Поместье Падалеки

СЕЙЧАС

«И вот время около полуночи, а я чешу, едва передвигая ноги, по бурелому» — мрачно подумал Дженсен. Где-то совсем рядом громко хрустнула ветка. Звук прозвучал громко, словно выстрел, заставив Дженсена невольно вздрогнуть, остановиться и начать настороженно прислушиваться и приглядываться. Словно действительно мог рассмотреть что-то дальше ярда. Луч его фонарика скользнул по деревьям. — Кар! — громко каркнула потревоженная им ворона, будто обругав Дженсена матом, и с шумом вспорхнула с ветвей, устремившись к затянутым тучами небесам в поисках нового пристанища для сна. — Чтоб тебя, зараза крылатая, — Дженсен передёрнул плечами и снова продолжил, скрепя сердце, свой путь. Пусть его трудно было испугать по-настоящему и фобий за ним не водилось, а в духов, призраков, фей и прочую сказочную лабуду Дженсен не верил, но находиться одному ночью в лесу было, слабо сказать, некомфортно. Это будило в душе какой-то глубинный, первобытный страх, от которого никакие логика, рассудок и цивилизованность не спасали. Вроде ведь нет ничего сверхъестественного в скрипе деревьев, шорохе и треске, гуле ветра в кронах, или даже тумане, который стелется по земле. Всему есть научное объяснение. Да только с каждым шагом, всё больше раздражаясь, Дженсен ощущал себя будто в грёбаном фильме ужасов, а на ум невольно приходил то один избитый сюжет, то другой. И от этого по хребту бежали мурашки, поднимая волоски на затылке дыбом, а тьма вокруг начинала казаться живой, дышащей и словно ждущей, чтобы ухватить его за пятки, утянуть и сожрать… — Да что за ересь?! Он не сдрейфил выпрыгнуть в первый раз из самолёта с парашютом или сделать селфи с акулой, а сейчас, не имея причин для паники или беспокойства, подмывало развернуться и не разбирая дороги валить нафиг. Это вообще никуда не годилось! Блядь, знал бы, что обычная прогулка по лесу вызовет такой скачок адреналина в крови, не тратил бы столько денег в поисках экстрима.

***

— Так, ещё немного и я на месте, — сверившись с картой в телефоне, констатировал Дженсен, сделав пятиминутный привал. — Слава ёжикам, — разделаться со всей этой глупостью хотелось как можно скорее — и так ночь потрачена бездарно. Ну да ничего, Дженсен мысленно предвкушал и тем подбадривал себя, что в будущем, в самом ближайшем будущем отыграется. Навигатор не подвёл — спустя четверть часа деревья стали редеть и Дженсен, в очередной раз зацепившись за какой-то сук, едва не разодрав джинсы в хлам, практически скатился к массивным, кованым воротам у поместья. Проржавевшие прутья, покосившиеся створки, одна из которых держалась на одной петле, остановили его бесславное падение. — Ну твою же мать, — выдохнул Дженсен, болезненно поморщившись, потирая отбитое плечо, которым со всего маха врезался в забор. Не хватало ещё здесь угробиться. Проклятый особняк маячил в ярдах десяти дальше. Эклз угрюмо окинул его взглядом. Двухэтажное здание, с широким крыльцом, делившим дом на два крыла. Ничего особенного. Может, когда-то здесь и было красиво, но сейчас невооружённым глазом было видно, что это место давным-давно покинули люди и всем плевать, как тут и что. Выбитые окна смотрелись пустыми глазницами, часть крыши и правого крыла обрушились, ступени крыльца и фасад в глубоких трещинах. Двор зарос бурьяном, а сад высох, и голые стволы деревьев напоминали скелеты, чьи скрученные, изломанные ветви-руки будто впивались в стены дома. Да и лес уже вплотную подбирался к зданию. Может, пройдёт ещё десяток лет, и природа полностью поглотит тот. Впрочем, Дженсену было откровенно плевать, что там будет дальше. У него имелись своим планы: сфоткаться внутри (чёртово условие мудака, носившего фамилию Кейн) и потом валить… Створка ворот действительно держалась на "честном слове". Один хороший удар ноги — и она, жалобно скрипнув, отломилась, с грохотом рухнув на землю. Но это позволило Дженсену беспрепятственно войти на территорию поместья. Под ногами скрипели камни, битое стекло, а ещё то и дело попадались жестянки пепси, пачки из-под чипсов, пивные бутылки — как свидетельства того, что кто-то из малолеток сюда всё-таки периодически добирался в погоне за городской легендой. Да и на особняке при ближайшем рассмотрении Дженсен обнаружил парочку-другую граффити. Минуту или две постояв у крыльца, решая, стоит или нет пытаться подняться здесь или попробовать вломиться в дом через какое-нибудь окно, он в итоге всё-таки решил «штурмовать» лестницу и войти с парадного входа. Ну а там, если не получится и дверь окажется наглухо заколочена, будет искать обходные пути. Дженсен уже поставил одну ногу на ступеньку, собираясь подняться, когда боковым зрением в одном из ближайших к нему окон заметил мелькнувший свет. Сердце глухо ударилось в груди, когда, повернув голову, Дженсен до рези в глазах стал всматриваться в проём окна. Но свет никуда не исчезал. Шёл откуда-то из глубины комнат левого крыла, приглушённый, бледно-голубой. В доме определённо кто-то находился. И, кажется, Дженсен знал кто именно. — Вот ведь… — покачал головой Дженсен, ухмыляясь. В груди мгновенно зажглось просто-таки яростное желание надрать одним вполне конкретным засранцам зад за идиотские розыгрыши и подставы. Великовозрастным детинам захотелось пошутить. Офигеть просто. «Наверняка добрались сюда раньше, а теперь сидят там, хихикая, как девочки-подростки, и меня поджидают». Но облажались друзья знатно — надо было дождаться, пока Дженсен войдёт в дом, а потом свет врубать, если решили организовать ему сюрприз. Или что они там планировали своей затеей? Или это они просто списали его уже со счетов, решив, что он слинял на полпути? — Хана вам, парни! — усмехнулся Дженсен и рванул вверх по ступеням. Дверь парадного входа оказалась дура тяжёлая или пружины проржавели, но всё-таки поддалась и, душераздирающе заскрипев, открылась внутрь дома, когда он навалился на неё всем телом. В лицо пахнуло сыростью, а ещё гнилыми досками и пылью, от которой мгновенно засвербило в носу. От души чихнув, Дженсен, подсвечивая себе фонариком, шагнул внутрь особняка. Но за дверью оказался лишь пустой холл с обшарпанными стенами, усыпанным мусором полом, обрушенной местами деревянной лестницей на второй этаж и арками, что вели в правое и левое крыло. Вот как раз слева и маячил отблеск света, который указал Дженсену верное направление. Туда он и припустил, стараясь по пути не навернуться, наступив на бутылку, куски досок или камни. Он уже мысленно заготовил короткое, но ёмкое: «А вот и я!» и даже набрал в лёгкие воздух, чтобы торжественно проорать это в прифигевшие физиономии друзей… Только на всех парах выбежав то ли в бальный зал, то ли в гигантскую мансарду, Эклз вместо развесёлой компании, потешавшейся над ним, обнаружил… кого-то? Или… что-то… Это был определённо человек, молодой парень, и вроде бы ничего такого, кроме того, что он был полупрозрачный и от его синевато-голубой фигуры исходило свечение. То самое, которое Дженсен заметил в окне. А ещё незнакомый чувак словно парил над полом… — Обалдеть, — выдохнул Дженсен, во все глаза пялясь на то, что до этого момента считал вымыслом и детской сказкой — на самого настоящего, взаправдашнего призрака. Ха, городская легенда оказалась не просто легендой. Ну надо же… Но нападать, высасывать душу или сводить с ума Джаред (если конечно это был он) не торопился. Просто стоял, не шелохнувшись, и изучал Дженсена. И если бы последний не был бы так сбит с толку и ошеломлён, пытаясь сжиться с мыслью, что мир, оказывается, чуточку безумнее, чем он думал, то сказал бы, что парень смотрел на него настороженно. Будто это от Дженсена кто знает что можно ожидать. Неожиданно, однако. Когда первый ступор прошёл, Дженсен обратил внимание на то, что призрак перед ним очень симпатичный. Интересный разрез глаз, острый нос и скулы, тонкие губы. Пушистые волосы до плеч. Внешность из той категории, когда довольно грубые или обычные черты в целом складываются в гармоничную и привлекательную картину. Не приторный красавчик, но взгляд цеплял. Такого, встреть Дженсен в баре, точно бы не пропустил. Если бы он был бы материальным, естественно. Плюс, высокий — даже выше Дженсена, а ведь он не коротышка. И хотя видеть кого-то одетым в расшитый камзол (если он правильно вспомнил, как называется этот длинный пиджак) и жилетку оказалось непривычно, Джареду, на удивление, это шло. — Кхм… Привет, — решил на пробу войти в контакт с потусторонней сущностью Дженсен. Раз уж эта конкретная сущность не старалась его распотрошить, а дальше молчать показалось глупо. — Ты наконец-то здесь, — прошелестел ему в ответ призрак, поставив разом в тупик своими словами. — Я рад, что смог тебя дождаться, — и улыбнулся, отчего на его щеках проявились милые ямочки. И сам он будто засиял, как натуральная лампочка, становясь не просто симпатичным, а потрясающе привлекательным. Подплыл ближе, заглядывая Дженсену счастливо в глаза. — Меня? — переспросил тот хрипло, скорее машинально, чем осмысленно. Боже, этот нереально-реальный парень смотрел на него, словно на чудо! А улыбка просто сшибала с ног. Ясная, тёплая, полная любви. Как и взгляд, направленный на Дженсена. — Тебя, — кивнуло привидение. — День за днём. Год за годом. Я не верил чужим сплетням, что ты отрёкся от меня и уехал не обернувшись. А Дженсен вдруг понял, что бедняга принял его за другого. Легенда ведь что-то об этом говорила. Вполне возможно, Джаред говорил сейчас о том, кто стал причиной его бед, заточения и, возможно, скоропостижной гибели. — Ты ошибся. Я не он, — Дженсен сделал шаг назад, покачав головой, и развёл руками. — Не тот, кого ты ждёшь. Прости. — Ошибся? — отозвался эхом Джаред и нахмурился. Задумчивая складочка появилась между его бровями. — Но мне жаль, что с тобой так погано поступили, — искренне сочувствуя этому симпатяге, пусть и не материальному (он ведь не виноват в том, что он такое), произнёс Дженсен. — Нет, я не мог ошибиться! Это ты! Это точно ты! — складка между бровей снова разгладилась, и он вновь солнечно улыбнулся, убеждённый в своей правоте. Стало ясно, что его не переубедить. Может, духи видят в каждом того, кого ищут? Того, кто держит их на земле? Кто знает… Вот только что ему делать? Но свалить и бросить это… существо было на взгляд Дженсена неправильно. И трудно сопротивляться, когда на тебя смотрят полными надежды и любви глазами. Поневоле хочется оправдать такое обожание, доверие, даже если они тебе не принадлежат по-настоящему. — Мне всё равно, что говорят люди! — тряхнул головой Джаред. — Главное, что ты нашёл меня и, значит, любишь. Ты помнишь? — проплыв по воздуху, обдав Дженсена потоком холодного воздуха, Падалеки оказался у рояля. Дженсен только сейчас заметил инструмент. Старый, колченогий, с половиной отсутствующих клавиш и наверняка давно лопнувшими струнами. А призрак коснулся своими невесомыми руками клавиатуры, и, к очередному потрясению Дженсена, он услышал музыку. Та полилась сильно, чисто, так, словно Джаред играл на идеально настроенном инструменте. Мелодия незнакомая, но определённо какой-то вальс. — Помнишь, Ланс? — не переставая играть, спросил восторженно Джаред. — Вечер в доме Морганов. Глупые разговоры, суета, приторно сладкий пунш. Танцы. Мы впервые танцевали! Я стеснялся, переживал, что запутаюсь в ногах и упаду. Тогда ты отвёл меня в сад и мужественно согласился быть моей «партнёршей». Мы были так юны. — Значит, ты вёл? — через силу улыбнулся Дженсен. «Ненастоящий» Джаред смеялся, искрился счастьем и радостью, не сознавая, что давно мёртв, а человек, которого он так любил и ждал, предал его и не вернулся. И от этого становилось так погано на душе у Дженсена, так горько, что сжималось всё внутри узлом. — Да. Я оттоптал тебе твои щегольские ботинки, — улыбнулся Джаред, подмигнув. — Матушка после этого серьёзно взъелась на тебя. Эклз усмехнулся, а потом, собравшись с духом, подошёл ближе к инструменту и Джею. Он чувствовал… хотел и знал, что должен, обязан что-то сделать для этого нереально-реального парня. Может, не зря он оказался в этом месте именно сегодня. Не зря помимо воли сейчас отыгрывал чужую роль — человека, ожидание которого держало призрака здесь, на земле, в этом давно заброшенном особняке. Дженсен далеко не знаток всей этой мути про судьбу, рок, предназначение, все мистические учения обошли его стороной даже в подростковые годы. Но всё-таки есть вероятность того, что ему, таким образом, дали право что-то изменить. Исправить то неправильное, что происходило с этой несчастной душой. Но что именно нужно было сделать? Как освободить от этого каторжного существования? Чтобы Джаред, наконец, достиг того, чего достигают все люди в посмертии. Рая? Покоя? Мира? Дженсен растерянно замер, глядя как невесомые, источающие бледный, холодный свет тонкие пальцы порхали над клавишами рояля. В легенде говорилось о том, что Джей ищет своего возлюбленного — и это оказалось правдой. Но чего же он хочет ещё? Что за поступка, знака ждёт от Дженсена? Или точнее Ланса, которого видит в нём? «Что он там говорил о танце? Они танцевали? Может, в этом и есть истина, ключ к разгадке?» Других идей всё равно не было, поэтому Дженсен без долгих рефлексий и сомнений опустился на колено и протянул ему руку. — Джаред, ты окажешь мне честь? Потанцуем? Стоило вопросу прозвучать, как Падалеки оказался рядом моментально. Но удивительно, мелодия вальса, которую он играл, так и не смолкла, словно призрачные пальцы духа продолжали скользить по клавишам. А приосанившийся Джаред смотрел на Дженсена сверху вниз с улыбкой и щемящей сердце благодарностью. — С радостью! — произнёс он с чувством, и свет, окружавший его, вдруг стал меняться, из бледно-голубого становясь тёплым, золотистым, но таким ярким, что мгновенно поглотил силуэт Джея. Тот буквально растворился в нём. Яркая вспышка… и Дженсен отшатнулся, крепко жмурясь, чувствуя, как под веками закипают слёзы. Но на сетчатке всё равно словно отпечаталась полная умиротворения улыбка его случайно встреченного призрака. Последнее, что он успел увидеть. Когда же через пару минут Дженсен снова решился открыть глаза, в комнате уже никого не было. Рояль молчал. Снова стало заметно общее запустение и обветшалость вокруг. Вздохнув, Дженсен поднялся с колен. Ну вот и всё… Хотелось верить, что Джаред действительно только что перешагнул с его помощью на новый уровень и перестанет ошиваться неприкаянным в этой дыре. Может быть, встретит своего Ланса. Хотя Дженсен считал, что мудак Джея не заслужил. Вот так почему-то всегда выходит, каким-то придуркам всё, а у других личная жизнь идёт через пень-колоду. Хотя вроде не дурак и с внешностью порядок. Подойдя к инструменту, Эклз провёл пальцами по пыльным, рассохшимся клавишам. Но услышал лишь сухие щелчки. Как он и думал — рухлядь. Вынув из кармана мобильник, Дженсен повернулся к роялю спиной и посмотрел в камеру, нажав на запись. — Хэй, балбесы. Ну да, я это сделал. Я в том самом особняке Падалеки, — покрутив телефон, он показал «милую» обстановку, что царила вокруг него: грязь, паутину, облезлые ободранные обои, выбитые окна и лес за ними. — А за то, что я, как полный дебил, отмахал сюда по лесу ночью, вы мне будете должны. Особенно ты, Майки! Весь следующий месяц выпивка за тобой. Широко улыбнувшись в камеру, Дженсен закончил запись и сунул телефон в карман. После чего, ещё раз окинув взглядом убогую комнату, направился к ближайшему проёму окна. Оно было таким гигантским, что им вполне можно было воспользоваться как дверью. Пилить через весь дом обратным путём не хотелось. Тем более отсюда было рукой подать до ворот. Он уже выходил за территорию поместья, когда из леса ему навстречу вышла группа подростков лет по пятнадцать-шестнадцать. Стоило же детворе наткнуться на Дженсена, как местность огласили дружные вопли. Очередная партия «смельчаков» пришла штурмовать местный дом с привидением. Вот только Дженсен единственный теперь знал, что никаких привидений здесь больше не водилось. И особняк Падалеки отныне действительно просто заброшенное, ветхое строение. — Шли бы вы домой, — посоветовал он мелким, усмехнувшись, и, насвистывая, углубился в лес.