Альбом памяти

      День не задался у меня с самого начала. Когда я выходил из дома, солнце жарило так сильно, что стоило только выйти из тени, голову напекало. Дотрагиваясь до своей макушки, я ощущал насколько она горячая. Единственным желанием было быстрее добраться до входа в метрополитен и ощутить заветную прохладу подземки. От моего дома до метро пара километров. Обычно такое расстояние дается мне легко, но сегодня оно меня измотало. Сильная жара давила, в горле стало сухо. На учебу нельзя было опаздывать, поэтому я планировал выпить воду, когда буду уже в университете. Ничего страшного, немного потерпеть, пережить толкотню в метро, пару километров от метро до универа и я буду в порядке.       Вход в метро никогда не был свободным. У лестниц прямо над аркой всегда сидели нищие с глазами навыкат, черными от солнца лицами, одетые не пойми во что в такую жару. Они были в утепленных куртках с дырками в самых неожиданных местах. Я видел этих беспризорных бродяг каждый день и сердце мое сжималось, но я успокаивал себя: они сами виноваты в такой своей жизни. Это все их вина. Мы сами строители своей судьбы.       Стоило мне об этом подумать как я ощутил заметный холодок по спине.       «Правда ли это, что ничего не зависит от сил свыше?»       Я не хотел сейчас думать об этом. Тряхнул головой и собирался уже сойти по лестнице вниз, чтобы быстрее оказаться в подземке, но меня остановил, схватив за штанину, один из тех неприятных бродяг. Я остановил на нем свой взгляд, дернул ногой, чтобы он отпустил меня, но этот урод только схватился сильнее.       — Слу-у-ух, малой, — протянул он, ощерившись, обнажая ряд гнилых зубов. — Дай немного а, жрать — хочу не могу.       Он протянул свою морщинистую руку, тыкая мне ею чуть ли не в живот. Я отряхнулся от него и буркнул:       — Отвали!       Мне было его жаль, правда, очень жаль, но в этот момент я почувствовал резкий приступ тошноты. Казалось, что его руки — самые грязные в мире сейчас передадут мне весь букет его болячек. Я испугался в первую очередь за себя.       Хотел уже было быстрее сбежать, как почувствовал смачный пинок под зад. Я соскочил с лестниц прямо вниз, до самой подземки. Удалось удержать равновесие, иначе бы получил сотрясение. Пнул меня, конечно, этот бомж. Я закатил глаза.       — Хорошо, что не дал денег.       Ситуация была не самой приятной, но я быстро о ней забыл, стоило только оказаться внутри подземки. Тут всегда была прохладно и так хорошо по сравнению с тем, что творилось на улице. Пока я добирался до нужного мне места, куда должен был подъехать поезд, я несколько раз ощупывал карточку внутри кармана своих брюк. Боялся, что бездомный мог вытащить ее, но она была на месте. Это радовало. Остановившись в нужном мне пункте назначения, я сел на скамью и стал ждать, пока прибудет поезд. Посмотрел на время. Еще полчаса до занятий, думаю, в этот раз приду без опозданий.       Тут мое внимание привлек юноша, примерно моего возраста. Несмотря на то, что на улице стояла невыносимая жара, на его голову была шапка-ушанка. Я не мог понять, мне смеяться или задуматься.       «Неужели тоже бродяга?» — подумал я и стал за ним наблюдать.       Что-то было неуверенное в его движениях. Он то подходил к платформе так близко, что я ненароком вставал, чтобы одернуть его и заставить отойти, но парень также быстро отходил от нее. Сердце забилось учащенно и бешено, дыхание стало сбивчивым. Я видел только его спину и не мог понять, почему его силуэт так сильно напоминает мне кого-то. Поезд стал приближаться, я услышал это и ненароком переключил взгляд на этого странного парня в шапке-ушанке. Он как полный идиот сломя голову побежал к платформе и как только поезд въехал, я видел как он бросился под него. Я вскочил с места и громко вскрикнул. Начался переполох. Я пошел к платформе и не веря тому, что только что человек покончил жизнь самоубийством прямо здесь и прямо сейчас на секунду зажмурился.       Открыл глаза уже на улице. Вокруг сновали люди. Голову снова пекло. Я поднял глаза к небу, щурился от солнца. Ничего не понимал. Я потерял сознание и меня кто-то вывел? Стоп. Огляделся по сторонам. Нет же, это же вход в метро, я был здесь вот буквально минутами ранее. Я сидел на земле и оглядывался по сторонам, тяжело дыша, словно только что пробежал кросс. Мой взгляд остановился на бродяге, который дергал меня за штанину, когда я пытался войти в метро.       Поднявшись, отряхнулся, повесил на плечо рюкзак и направился к метро, не понимая, что только что произошло.       Меня дернули за штанину. Я опустил свой взгляд.       — Слу-у-ух, малой, — протянул он, ощерившись, обнажая ряд гнилых зубов. — Дай немного а, жрать хочу не могу.       Я опешил в панике, выпучив глаза. Ощущал как бледнеют мои щеки, холодеют пальцы на руках. Стало холодно. Бродяга тоже смотрел на меня в испуге.       — Прости-прости, малой, — сказал он и поднялся, поклонившись мне. — Я тебя напугал?       Сейчас он был вежливым. Я что оказался в другом мире?       — Нет, вы меня не напугали, — с напускной вежливостью ответил я, стягивая с плеча свой рюкзак и выуживая оттуда пару купюр, всучил ему в сальные грязные шершавые руки.       Он снова поклонился мне уже глубже.       — Спасибо тебе, хороший человек, — сказал он.       Я кивнул ему в ответ и быстрее прошмыгнул к лестницам, ведущими прямо в подземку. Никто не пнул меня под зад, я спустился спокойно, оказавшись в прохладном месте снова. Паника, не отпускавшая меня с того момента как я увидел, что поезд сбил человека, бросившегося под него, стала нарастать. В подземке мне всегда было спокойнее, чем на улице, но сейчас я хотел уже вернуться обратно.       Первым делом стал искать того самого парня в шапке-ушанке. Сначала не нашел. Проделал те же действия, что и в первый раз, когда вошел в метро. Прошёл к той же самой скамье и сел.       Ждать долго не пришлось, показался парень в шапке-ушанке. Он также как и в первый раз слонялся к платформе и обратно. Я теребил лямку рюкзака, чувствуя как сердце все больше ухает вниз, стоило мне только представить как этого беднягу размазывает по рельсам. Я услышал звук приближающегося поезда, сорвался с места и подбежал к парню. Он остановился из-за того, что я прикоснулся к его плечу. Поезд прибыл, а парень в шапке-ушанке остался стоять далеко за пределами платформы, рядом со мной. Я снова видел только его спину. Хрупкое плечо я сжал сильнее, чтобы у него даже не было возможности дернуться.       Он повернулся ко мне. Увидев лицо бедолаги, я сразу узнал его. Бледная кожа, большие глаза, выражающие самую глубокую на свете печаль. Он не выглядел уморительно даже в этой шапке-ушанке. Его губы дрожали. Парень хотел мне что-то сказать, но никак не мог собраться с мыслями.       — Тэхен? — уточнял я, хотя прекрасно знал, что передо мной именно он — мой бывший любовник, которого я увидел впервые за последние полтора года.       Тэхен кивнул, стянул с себя шапку-ушанку, обнажая нелепо взъерошенные каштанового цвета волосы. Я не хотел прикасаться к нему, но руки сами потянулись пригладить и уложить эти непослушные пряди. Поползли воспоминания, от которых я пытался отбиваться все эти полтора года: мы с Тэхеном были не разлей вода, пока черная полоса не наступила в нашей жизни.       «Поверить не могу» — твердил мой внутренний голос. — «Этот человек, прыгнувший под поезд, Тэхен… Что же я сделал?»       Думать больше не мог. Меня как и в первый раз очаровали глаза парня, которые смотрели на меня равнодушно и печально одновременно. Его сведенные вместе брови говорили, что он не доволен моими прикосновениями. Я сразу убрал руки от его волос. Шапку-ушанку он продолжал сжимать в своих руках. Мне хотелось бы услышать его голос, но Тэхен молчал.       Поезд давно уехал, оставив меня и Тэхена одних в подземном метро. Я уже не смотрел на время, мне стало плевать: опоздаю я в универ или нет. Я был напуган тем, что время как-то само собой мотнулось и теперь мы оба тут: я и живой Тэхен.       Он неожиданно взял меня за руку и провел к скамье ожидания. Сел сам и похлопал рукой по свободному месту рядом с собой. Я сел рядом.       — Чонгук, — произнес он мое имя.       Я кивнул ему, давая знак, что готов отвечать.       Тэхен не поднимал на меня взгляд, но продолжал произносить мое имя:       — Чонгук…       — Что такое, Тэхен? — я прикоснулся к его щеке, но он тут же оттолкнул меня.       — Не прикасайся ко мне, предатель, — шикнул он.       Чувство вины захлестнуло меня. Я прекрасно понимал, в чем конкретно провинился, но признавать это до конца отказывался. Тэ сделал все за меня. Он вскочил с места и видя, что в метро никого кроме нас не осталось, стал говорить:       — Почему ты так нас оставил?!       Я махал руками перед ним, пытаясь усадить его на место, но парень сопротивлялся.       — После того как умер Намджун-хен ты просто оставил нас, уехал!       Я не хотел вспоминать о Намджуне, стало неловко и стыдно, я действительно их оставил после общей трагедии. Мне было больнее всех, поэтому я думал, что смена места жительства поможет мне, однако контакт с Тэхеном я поддерживал даже после того как уехал.       — А после смерти Хосока-хена что ты сказал?! Ты вообще пришел на похороны?!       Я оставил попытки его успокоить, вжал голову в плечи и продолжал слушать как он кричит на меня.       — После смерти Чимина что ты сделал? — поинтересовался Тэхен и выдохнул.       Он сел на скамью, но уже подальше от меня. Я поднял на него глаза. Он плакал. Тэхен старательно вытирал непрошеные слезы тыльной стороной ладони. Покрасневшее от злости лицо он скрыл шапкой.       — Что ты сделал после смерти Чимина? — поинтересовался Тэхен.       — Ничего, — ответил я.       — А кто утешал Юнги-хена после этого?       — Точно не я.       Черная полоса в нашей жизни началась неожиданно. До всего этого мы были обычными веселыми ребятами, творили разную ерунду, разучивали танцы, потом выходили на главную площадь Сеула и зажигали как могли. Последний канун нового года, проведенный вместе, был самым счастливым и трагичным одновременно. Намджун, наш лидер и самый прекрасный из хенов, которых я знал, хотел отправиться праздновать к родителям, воспользовавшись поездом. Он заранее купил билеты.       Как сейчас помню, мы заранее справили новый год вместе с ним и отпустили лидера.       Несколько дней от него не было вестей, а потом с нами связалась его мама. На тот поезд, на котором ехал наш друг, напали террористы. Намджун был застрелен, несколько других пассажиров тоже. Для меня это было большим ударом, как и для остальных. В тот день, когда проходила поминальная служба, я понял: больше мы так как раньше не соберемся.       Потом я уехал, черная полоса продолжилась. Однажды Тэхен позвонил мне и в истерике сказал, что Хосок попал в беду. Потеряв голову из-за сильнейшей утраты, в нем проснулся адреналин, который никогда Хосоку не был свойственен. Парень стал увлекаться поездкой «зайцем». Это и послужило причиной его смерти. Я не верил. Приезжать на похороны отказался. Тогда Тэхен на меня сильно разозлился, и мы не созванивались около недели или двух.       Потом и Чимин покончил жизнь самоубийством, утонув в море. Он оставил после себя только свои любимые белые кеды, в которых лежала записка, гласящая о том, что он так больше не может.       Это все мне рассказал Тэхен, пока мы общались при помощи одних только смс. Вскоре мы прекратили попытки сохранить хоть какую-то едва уловимую связь, что была между нами. Я вернулся в Сеул и поступил в университет. Полгода так учился, пытаясь забыть обо всем, что было. Вот сегодня, впервые за полтора года я встретил Тэхена, который хотел броситься под поезд.       — Прости, — сказал я, пододвинувшись поближе к Тэхену. — Прости меня.       Тэхен продолжал тихо плакать то ли от обиды, то ли от нахлынувших больных воспоминаний. Я чувствовал, что ему необходимы мои объятья. Я сделал это — обнял его, прижав к себе так сильно как мог. Он не сопротивлялся. Кажется, ему это помогало, потому что вытирать лицо от слез он перестал. Я поднял на него глаза. Вернулся прежний Тэ, который был полон равнодушия к другим.       — Почему ты здесь? — поинтересовался я, зная его ответ.       — Хотел броситься под поезд, — ответил Тэхен.       — Почему? — продолжал спрашивать я.       — Потому что смысла уже нет ни жить, ни пытаться двигаться дальше.       Я поник, перехватывая его грусть, которая стала давить и на меня. Не зря я здесь оказался. Какие-то силы свыше заставили меня вернуться назад во времени и спасти тебя, Тэ. Я не дам тебе повторить это снова.       Коснувшись ладонями его лица, я с особой бережливостью провел подушечками пальцев по его щеке, плавно опустившись к губам. Тэхен не дрогнул, продолжая своим равнодушным взглядом смотреть на меня прямо в упор, видимо, ожидая, что я сделаю дальше, но я также застыл не в силах шевельнуться. Что творю сейчас? Мы не виделись полтора года. За эти полтора года мы потеряли трех наших друзей и всю эту трагедию Тэ переживал в одиночку без меня. Как я могу сейчас пытаться успокоить его своими неловкими прикосновениями.       За временем следить не удавалось, я уже совсем забыл что нужно идти в универ. О нем напомнил звонок моего мобильного. Я потянулся за ним в рюкзак, достал оттуда смартфон. Увидел номер своей подруги, который подписал как «Йерим».       Бросив взгляд на Тэ, я попросил:       — Извини меня, никуда не уходи, я сейчас отвечу и вернусь.       Он опустил голову. Я не понял, можно ли мне отойти или лучше остаться. Я положил руку на его колено и ответил на звонок, не тронувшись с места.       — Да? — спросил я как только ответил на звонок.       С другого конца донесся до меня раздраженный, срывающийся голос подруги. Когда она выходила из себя, начинала кричать на меня:       — Чонгук! — грозно шипела она. — Занятия начались, где ты?!       — Возникли дела, — спокойно ответил я.       — Какие, черт возьми, дела?! — допрашивала она.       — Важные, — сказал я и сбросил звонок.       Поставив телефон на беззвучный режим, убрал его обратно в сумку. Тэхен сидел по-прежнему неподвижно, моя ладонь непроизвольно сжимала его колено. Я на подсознательном уровне боялся, что он убежит и предпримет еще одну попытку покончить с собой.       — Все, что сейчас происходит, — заговорил Тэ. — Твоя вина, Чонгук.       — Что?! — я негодовал от такого несправедливого обвинения бывшего партнера.       — Если бы ты не уехал после смерти Намджуна, Хосок и Чимин остались бы живы, — с равнодушием в голосе, но с тоской в глазах сказал он.       — Это не моя вина! — в сердцах проговорил я. — Думаешь, мне не было больно?!       Тэ пожал плечами.       — Я обвинял и себя тоже, — сказал он. — Спрашивал у себя: почему жив я, но мертвы они?       Он обратился ко мне с этим вопросом:       — Почему я жив?       Я не знал что ответить. Чувство беспомощности накатило на меня снова. Я вспомнил его, полтора года назад, когда погиб Намджун-хен я чувствовал себя точно так же как сейчас.       — Ты можешь ударить меня? — спросил Тэхен.       Я сначала не понял вопроса, посмотрел на него с нескрываемым удивлением, уточнил:       — Что сделать?       — Сделай мне больно, — попросил он.       Сердце сжалось от боли, что была внутри Тэхена и передавалась мне. Это уже был не тот человек, которого я когда-то полюбил, но видя, что с ним происходит, я понимал: мне нельзя оставлять его. Я обязан пройти путь с ним от начала и до конца. Понимал, Тэ болен, он уже не может сдерживать всю ту печаль, что осела в нем вытесняющей все радости чернотой.       Я обнял его, уткнулся подбородком в его плечо. Он всхлипнул в ответ.       — Я не могу выполнить твою просьбу, — сказал я.       — Хочу домой… — пробубнил Тэхен.       Я понял, что нужно делать. Поднявшись со скамьи, я подал ему руку. Он взялся за нее, некрепко сжал так, как будто ему совсем не хватало сил.       — Пойдем ко мне? — предложил я ему. — Приготовлю тебе что-нибудь вкусное.       На удивление, он сразу согласился. Самоубийцы, встречающие надежду на своем пути, правда, решают больше не предпринимать попытки покончить с собой? Или мне по-прежнему нужно следить за Тэ? Я не знал, ответа на этот вопрос, но надеялся, что если мы будем вместе снова мне удастся сохранить хрупкую жизнь своего бывшего возлюбленного.