Нити жизней

      — Молодежь сейчас про нас, стариков-то, забывает. Одни работают, другие учатся, а мы с тобой одни тут сидим… Оля прикусила губу и зашла к себе в комнату. На душе вдруг стало пасмурно, будто начнется гроза или ураган, хотя за окном ярко светило летнее солнце, заставляя ртутный столбик на градусника за окном подниматься выше тридцати. Девушка села на кровать, заправляя выбившиеся пряди из хвоста за уши. Подслушанные слова бабушки остро въелись в мозг и заставляли придумывать разные мысли и теории снова и снова. Бабушка и дедушка скучают по детям и внукам, Оля поняла это ещё в начале учебного года, когда отпуск у ее родителей закончился, а значит приезжать они начали в деревню реже, а у самой Оли начались подготовительные курсы к экзаменам и плотная учеба, что даже в выходные вместо нескольких часов сна она выбирала учебник. От сделанного вывода стало больно. Она плохая внучка? Редко приезжает? Но это ведь вынужденные меры, Оля старается ради своего будущего, ради их будущего — хорошие врачи много зарабатывают. Но сейчас, спустя девять месяцев, из которых Оли полгода не было в деревне, дедушке стало хуже по состоянию здоровья, и сама девушка с этим сделать ничего не может. К сожалению, экстренно вылечиться на врача за пару дней и брать родственника как собственного пациента, она не могла. Ту неделю, которую она останется тут, надо провести с дедушкой и бабушкой, как это было раньше, — такой вывод сделал Оля, надеясь, что свой косяк, как и всегда, можно будет возместить. Но только вот она не учла одного. Те, кого она так любит, уже не могут целые дни развлекаться ней, у них не хватает сил, а значит возместить в полной мере то время, что она потеряла, Оля не сможет. В будущем сможет, когда бабушка с дедушкой понравятся, обязательно сможет провести с ними время, а пока настоящее подождет.       — Не смогла… — спустя два месяца, стоя на холодном ветру в окружении родственников, прошепчет она, вытирая очередную слезу замерзшей ладонью. — Прости, дедуль… — больше она не выговорит за день ни словам момента, как деревянный гроб закопают и как она лично кинет вниз горсть черной холодной земли. Целую неделю, лишь на минуту оставшись одна и в тишине, наедине со своими мыслями, Оля будет ругать себя. Ругать за то, что тратила свое время не на то, за то, что не провела с ними последние дни, опять потратив их с учебниками, за то, что потеряла близкого человека, самого лучшего в ее жизни. Будет винить, что бабушка сейчас в больнице лежит в тяжёлом состоянии, и будет надеяться на то, в будущем, когда бабушку выпишут, всё будет хорошо. Но утром, когда она впервые в хорошем настроении выйдет из дома в школу, ей придет сообщение. Бабушки больше нет. В один миг всё разрушится на миллионы осколков. Все мечты о будущем тоже. Все будто поделились на до и после, и разница в этих разных измерениях — те 10 дней, что она провела, как в бреду. В бреду она проведет и будущий месяц, не включая музыку, чтобы спастись от гложущих мыслей, не отвечая на звонки, чтобы ответить друзьям словами «всё нормально». Ее будто не будет существовать. Не будет существовать и ее будущего для самой Оли. Только дурацкое настоящее, за секунду ставшее прошлым, и которое она использовала не на то. За это она будет винить себя ещё несколько лет. Будет винить за то, что слепо жила будущем, что прямо сейчас тратит не на то настоящее, хотя многое должна успеть сделать. Но это ей уже не нужно.