Настоящий монстр

Снежинки кружили в воздухе, танцуя вальс. Они падали на одежду, тут же тая, игриво касались волос, щек, век… Зимний ветер завывал, колыхал деревья, сбрасывая с них снежную ковдру. Небо было бледным, безоблачным, солнце почти не грело. Все вокруг укрылось белым покрывалом, согревающим похоже всех, кроме людей. В лесу пахло хвоей и снегом… Зак шел, ведя за собой Липпу. Позади он слышал смех Марки, тихие слова Луцьена. Кроме обычных обитателей леса, появилсь крики ворона, летающего между ними, время от времени садящегося на какое-нибудь заснеженное дерево, взлетая с громким криком, стряхивая с ветки снег. После он садился на плече Мэя, обводил всех черными глазами, через мгновенье взлетая вновь. Зак посмотрел на Мэя. Тот наблюдал за Вернером, тепло улыбаясь, а его взгляд, когда он переводил его на зимний лес, окружающий их со всех сторон, становился слишком уж впечатленным, будто видел он что-то удивительное. Щеки и нос Мэя покраснели, иногда он тер их такими же красными костяшками пальцев. Несмотря на холод, он шел, по-настоящему улыбаясь. Не Заку, не Марке или Луцьену. Просто природе. Улыбался, просто радуясь ее проявлению. Зак вдруг понял, что ему приятно наблюдать за ним. Тот разговор, когда Мэй, задыхаясь, вынырнул ото сна, случился три недели назад. Это был первый раз, когда Зак заговорил с кем-то о родителях после их смерти. Он не разговаривал о них даже с Филиппой, всегда умело оминая эту тему. И пусть сказал он немного, он был удивлен, что именно Мэй получил столько доверия, что Зак без промедления раскрыл ему что-то о его матери или кошмарах… Зак не помнил в какой момент все подозрения на счёт этого парня исчезли из его сердца. Когда тот встал перед ним, разделяя Зака и разбойника? Или когда ухмылялся кому-то, сверкая этими голубыми глазами, представая перед каждой опасностью с высоко поднятой головой? Или когда он лежал раненый, выглядя как хрусталь, вызывая желание обнять и прижать к себе, защищая? А может когда шел, вот так, как сейчас, слизывая с губ упавшую снежинку, улыбаясь своими ямочками? Зак не знал когда возникло доверие, но оно разливалось теплом внутри, согревая даже в такую погоду как сейчас. Или Зак думал, что это было оно. Вдруг, что-то толкнуло его в спину, заставляя спотыкаться. Едва устояв, он оглянулся, ища опасность. Но наткнулся лишь на смех друзей и снежку в ладонях Марки. Мэй тоже смеялся, зажмуриваясь, вызывая у Зака еще большее тепло. — Эй, это был удар в спину, я не ожидал такого от друга. Марка пожала плечами и вдруг обернулась к ним спиной. — Если успеешь, можешь кинуть в мою. Считаю до пяти. Зак понимал, что не успеет. Но на счёте четыри снежка всё-таки попала в Марку, заставляя ее удивленно вскрикнуть. Мэй, обтрушивающий руки от снега, пожал плечами на взгляд Зака, и еще раз тепло улыбнулся, но уже лично ему. — Это было нечестно! — воскликнула Марка. — Луц, предоставим им урок! Она начала собирать снег, лепить снежки, не смотря на обжигающий холод. Луцьен, не долго думая, присоединился к ней. Зак с Мэем переглянулись и ринулись лепить свои снаряды. Снежки летали из стороны в сторону, вздрезаясь в тела, вырывая очередные приступы смеха. На душе у каждого было тепло и спокойно. Маркина кепка давно слетела, лента на волосах распустилась, отчего волосы теперь спокойно развивал ветер. Луцьен громко смеялся, абсолютно не походя на себя самого, вызывая удивление друзей. Глаза Мэя перестали бушевать, волны успокоились, лишь согревая всех своей теплотой. Зак любовался спокойным морем, победной ухмылкой и каштановыми волосами, путающимися от ветра. …Казалось, зима принесла с собой не только холод и мороз, но и счастье, спрятанное в этих улыбках, в радостных прищурах глаз. Но на улице была война, пусть она и не дошла до их леса. На улице завывал ветер, намного сильнее осеннего, намного злобнее и зловещее. Это должно было стать предупреждением. Показать истинную природу этого момента. Но они, опьяненные счастьем, теплотой и любовью, не замели этого. Они игнорировали предупреждение, думая, что ничего за это не будет. Но это жизнь, а жизнь всегда тверда и уверенна. Попробуй забыться и увидишь, что принесет с собой день. Они забылись. И им было суждено увидеть. Лошади вдруг заиржали, прерывая смех. Ворон закричал, обрывая ветер. Он резко залопотал крыльями, с криками летая вокруг них, будто испугавшись. Во взглядах друзей читалось непонимание, но только в глазах Мэя была истинная тревога. Он знал, что Вернер не всполошился бы просто так. Он знал, что грядет опасность. Но не только это заставляло его нервничать. В сердце вдруг появилось неожиданное чувство, будто это не просто опасность, будто все…скоро закончится. Он вдруг остро почувствовал, что потеряет все это раз и навсегда. Что он исчерпал свой лимит счастья, а значит надо возвращаться к былому… Будто в доказательство его чувств, среди деревьев начали сверкать красные пронзительные глаза. Они обступили их, окружая, особенно выделяясь на всеобщей белизне. Мэй вдруг подумал как красиво будет выглядеть яркая кровь на этом белом покрывале. Четыре демона, обнажив оружие и острые улыбки, появились будто из ниоткуда. Но Мэй знал, что они здесь не случайно. Четыре демона…будто в его первую встречу с друзьями. Как иронично. Марка ринулась к луку, лежащему на снегу, но не успела. Демон резко наступил на него. Его улыбка стала ещё шире. Марка отсахнулась от него, тут же вынимая нож, подаренный Луцом. Тот, в свою очередь, сделал тоже самое. Зак достал меч, ставая в стойку. Мэй — саблю. Тогда они справились с четырьмя демонами. Справились бы и сегодня. Но Мэй знал, что это ещё не конец… Вернер закричал ещё громче, сидя на верхней ветви сосны. Этот крик был предупреждением появления его… Сердце Мэя, будто зная, пропустило удар. Небо закрылось чем-то темным и величественным. Он приземлился на землю, мягко ступая по снегу. Несколько раз махнул своими черными крыльями, остановился. Дорогая белая рубашка сильно контрастировала с перьями позади. Черные ботинки шли по снегу, но скрипа не было. Будто даже снег подчинялся ему. Мягкая, но опасная улыбка расцвела на его лице, глаза были того же кровавого цвета, что и у всех демонов. Но сверкали, казалось, ярче. — Привет Мэй. — Марка охнула. Она никогда не слышала чтобы у демона был такой приятный баритон, но она видела что этот демон необычный. Как видели Зак и Луцьен. Они стояли, спиной к спине, ошеломленно глядя на существо перед ними. При этих словах все повернули головы к Мэю. Тот сглотнул. — Привет, Эрик. Эрик, или неизвестное существо, скривило лицо в притворной обиде. Он раздвинул руки, будто для объятий. — Что, даже не обнимешь брата? Мэй сделал шаг вперёд. Ошеломленные от всего происходящего, Марка и Луц, даже не попытались его остановить. Но Зак попробовал схватить Мэя за рукав. Тот вывернулся, идя дальше. Зак вдруг вспомнил их первую встречу. Демоны знали его, он знал их… Он не думал, что один из окажется его братом. Мэй остановился в нескольких дюймах от демона, а тот не дождавшись, сам потянулся и сжал парня в объятиях. Его улыбка при этом была очень ликующей. — Как же я давно тебя не видел. — протянул Эрик, держа Мэя за плечи, разглядывая его, будто после долгой разлуки. — Что ты тут делаешь? — наконец заговорил Мэй. — Как что? — теперь на лице демона заиграло удивление. — Пришел вернуть тебя домой. Тебе не кажется, что ты уже заигрался? Безусловно, эта игра в человека очень интересна, но я ведь говорил тебе прекратить еще с Домиником. А теперь посмотри куда это привело. Мэй глубоко дышал, когда говорил следующую фразу. — Я сделаю все, что ты скажешь, но только не трогай их. Эрик неодобрительно поцокал языком. — Это так не похоже на старого Мэя. Раньше ты был более упертым, разве нет? Ну, пока не появился Ник. Но на самом деле сейчас мне это даже на руку. Ты действительно сделаешь все, что я скажу? — Если ты не тронешь их, да. — в голосе Мэя звучала твердость, незнакомая трем людям, стоящим позади. — Хорошо. — улыбка Эрика расширилась так, что казалось скоро начнёт трещать по швам. — Покажи им настоящего себя. Мэй резко вдохнул, распахивая глаза. — Нет! Эрик обошел друзей, стоящих с оружием наготове, внимательно осматривая. — Но тогда они пострадают, а ты, как я понял, не хочешь этого. — Прошу…– зашептал Мэй. На его глазах кажется выступили слезы. — Отвратительно. — отрезал Эрик. — Если бы отец узнал, что один из его детей снизошел до того, чтобы умолять… — Зачем ты это делаешь? — А ты? Демоны может и мерзавцы, но они не лжецы. А их ты обманул. — Мэй, что все это значит? — неожиданно спросил Зак. — Вот видишь? Как ты мог не рассказать им правду? Зная, как они ненавидят демонов, ты посмел примкнуть к ним. Зная, что например вот этот молодой человек, — он указал на Зака. — потерял сестру из-за таких как мы. Или он брата. — Луц вздрогнул, когда на него устремился взгляд красных глаз.– Ты пытаешься казаться кем-то другим, но твои поступки, подлые поступки Мэй, показывают твою настоящую сущность. Лицо Мэя стало бледным, почти как тогда, когда он лежал раненый на кровати. Тогда Заку хотелось защитить его, сейчас он не желал его видеть. — Эрик, прошу, не надо. — медленно сказал Мэй. — Я повторяю последний раз, братец. Если не хочешь чтобы твои друзья страдали, а поверь мне, я тоже этого не хочу, иначе я бы убил Ника еще до того, как он приблизился к тебе…сделай это. Покажи им, кто ты. Он махнул рукой и демоны, окружившие друзей, встали в позы, готовясь к нападению. Друзья крепче сжали оружие, готовясь к обороне. — Нет! Хорошо, я сделаю это. Улыбка вновь появилась на лице Эрика. Он подошёл к Мэю, обнимая его за плечи, ободряюще сжимая. Марка и Луцьен с интересом наблюдали за этим, ожидая следующего хода. Зак уже понял его. — Давай, братец, ты сможешь. Мэй опустил голову, скрывая лицо своими кудрями. Как же иногда хотелось Заку притронуться к ним… Ветер зашумел сильнее, будто предвещая то, что сейчас случится. Ворон каркнул. Когда Мэй поднял глаза, вместо синего океана, что плескался в них, друзья увидели кровь…Океан крови, рвущийся наружу. Позади него раскрылись черные крылья. Как и у другого демона, без сомнения его брата. Марка ахнула, отошла на шаг. Луцьен обнял ее. Его лицо выражало страх. Но также будто странное смирение, словно он знал, что такое случится, но не хотел принимать этого. Марка тоже не хотела принимать правду, зажав рот руками. Но Зак принял ее. — Ты не просто знал демонов, ты был им. — Зак…– начал Мэй. На его лице плескалось вселенское отчаяние, которое впрочем, не передавали глаза. — Нет. Не говори со мной. — пустое лицо Зака вдруг сменилось отвращением. Таким, которое Мэй не раз видел во снах. Зак отвернулся, отказываясь смотреть на доказательства предательства. Мэй оттолкнул брата, зашипел в его лицо. — Зачем ты сделал это? Зачем все разрушил? Эрик помолчал. Его лицо было пустой маской, не выражающей ничего. Но вот, на ней появилось что-то. Что то вроде сожаления. Выражения, которое никогда не должно было появляться на лице демона. — Если бы я привел тебя домой, наказание для тебя было бы слишком жестоким. Возможно, если ты приедешь сам, он сжалится и простит тебя. — Я никогда не вернусь домой. Эрик покачал головой. — Ты боишься одиночества, Мэй. Ты не продержится долго теперь, когда ты один. Ты вернёшься. — Я лучше сдохну. — прошептал Мэй прямо в лицо брата. Тот вздрогнул. — Уходи. Его миссия была выполнена, какой бы исход она не принесла. Поэтому Эрик дал знак демонам чтобы те отступали, а сам поднялся в небеса. Когда четыри демона скрылись в лесу, на поляне остался лишь один. Ничего не выдавало монстра в нем. Он вновь спрятал глаза, крылья. Он смотрел на землю, на снег, который сегодня все же не окрасился кровью. Лишь через минуту он решился поднять глаза на друзей…а может уже нет. Они вновь смотрели на голубые глаза, но теперь знали, что скрывается за ними. Они знали, что было спрятано под плащем. Знали, и боялись этого. — Уходи, Мэй. — холодным голосом сказал Зак. На этот раз Марка промолчала. Мэю хотелось умолять. Просить о прощении. Умолять разрешить остаться… Но он знал, что этого не случится. Он знал, как это будет несправедливо. Поэтому лишь кивнул, разворачиваясь к ним спиной. — Мне жаль. — напоследок сказал он и ушел. Скрылся среди деревьев, в этом светлом лесу. Ворон, каркая, полетел за ним. Оставшиеся на поляне тяжело вздохнули. Из глаз Марки полились слезы. Мороз пробирался сквозь одежду, сквозь кожу, проходясь ледяными руками по самим костям. Даже демоническая сущность не спасала Мэя от холода. Он шел сквозь какую-то деревню, как и утром, ведя за собой лошадь, наблюдая за звёздами, которые были одинаково красивы, как летом, так и зимой. Вернер сидел на его плече, понуро повесив голову, иногда подбадривающе каркая, сочувствующе смотря черными глазами. Ветер завывал, обрывая звуки улицы. Теперь он не был зловещим, предупреждающим. Он шелестел плащем, будто говоря: а я предупреждал… Мэй потерял друзей, семью, но самое главное — он вконец потерял себя. Доминик был прав. Всегда прав. Демоны не заслуживают жизни. Тогда, в их последнюю встречу, он сказал: » — Ты можешь притворяться кем-то другим сколько угодно, но это никогда не изменит тебя.» Мэй вдруг вспомнил слова Зака, сказанные при звёздах когда-то, слова о том, что ты можешь измениться, если только захочешь. Видимо, Зак ошибался. Он и сам наверняка понял свою ошибку. Они все были правы. Демоны не заслуживают жизни, эти существа слишком жестоки для того чтобы жить… Из дверей одной таверны вышла компания мужчин. На их поясах висели топоры и удавки. На топорах были вырезаны знаки богини Лекки, на шеях амулеты. Демоноловы. Оружие Зака, Луца или Марки не было опасным для Мэя. Но оружие демоноловов опасное всегда и для всех. Мужчины громко смеялись, явно будучи навеселе. Мэй прошел мимо них, но вдруг остановился… Демоны не заслуживают жить… — Эй! — крикнул он мужчинам. Обернувшись, те увидели красный бушующий океан. Черные крылья демона сливались с туловищем ворона. Демоноловы похватались за топоры, удавки, другое свое оружие. Видимо, крови все же было суждено пролиться на снег сегодня.