Настоящий монстр

Мороз кусал пальцы, когда Зак расчесывал гриву Липпы, готовя ее к очередной поездке. Костер немного растопил снег вокруг себя, открывая взору вялую траву, уставшую, совсем не такую как летом. Зак оглянулся. Марка, обычно громкая, веселая и энергичная, сейчас сидела с закрытым выражением лица, вертя в руках ветку. Луцьен прислонился к дереву. Его пальцы искусно вращали кинжал, а лицо было, как и у Марки, отрешенным. На улице стояла зима и костер совсем не грел. Или их сердца, из-за последних событий были не в состоянии согреться. Перед глазами Зака постало отчаянное лицо, голубые сожалеющие глаза… Почему-то этот вид запомнился ему ещё больше чем красные глаза и крылья. Зак встряхнул головой, прогоняя видение. Глубоко вздохнул, успокаивая себя. Когда он повернулся к остальным, на его лице ничего не было, а голос звучал холодно и спокойно. — Пора уходить. Марка, потуши костер. Та, будто не услышала его, продолжая бездумно пялиться на огонь. — Марка. Та вяло перевела на него глаза. — Что? — Нам нужно уходить, мы должны продолжать путь. Минутное молчание. — Без него? — Да. — твердо сказал Зак. — Мы и раньше жили без него, будем и теперь. — Мне нужно отдохнуть. — Я дам тебе такую возможность, но не сейчас. Демоны подходят ближе, они в нескольких километрах от нас, если верить аргоси. Здесь небезопасно. — А где безопасно? Это мир прогнил, ещё осталось такое место? — вставил вдруг очнувшийся Луцьен. Зак вздохнул. — Недалеко отсюда есть деревня. Я слышал там на время обустроилась группа демоноловов. Это означает, что это место безопасно. Туда идти всего день. Когда доберемся, я дам вам столько возможности отдохнуть, сколько вам будет нужно. Я не могу предоставить вас опасности. — Будто только демоны представляют опасность…– пробормотала Марка, вставая. Она подошла к Луцу, и взявшись за руки, они пошли готовить лошадей. Зак зажмурился и опять глубоко вздохнул. Он посмотрел на все еще горящий костер, и снова вспомнил Мэя. То, как пламя переливалось на его лице, оттеняя широкую улыбку, подчеркивая каштановые, почти рыжие волосы… Чтобы с тобой ни было Мэй, надеюсь ты все еще так улыбаешься…пусть и не мне…подумал Зак, туша костер. Он застонал от боли. Хотя даже это далось неимоверно тяжело. Горло будто стиснули ледяными руками, пронзая его насквозь, оставляя возможность лишь хрипеть. Это было из-за особого оружия демоноловов: удавок, стягивающихся на шее, пока жертва не падёт… Он еле разлепил глаза, хотя хотелось и дальше оставаться в небытие. Где-то вдалеке, сквозь шум в ушах, сквозь зимний ветер и треск костра из воспоминаний, слышались голоса. Разобрать их было тяжело. Тела своего он не чувствовал, лишь небольшая тянущая боль напоминала о том, что оно есть… Ведро ледяной воды освежило его. Он захлебывался, пытаясь вдохнуть. Горло загуло от этих попыток. Он стряхнул волосами лишь для того, чтобы их резко схватили, задирая голову назад. Перед ним оказался мужчина с отвратительным дыханием, с горящими ненавистью человеческими глазами. — Смотрите, люди! Это тот, кто виноват во всех ваших бедах! Тот, кто сочинил вам столько горя! Впереди послышался шум толпы. Оглушительная ненависть обрушилась на висящего в путах. Желание мести, ведомое не зверем или демоном, а человеком… — Перед вами в цепях закован самый настоящий монстр! Тот, кому следовало оставаться в сказках, но он решил, что может захватить этот мир, что он заслуживает этого права. Но он не заслуживает его! — толпа поддерживала каждую фразу. — Так может пора дать этим сукиним детям понять, что они из себя представляют? Пора наказать их, дать то, что они и вправду заслуживают! Мы можем сделать это! Все мы! Мужчина скандил слова, превращающие его в того же монстра, но никто этого не видел. Даже «настоящий «монстр… — Для начала я хочу показать вам, кто сегодня перед вами. Ведь это необычный демон, нет…это что-то, ещё более жестокое, чем вы когда-либо видели… Пусть он покажет вам! Мужчина обернулся к демону, потянул за удавку, заставляя давиться воздухом. Лишь хрипы издавались из его горла. Мокрая челка упала на глаза, скрывая боль, плескающуюся в них. — Покажи им свои крылья, пусть увидят, что ты есть. Он потянул за верёвку ещё сильнее, пока задыхающемуся не осталось ничего, кроме как сделать, что велят. Черные крылья с большими перьями раскрылись сзади, делая существо с закованными в цепи руками величественным, неземным, волшебным… Толпа ахнула, отходя назад. Они такого раньше не видели. Оби боялись этого. Мужчина, демонолов, схватил демона за подбородок, поднимая его лицо к народу. Показывая им его горящие глаза, а ему- страх и ненависть. И как же больно это было видеть обеим сторонам… — Видишь? Они ненавидят тебя, они хотят твоей смерти, ведь это единственное, что ты заслуживаешь…– демонолов шептал ему это в лицо, чувствуя свою власть, свое превосходство над демоническим подростком. А тот, не в силах ничего сказать, лишь согласно кивнул. — Вам не стоит боятся его! — обратился демонолов к народу.– Ему не выбраться из этих цепей. Он только кажется сильным, но на самом деле, мы сможем победить его. Вместе с вами! Он цепко оглядел толпу внимательным взглядом. — Кто из вас пострадал от существ, как он? Кто желает воспользоваться своим правом отомстить? Из толпы послышались крики. Кто-то начал поднимать руки. Демонолов остановил свой взгляд на юноше в переднем ряду, указал на него рукой. — Ты. — Эти чудовища убили мою мать. Сначала изнасиловали, а потом оставили погибать в канаве. И не только ее. Такая судьба постигла половину женщин из нашего поселка. Я едва сбежал оттуда. — слова его сквозили яростью, он смотрел в глаза демону, будто совсем не боялся. А тот смотрел в ответ, пытаясь заставить свое сердце не сжиматься так сильно. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Мы, демоноловы, даём тебе право решить, каким будет первое наказание для этого демона. Выдвинь свои предложения. Юноша помедлил. — Ну же, ты имеешь полное право на это. — Отрежьте ему крылья. Они должны быть только у ангелов, кто-то настолько гнилой, не заслуживает их. Демонолов улыбнулся. — Да будет так. Пока демон кричал от боли в спине, от воспоминаний, разрывающих органы на части, люди слушали эти крики и упивались ими. Они упивались каждым звуком боли, каждым стоном, каждой слезой…кормили ими свою ненависть, позволяя ей взростать, увеличивая ее. Каждый всхлип, каждый прерывистый вздох, все это стелилось на их душах гордостью, удовольствием… А сам демон, сам монстр, кричал от пронзающей боли, не желая чтоб она прекращалась. Ведь только так он восполнял людям их разбитые сердца…или так ему казалось. Копыта стучали по дороге. Зак наблюдал за тучами, плывущими по небу, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания. Но они все возвращались, хватаясь клешнями за что только успевали. Болезненно вцеплялись в кожу, раздирая в кровь, оставляя кровавые борозды. Позади прозвучал ещё один звук копыт. Марка, почему-то не как всегда гордо, а как-то уныло, держась в седле, подъехала к Заку. С минуту они ехали молча. — Как ты думаешь, он в безопасности? Не было нужды упоминать кто — он. — Он демон. Конечно он в безопасности. — Его ранили когда-то, ты сам видел. У него тоже есть уязвления. — Неважно. Он в прошлом, какая разница, что с ним? — сердце Зака протестующее сжалось при этих словах, а клешни-воспоминания как назло подкинули дров в огонь, оставляя в одной из ран вид пальцев, которыми тот щелкал, когда нервничал. — Ты не можешь так думать. Разве он не был нашим другом? — Он демон, он не может быть чьим-то либо другом. Марка покачала головой. — Я знаю, что ты так не думаешь, Зак. Как жалко наблюдать за тем, как ты пытаешься обмануть себя. Она развернула лошадь, возвращаясь к Луцу, идущему позади. И пусть Зак пытался поверить в свои слова, какое-то чувство внутри не желало этого. Предчувствие Зака вновь проснулось, прямо как в день смерти сестры или встречи с Мэем… Он попытался отогнать его, но оно было ещё хуже воспоминаний, оно не просто цеплялись изо всех сил, оно установило внутри Зака свою иерархию, отказываясь сдавать позиции… Очнулся Мэй только после второго ведра воды. Оно было вылито на спину, вновь заставляя кричать, когда цепкая вода столкнулась с кровью. Издевательский голос продолжал звучать где-то вверху. В один момент от него хотелось спрятаться, в другой — слушать его, запоминая, выбивая эти слова у себя на сердце. Ведь вещали они правду… — Ну что, теперь он не кажется вам таким страшным без этих крыл? А? Теперь, когда задыхается и стекает кровью? Неужели вы все еще думаете, что не сможете победить его? Тогда вновь загудела, она была не согласна с этим. Наевшись криками, напившись слез, они чувствовали себя сильнее, могущественнее. Но им все еще было недостаточно… — Кто следующий? Кто решит, что дальше почувствует монстр? Что он заслуживает ощутить? Какая-то женщина в длинном платье, скрывающим ее всю, была громче всех. — Они убили моего сына! Заставили его стоять на коленях перед смертью, есть еду с пола. А потом жестоко убили, хохоча при этом! — И что же ты предлагаешь? Что мы должны сделать сейчас? — Плеть. Столько ударов, сколько его тело сможет выдержать, чтобы у него было время помучиться, перед тем, как умереть. Толпа была согласна, она закричала, радостно поднимая руки вверх. Это было то, чего монстр заслуживает. Палач выбрал плеть, стал позади, готовясь нанести удар. А Мэй глубоко вздохнул, вспоминая, зачем делает это, приготовился принимать обжигающие удары. Зажмурил глаза и провалился в царство боли… Рой пчел впился в спину ударом плети. Он чувствовал как горячие слезы растапливают снежинку, упавшую на щеку. На улице была зима, но ни капли холода не проникало в разгоряченное болью тело. Он хрипел, когда ещё один удар обжигал его. Тело было ни в чем не виновато, вдруг понял Мэй. Это не было выбором тела, когда Мэй решил дать его в жертву своей совести… видимо демон внутри и тут дал о себе знать. Уши заложило. Он не слышал ничего, только слова, бьющие внутри, пытающиеся вырваться из котла: — Ты монстр… Ты не заслуживаешь быть счастливым… Уходи. Уходи отсюда… Он ушел. Единственной своей мыслью, не высеченной в его мозгу кем-то другим, людьми…была мысль о том, что его страдания кому-то помогут, что кто-то будет счастлив, отомстив… Его тело терзают, обжигают, опаливают…это тело не заслужило этого. Только он. Это тело не делало ничего плохого, оно всегда лишь следовало уговорам своего хозяина. Хозяина-монстра. Убивающего это тело в данный момент. Да, это он убивал.Не демонолов, раз за разом обрушивающий на него жалящие удары, нет. Это он, тот, который отдал это тело на расстерзание. Он убийца. Ещё один ожог, причиненный и телу, и дьявольской душе, горячим дыханием, горящим так близко к уху. Ты монстр… Мэй был согласен с этим дыханием, он принял его тепло, обжигающие внутренности, вздрогнул. Он уже давно не считал удары, укусы насекомых, своими жалами разрывающими спину. По спине текла горячая кровь, по щекам — раскаленные слёзы. Теперь и мурашки решили, что пора влезть, пора наказать это невиновное тело. Они пробежали по нему, а поняв, кто настоящий виновец, решили, что бежать надо по душе. Сжимая лапами лёгкие, вызывая воспоминания. Вместо площади, заполненной людьми, он видел зимний лес. Мурашки все еще бежали как по телу, так и по душе. Желудок сжался при виде отвращения в ярких зеленых глазах. При виде страха на всегда веселом лице, укрытым развивающимися русыми волосами. При виде грустного взгляда серых глаз, выглядывающих из-под белоснежной челки. Уже в тот момент ему стало слишком жарко, будто он был в пустыне, будто варился в котле… Сейчас он желал лишь наконец сгореть до тла. Горячая рука схватила за подбородок, стискивая, подливая в котел раскаленного масла. Она схватила шею, добавляя в костер дров… Огонь внутри увеличился, сжигая монстра, устанавливая свою власть. — Ты монстр, правда? — сказал огонь, искря где-то между легкими и сердцем. Тело, давно вошедшее в это пламя, лишь прошептало: — Да… Удар. Укус, оставивший в спине ядовитые жаркие жала. Кровь, опаляющая кожу, слезы, мурашки, шепот… удар…и больше ничего не осталось, лишь пепел… «Добро пожаловать в Каир.» — вещала табличка при входе в городок. Копыта лошадей мягко ступали по заснеженным тропам. Цокали по брусчатке, спокойно идя за своими хозяевами. Те держали их за поводья, оглядываясь по сторонам, разглядывая дома, магазины, пабы с яркими вывесками. На улице летали птицы, лопотя своими крыльями, тревожно завывали псы. Из хлевов слышались звуки домашних животных, но людей нигде не было видно. Что-то случилось, промелькнуло в мыслях всех троих. Куда могли исчезнуть все люди? Вдруг, мимо них пробежал маленький мальчик. Он, не останавливаясь, промчался в какие-то переулки. Друзья переглянулись. Небо было серым, навевая печальную атмосферу. Вот, мимо них, спеша, прошел ещё один человек. — Простите! — решил воспользоваться шансом Зак. Мужчина остановился, оглядываясь на друзей. — А где все? — Так на площади. — сказал человек так, будто это было очевидно. — А что там? Мужчина удивленно поднял бровь. — Демонолы же демона поймали. Все там, смотрят. — сказал он и тут же поспешил по своему пути, скрываясь в тех же переулках, что и мальчик. Предчувствие Зака взросло, оно, сжимая внутренности, карабкались вверх, до самого горла. Остановившись там комом, камнем, что тянул ко дну. В глазах Марки и Луца промелькнуло беспокойство. Казалось, предчувствие достало и их. Они двинулись в те же переулки, зная, что встретят там что-то, что разорвет их сердце на части… Площадь была полностью забита людьми. Издалека они видели, что что-то происходит на сцене, но увидеть что, отсюда не могли. К счастью или нет, Марка была достаточно настойчивой, чтобы расталкивая людей, провести их практически к первым рядам. Увиденное, заставило предчувствие Зака биться внутри, пытаясь вырваться наружу. Кто-то, демон, висел, прикованный цепями. Его тело едва походило на тело. Кровавые борозды, не такие как от воспоминаний Зака, а самые настоящие, шли по всему телу, окрашивая его в красный. Кровь стекала отовсюду, со спины, с запястий, с лица, опущенного, прикрытого мокрыми волосами. Что-то екнуло в сердце Зака при виде этого тела. Демонолов, стоящий на сцене, вдруг заговорил. — Посмотрите на него. Вы ещё желаете называть его монстром? Монстр, это кто-то страшный и могущественный, а он? Он уже побежден. Он почти что мёртв. Вы победили его! Толпа оглушительно закричала. — Осталось всего одно наказание для демона перед тем, как он встретит свою смерть. Скажите мне…поднимите руки те, чьи дочери, матери, сестры или подруги, пострадали от грязных демонических рук? То там, то там, из толпы поднялись руки. Они тянулись к небу, желая чтобы их заметили. Зак свою руку не поднял. — Не желаете ли вы отомстить? Сделать что-то особенное. То…что пережили ваши женщины…– демонолов усмехнулся. Марка вздрогнула. — Этот, теперь уже безвредный демон, проведет ночь в том амбаре возле паба. Каждый желающий сможет пойти и восстановить справедливость. А завтра утром, на самом рассвете, мы вновь соберемся вместе, чтобы наконец убить демона, оставив на нем знак богини Лекки, чтобы каждый демон знал с чьей поддержкой мы действуем. Толпа загудела еще громче, чем раньше. Демонолов подошёл к монстру, нет, к полумертвому подростку, и поднял его голову, хватая за волосы. Луц ахнул. На лицах трех друзей одинаково отразились ужас и потрясение. — Мэй…– выдохнул Зак. Глаза Мэя были закрыты, скрывая и голубизну, и кровавость. Зак смотрел на это израненное тело, и вновь чувствовал желание защитить. Желание обнять как можно сильнее. И как он жалел, что не может этого сделать. А тело тем временем отвязали и унесли прочь, будто оно уже мертво.