали сволочей сволочами.       – Были на выступлении, сир Антонио? – несколько удивлённо спросил Варис.       – Довелось во время визита в Кузнечный Городок. Впрочем, Вы могли не знать…              Астор чуть не засмеялся, когда увидел едва сдержавшегося Вариса. Сдержавшегося от того, чтобы скривиться. «Как вывести из себя опытного шпиона? Покажись ему прямолинейным мужланом, а потом тыкни лицом в прямолинейность и поспешность его собственных суждений.» И Антонио, судя по его елейной, словно копирующей Вариса, улыбке, этого и добивался.              Варис, впрочем, не обиделся.              – Как неудачно они попались под руку грабителям… И как удачно ваш отец начал вывозить из города оружие, а не продавать его прямо на улицах. Неудивительно, что наемники пошли на столь отчаянный шаг…              Улыбка Вариса была куда более многозначительной, чем обычно в таких ситуациях. Словно он действительно знал, а не догадывался о намерениях лорда Эмилио… «Значит, он пришел к тем же выводам, что и я, относительно моего отца.» Антонио, конечно же, ни единой мышцей лица не дрогнул – он уж точно знал больше Астора и Вариса вместе взятых.              – О, наш с Антонио отец мудр, как и полагает быть полководцу Его Величества.       – Не сомневаюсь, милорды. Он обладает достаточной… Прозорливостью, чтобы следить за вашими действиями в городе.              «И снова пришел к тем же выводам… Или передает слова отца. Не знаю, что пугает меня больше.»              – И именно его прозорливость, а также ваши действия… Внушают мне некоторый оптимизм. Не хочется, чтобы завистники попытались уничтожить плоды этого грязного, но поистине золотого труда.       

***

             «Наверное, называть Джейме Ланнистера идиотом было несправедливо. По крайней мере, ему хватило духу убить Безумного Короля и его безумного десницу-пироманта.»              Такие мысли посетили Астора, когда он вошёл в это место. Открытый Варисом прямо в том же борделе секретный туннель привел их в филиал Пекла на территории несчастного Вестероса.              Семь богов и один Многоликий, этот коридор просто невероятных размеров! Такое ощущение, что строивший его безумец решил просто прокопаться поперек Королевской Гавани... А, ну да, это и был безумец. И под его управлением были другие безумцы. И все они были безумны в вопросах огня.              – Надеюсь, вы понимаете, сиры, почему я решил показать вам это место?       – Да, лорд Варис, понимаем… – Антонио, очевидно, был потрясен не меньше. – И Вы хотите сказать, что это все дикий огонь?       – Я спрошу так – а они его ещё делают? – дополнил Астор, осматривая пропитанные какой-то вязкой субстанцией стены катакомб. Судя по зелёным бликам…       – Да и да, сиры. И это все внушает мне беспокойство, – как ни странно, это было заметно, когда Варис сглотнул и едва заметно вытер пот с шеи. – А теперь, когда почти все заинтересованные уехали... Нам нужно подумать, что с этим делать.       – Почти? – не понял Антонио.       – Мизинец? – понял Астор.       – Потому я позвал не только сира Антонио, но и сира Астора. Дело в том, что часть туннелей проходит под одним крайне... Большим зданием.              Астор аж покачнулся. Это сон, это плохой сон, это безумие, вещих снов не бывает, нет, не бывает…              – Септа. Стальная улица. Только не говорите...       – Мои пташки заметили одного недалёкого, но крайне исполнительного Золотого Плаща, перевозившего бочки поближе к Стальной улице.       – И наверняка он хотел подсунуть Дикий Огонь в какую-нибудь важную лавку поближе к «Золотой Руке».              «Я буквально вчера узнал об этом человеке от своих людей... Но я не думал, что Дикого Огня настолько много. Кажется, агенты недооценили угрозу... А Варис все ещё не хочет, чтобы меня убили. Раньше времени – уж точно.»              Пока Астор приходил в себя, Антонио нахмурился. И было от чего.              – Погодите, Золотой Плащ?       – Да, сир Антонио, именно. Это меня не сильно удивляет, учитывая… Сомнительное финансовое положение многих из них при Слинте. Вам ли не знать…       – Но кому потребовалось нанимать именно Золотого Плаща?              «Тому, у кого нет денег или выхода на наемников… Или кто хочет думать, что это именно такой человек. Варис, уж не ты ли это?»              – Оставим это на потом, брат. Меня больше беспокоит вопрос устранения этой угрозы из-под столицы.       – Меня тоже… Потому я вас и позвал…              Варис не подавал виду, но явно… Чего-то хотел. Смотрит пристально, выжидающе, как кот, жирный такой, на своих туфлях-подушках ждёт добычу… «Он хочет за свое знание какую-то услугу. Отказать будет невежливо, да и вообще грозит потерей лояльности... Варис опять меня обыграл, даже не начав партию.»              – Афиширование этой ситуации… Вызовет панику в городе. А ещё появится много желающих воспользоваться этим достижением алхимии, и тогда… Нам понадобятся люди, способные устранить это…              «Ему нужны деньги! Мои деньги!»              – А ещё, скажем, пятьдесят тысяч золотых драконов.              Глаза Вариса многозначительно смеялись.              «Бейлиш хочет меня уничтожить как самостоятельную экономическую единицу. А Варис – превратить в раба. Браавос и Пентос, как они есть.»              Но у Астора была возможность ответить. Он достал из-за пазухи небольшой кусочек бумаги и тонкий-тонкий уголек и при свете фонаря Вариса начал писать. Антонио пристально вглядывался – но едва мог что-нибудь там увидеть. Варис же просто застыл в недоумении.              – Это что?       – Расписка, Варис. Самая обычная расписка.       – В чем смысл?       – Лорд Варис… Видите ли, у меня сейчас нет тех денег, которые Вы просите. По правде говоря, таких денег нет сейчас у подавляющего большинства моих должников…       – Кроме одного. Того, на чье она имя.       – Можете развернуть.              Астор, не выдавая ни одной эмоции, передал свёрнутую бумажку. Варис развернул – и сразу отдал Астору. «Конечно же, он подумал, что я шучу.»              – Это…       – Невозможно?       – У лорда Тириона наверняка есть эти деньги. Но почему Вы передаёте мне его долг перед Вами? Он же так далеко…       – Потому что я точно знаю, что лорда Тириона Вы не тронете.       – О, здесь есть что-то ещё…       – Конечно. Об этом долге знаем только мы с Тирионом, и передача денег от Ланнистера Вам…       – В случае чего может быть расценена, как подкуп? И прежде всего королем?       – И Ваши слова о том, что это долг Тириона передо мной, будут выглядеть глупо. Долг устный, нигде не записан, вам не поверят… А Антонио будет на моей стороне… – «Я надеюсь.» – А вот в то, что деньги будут переданы от Ланнистера, король с удовольствием будет готов поверить. Лишь бы побольнее поддеть королеву. И попытать карлика.              Варис искренне, неподдельно улыбнулся.              – Хитро. У плана есть слабые места, но задумка мне нравится. Как минимум, Вы не продумали продолжение нашего разговора…       – А ещё Вы не получите деньги сейчас. Это не менее важно. Иных способов дать Вам такую сумму у меня нет – все деньги в деле. Плюс действия Мизинца…       – Знаю. Рад, что Вы сумели сказать мне «нет». Что же… Тогда прошу о сумме немного поменьше. Сорок.       – Много.              «Он не станет давить. Он блефует. Власть Вариса огромна, но она может закончиться в любой момент, стоит лорду Ренли захотеть. А захотеть что-то под моим влиянием лорду Ренли куда проще.»              – Поймите, милорд, дело в безопасности города и Вашего дела, это вопрос, требующий принципиального согласия…       – И принципиально меньших сумм, – внезапно встрял Антонио. – Найти неболтливых людей для такой работы можно за куда меньшую сумму, как и организовать вывоз особо опасных веществ за пределы города.       – Телеги с чем-то мягким на днище под горшки, люди, которых нужно проинструктировать…       – Все это не стоит пятидесяти тысяч, – закончил Антонио.              Астор же лихорадочно думал. Вся эта ситуация с диким огнем выглядела все более пугающей – пугающе дорогой, во всех смыслах. Очевидно, что нужно решать, что Варис – проклятый шантажер, а Астор – бездушный скряга, чей карман не стоит никаких жертв… Однако Астору было всё-таки тяжело. Сумма была неприличной. Она у него была – но тратить такие деньги он не мог себе позволить… Пекло, речь о жизни сотен тысяч!              «Как же хорошо, что долг – это один сплошной блеф. А значит, Варис ещё не понял, что мы с Тирионом действительно друзья. Он же знает, что я не даю своим друзьям в долг, а Тирион предпочитает у друзей в долг не брать. А если он не знает, что мы друзья, а не просто партнёры, то не будет видеть в нас опасности. Хоть в чем-то его можно обхитрить… На какое-то время.»              – Сумма будет сильно поменьше. И мне интересно знать, для каких конкретно целей. Мне нужен весь план.       – Поймите, сир Астор, в казне ни медяка…       – Медяков нет, а человек, который их считает, ещё дышит. Непорядок.       – Вымогать деньги у Мизинца мне не позволяет совесть…              «Ну все, это перебор. Меня тут совсем за дурака держат.»              – Значит, всё-таки вымогать? А у меня позволяет? А этого Плаща с бочками случайно не Вы наняли?              Варис осекся и как-то виновато улыбнулся. «Он специально. Все ещё проверяет? Или играется? Или проверяет, насколько быстро я завожусь? Или проверяет, могу ли я сказать «нет»? Да что же с моей головой такое?»              – Неплохо, сир Астор. Мои извинения, я сказал лишнего.       – По крайней мере, Вы всего лишь сказали. Мизинец сделал.       – Несомненно. Я прекрасно понимаю, каково это – получать по больному месту, – Варис многозначительно поглядел на пояс Астора, на котором покоилась фляга с, как многие думали, вином.       – Не сомневаюсь, хотя Ваши потери значительнее, – взгляд Астора устремился на пояс уже Вариса, прямо посередине.       – Это как посмотреть… Моя потеря, в отличие от Вашей, отрезвляет разум.              В голове Астора, пока он переваривал возможную роль Вариса в инциденте с кражей макового молока, мелькнула одна предательская мысль.              «Я забыл сказать Тириону, что мой оруженосец подавал ему разбавленное вино. Боги, услышьте меня и не дайте карлику спиться в дороге, чтобы я смог уже отрезать ему язык.»