from east to west

      Утром Йеджи понимает, что залив Пайни не является тем бесконечным песчаным пляжем, который она видела в фильмах о пиратах и бесстрашных моряках. По правде говоря, это больше похоже на небольшое озеро, окружённое ярко-зелёными деревьями и коричневатыми лагерными домиками, заполненными отдыхающими семейными и влюблёнными парочками. Над мутно-зеленоватой водой плывут идеально-белые облака, а небо кажется бесконечно-голубым. Ярко светит июльское солнце.       – Хороший выбор для спонтанной поездки, - хмыкает Рюджин, слабо толкая Хван под рёбра.       – Да, наверное. Следующая неделя должна быть очень жаркой, так что я подумала, что будет круто провести её где-нибудь у воды.       – Я арендую домик на неделю, – уверенно говорит Шин, направляясь к хижине, на двери которой висит табличка «администрация».       – Подожди, это дорого! Я могу заплатить, или мы можем переночевать в машине, как сегодня ночью.       В ответ Шин только отмахивается.       – Ты привезла меня сюда, значит – я арендую жильё. Это будет честно.       – Дай мне оплатить хотя бы половину суммы.       – Я разрешаю тебе купить нам вино, – с улыбкой отвечает Рюджин, переплетая их с Йеджи пальцы. – Ты ведь не против романтического ужина сегодня ночью?       – Только за.       Оказывается, сейчас, в пик посещаемости, свободным остался единственный домик, но зато – почти у самого берега, в тихом, действительно уютном месте. Записывая их имена, администратор загадочно улыбается, а затем уверенно протягивает Рюджин ключи.       – Это номер для новобрачных, – говорит она, подмигивая Йеджи. – Мы закончили уборку всего час назад. О, и вы можете заказать поездку на лодке, если хотите. Лучше всего любоваться закатом именно с озера.       – Да, спасибо, мы подумаем над этим.       Их домик на самом деле уединённый, – почти у края воды, – и ограждённый от других хижин высокими вечно-зелёными кустами и хвойными деревьями. В воздухе пахнет свежестью и цветами, обильно растущими в клумбах у каждого дома. Когда Рюджин по-джентельменски открывает для неё дверь, Йеджи не сдерживает улыбки и осторожно касается её руки.       – Тут неплохо, – кивает Шин.       Дом разделён небольшой перегородкой на спальню и маленькую ванную. В центре стоит кровать, – настолько огромная, что, кажется, здесь может поместиться не меньше шести человек. Напротив висит плазменный телевизор, подключённый к приставке последнего поколения. На кофейном столике – диски с романтическими фильмами и парой игр. Рюджин пробегает по ним любопытным взглядом и довольно улыбается.       – Как насчёт «вечера игр»?       – Я не очень хороша в этом, – смущённо признаётся Йеджи.       – Всё в порядке, я тебя научу.

***

      Когда Йеджи выходит из ванной, Рюджин, одетая в белую футболку, шорты до колен и чёрные кеды, сидит за кофейным столиком с чашкой чёрного кофе и задумчиво барабанит пальцами по деревянной столешнице. Наполовину высохшие чёрные волосы немного кудрявятся на кончиках, и Хван уже не сдерживает улыбки. Она выглядит настолько милой и умиротворённой, что сердце невольно сжимается. Как кто-то может быть таким очаровательным и горячим одновременно?       – Для места, которое было специально оборудовано для занятий сексом, здесь слишком много фильмов и игр, – говорит Рюджин.       – Если тебя это успокоит, я видела в ванной примерно десять видов смазки и целую коллекцию презервативов.       – Серьёзно? Чёрт… Это объясняет, почему кровать настолько большая даже для парочки влюблённых. Надо будет уточнить, сколько именно человек жило здесь до нас.       Йеджи пытается не смотреть на длинные пальцы Рюджин, перекладывающие стопку дисков, но почти сразу сдаётся. Плевать, они целовались вчера, и сексуальное напряжение между ними чувствует, кажется, каждый, так что Хван определённо имеет право немного поиграть с огнём. Даже если есть вероятность, что он спалит её дотла.       – Хочешь прогуляться? – Спрашивает Йеджи, прежде чем её мысли заходят слишком далеко.       – Да, – кивает Рюджин. – Заодно можно купить что-нибудь перекусить. Местный мини-бар почти пуст.

***

      По большей части Йеджи делает всё возможное, чтобы не смотреть на задницу Рюджин. Они болтают о природе, мутной воде и ещё тысячи мелочей, которые не имеют для Хван никакого значения, потому что всё, что она может думать – поцелуй с Шин Рюджин. Возбуждение пробегает по коже волной мурашек, и она сжимает кулаки до боли и царапин на внутренних сторонах ладоней, чтобы хотя бы немного отвлечься.       – Тут недалеко есть Национальная Зона Отдыха, мы можем поехать туда и покататься на лошадях, если хочешь, – бормочет Йеджи, глядя на мыски своих кед.       – Не знаю. Ты хочешь?       – Да, я люблю лошадей. Я всё детство просила у Санта-Клауса настоящую арабскую лошадь, а родители продолжали дарить мне игрушечных лошадок и дурацких пластиковых единорогов.       – Они могли бы просто отвести тебя на ферму.       – Могли бы, – кивает Хван. – Но мама терпеть не могла любых животных и всё, что с ними связано, так что приходилось довольствоваться игрушками. Я впервые села на лошадь, когда мне исполнилось двенадцать. На день рождения Хёнджин и Феликс отвезли меня на конюшню. Мы целый день катались на лошадях, кормили их, мыли, а потом наелись мороженым до боли в животе и вместе пошли в кино на «Спирита».       – Воу… Кажется, этот парень действительно потрясающий брат.       – Лучший на свете.       – Когда Юне исполнилось двенадцать, я облила её холодной водой, – пожимает плечами Рюджин. – И спрятала всех её кукол, потому что они казались мне жуткими. Йеджи начинает смеяться так громко, что пара человек оборачиваются, неодобрительно глядя на них, но ей плевать. Это Шин Рюджин, – девушка, от которой она без ума, – и всё равно, что думают люди вокруг. Она просто счастлива, а остальное не имеет значения.       – А о чём ты мечтала в детстве?       – О кошке, – хмыкает Рюджин, не отводя взгляда от края воды. – Потребовалось пятнадцать лет, чтобы убедить родителей, что они нам действительно нужны. Но зато это был лучший день рождения.       Шин находит сухой кусок травы, чтобы сесть. Её лицо поворачивается к солнцу, как цветок подсолнечника, и Йеджи неожиданно ловит себя на мысли о том, что не может отвести взгляд. Она прекрасна, – и со спутанными волосами, и в мятой футболке, и в вечернем платье. По правде говоря, Хван думает, что ей плевать, во что Рюджин одета, потому что даже в мешке из-под картошки она будет казаться Хван самой привлекательной девушкой на земле.       – Ты пялишься, – качает головой Шин.       – Я знаю.       – Нравится то, что видишь?       – Определённо.       – Мне тоже, – улыбается Рюджин, накрывая ладонью ладонь Йеджи. – Не слишком романтично для обитателей номера для секса?       – Слишком, но мне нравится.       Йеджи ненавидит своё воображение, потому что сейчас оно представляет, как Рюджин прижимает её к стене пресловутого номера и целует в челюсть, постепенно спускаясь ниже. Она почти чувствует, как Рюджин кусает её за плечо, пока её пальцы пытаются справиться с пуговицами на джинсовых шортах. Хреново думать об этом, когда Шин сидит рядом, но Йеджи позаботится об этом позже. Так же, как и обычно.       Понаблюдав за детьми, играющими с песком, они возвращаются в домик, купив по дороге кучу закусок и бутылку хорошего, по местным меркам, вина. Йеджи только хихикает, но Рюджин серьёзно заявляет, что устроит романтический вечер, даже если это будет последним, что она сделает в жизни. Её губы складываются в такую идеальную улыбку, что сердце Хван в очередной раз сжимается. Она внезапно думает, что не доживёт до конца поездки, если Шин будет улыбаться настолько часто.       «Оставлю машину Черён,» – мысленно рассуждает она, пиная небольшие камешки. – «А Хёнджину свои конспекты. Всё равно он написал большую часть».       – Завтра мы должны будем поплавать, – выдыхает Рюджин, падая на кровать.       – Определённо, – Йеджи устраивается на противоположной стороне так, чтобы её голова была рядом с головой Шин и свешивает ноги с кровати, касаясь пальцами деревянного пола. – О чём ты сейчас думаешь?       – О тебе. Я думаю, что хотела бы узнать тебя получше.       – Ты буквально знаешь обо мне всё.       – Это всего лишь факты, – отвечает Рюджин. – Я хочу знать, кто ты, Хван Йеджи, и кто или что сделали тебя той, кто ты есть.       – Тогда просто спроси.       – Тебе когда-нибудь разбивали сердце?       – Пару раз, – хмыкает Йеджи. – Думаю, пару лет назад я была серьёзно влюблена. Хёнджин дружил с её парнем, так что эти двое часто тусовались у нас дома. Я думала, что нравлюсь ей, мы постоянно переписывались, проводили вместе время. Она говорила, что давно рассталась со своим парнем, а потом я увидела их переписку. В общем, она встречалась не только со мной и тем парнем, но и ещё с кем-то из университета. Два или три человека, сейчас я уже не помню.       – И тогда ты решила, что не хочешь серьёзных отношений?       – Да. Я хороша во флирте, поцелуях, сексе, но привязанность – это не моё. Я не Хёнджин, я не способна быть с кем-то одним столько лет и с каждым днём влюбляться только сильнее. Не привязываться проще.       Рюджин поворачивает голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и осторожно заводит за ухо огненно-рыжий локон.       – А есть что-нибудь, что могло бы заставить тебя передумать?       – Не знаю. Я пыталась, я была с хорошими девушками, действительно хорошими, но ничего не получалось. Мне становилось скучно, и я ненавидела себя, потому что понимала, что они чувствуют, что я уже ничего к ним не испытываю. Я просто не хочу причинять другим боль.       – А что, если найдётся человек, который будет согласен на эту боль?       – Я того не стою.       – Ты стоишь намного большего, Хван Йеджи.       Йеджи не знает, что сказать. Сердце сжимает до пульсирующей боли. Рюджин слишком хороша для неё, – она честная, верная, заботливая, – та, о которой Хван всегда мечтала. И она не может позволить себе разбить ей сердце. Шин заслуживает кого-то в миллионы раз лучше.       – Я ценю то, что ты говоришь это, Рюджин, но я не хочу, повстречавшись с девушкой несколько лет, внезапно понять, что не люблю её. Я не хочу быть для кого-то Джису.       – Может, мы с Джису и расстались, но я всё-таки была счастлива с ней, и мы любили друг друга. И то счастливое время стоило всего хренового, что произошло позже.       – Не для меня, – взгляд Йеджи падает на пухлые губы Рюджин. – Я не собираюсь влюбляться и становиться чьей-то Джису.       – Я поняла. Давай, вставай, мне нужно подготовить всё для ужина.