Хрустальная роза

Две недели спустя

Принцесса льда, фея… Прозвища болельщиков были приятны Ане. Она старалась отражать на льду верный образ, жить им во время выступления. «Пропускайте музыку через себя», — Аня всегда помнила это незыблемое наставление тренеров. Каждое движение должно быть акцентным, чётким, значимым. Катая сегодня на тренировке свои программы, Аня как будто была сама не своя. Она через раз попадала в музыку, даже привычные, стабильные элементы не получались. Виной этому явно было не плохое самочувствие: девушка ощущала себя вполне хорошо. Аня и сама не могла понять, в чём причина. У каждого, как известно, бывают дни, когда не задаётся ничего. И склонны мы винить в этом себя и/или какие-то высшие силы, которые намеренно устраивают нам такие «дни испытаний». Кажется, что весь мир настроен против тебя, и, словно под влиянием паранойи, начинаешь ждать неприятностей отовсюду. Такой день был и у Ани. Хорошее настроение улетучилось. Осталась только мотивация работать, работать и работать, пока не получится всё. Ещё один прокат произвольной программы. «Я сделаю всё чисто. Я смогу», — настраивала себя Аня. Зазвучала музыка. Глубокий вдох — и в бой. «Мастер и Маргарита»… Одно из самых таинственных произведений. История о вечной коллизии добра и зла. История о человеческих пороках. История о «настоящей, верной, вечной любви». Музыка, околдовывающая и загадочная, зазвучала на катке. — Руки чётче! Быстрее! — слышала Аня замечания Этери Георгиевны. Незаметно дёрнувшись, девушка постаралась привести себя в тонус перед четверным флипом — увертюрой и одновременно кульминацией программы. Флип получился. Аня, как птица-феникс, возродилась из «пепла»: обретя уверенность, она ускорилась, засияла на льду. Прыжки, вращения, дорожка шагов — всё делала с особым упоением. Так вдохновенный писатель садится за свой стол и совместно с примостившейся на плече музой сочиняет лучшие строки; воодушевлённый художник делает первые уверенные мазки, а взволнованный скульптор творит, ваяет… Финальная поза. «Сделала», — первая осознанная мысль за четыре с половиной минуты. — Было неплохо, но поактивнее надо. И не забывай о спине, ты сутулишься моментами. В такой неудачный день услышать эти слова для Ани было большим счастьем. Со слегка кружащейся головой после финального вращения девушка подъехала к бортику, чтобы обсудить с тренерами свой прокат.

***

— Женя! Что с тобой? — невозмутимый голос профессора разрезал тишину, установившуюся на катке. «Опять упал. Это уже закономерность», — разочарованно подумал Женя. Поднявшись и отряхнувшись, он подъехал к Алексею Николаевичу. — У тебя такая сильная программа. Вдохновись музыкой, настройся, проживи это, ты же умеешь. Женя лишь кивнул в ответ: сил говорить не было. Он, человек выносливый и трудолюбивый, всегда работал долго и упорно, пока не получится (или хотя бы не начнёт получаться). Но в этот день всё шло наперекосяк, и впервые ему захотелось уйти домой раньше положенного. До конца тренировки оставалось больше двух часов. После бесконечной череды прыжков (удачных и неудачных) и заходов на них настало время идти домой. Попрощавшись со всеми, Женя медленно направился по привычной дороге, думая о предстоящем чемпионате. Осталась всего неделя до его начала, что не могло не напрягать парня. «Мне нужно показать то, на что я действительно способен, выложиться на максимум», — рассуждал Женя, как и всякий спортсмен перед важным соревнованием. Он поёжился от холода, подходя к дому. Порывистый ветер дул так, что, казалось, ещё чуть-чуть и он унесёт его за собой. Женя зашёл в комнату и, проходя мимо стола, бросил взгляд на рисунок. Уголки губ расплылись в улыбке. Роза была всё так же красива, как и две недели назад, когда он только нарисовал её. «Что ж, хоть что-то у меня стабильно», — с укором и иронией подумал Женя. Он снова вспомнил об Ане. Мысли о ней ненароком всё же просачивались в его голову и дома, и на тренировках — где бы он ни был. Чаще всего это было воспоминание о её прокате на командном чемпионате мира. Почему-то именно это крепче всего засело в его голове. То, с какой она грацией в своём дымчато-лиловом (прямо как роза, им нарисованная) платье вращалась, словно балерина в музыкальной шкатулке. Бабочкой она порхала надо льдом. «И правда фея», — развил свою мысль Женя, вспомнив и её всегда умные глаза, блестевшие в момент награждения от нескольких выступивших слезинок. Он будто заново увидел и то, как Аня обернулась к нему, кротко улыбнулась и прошептала что-то невнятное. Наверное, это было поздравление с общей победой. Женя не заметил, как оказался в постели и стремительно уснул с улыбкой на лице и последней мыслью о ненарисованной розе.