Искушение

Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое Не дальше мысли можешь ты уйти Я неразлучен с ней, она – с тобою Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце, спящее во мне

Чонгук не знал, как отвести глаза, и честно говоря не очень-то и хотел. Все встало на свои места, теперь его уверенность обрела все 100%. Но почему-то это ничего не изменило, он продолжал также невыносимо сильно испытывать влечение к этому человеку и как бы он не пытался гнать эти мысли из головы, они прочно засели в ней. Похоже Пак все просчитал и не случайно дал ему увидеть себя без линз, нет, то что они встретились здесь в это время было случайностью. Но ведь Пак мог его не звать в кабинет, но он позвал, или если бы Чон все-таки бы сам зашел, Пак мог бы его спровадить, надев свою маску безразличия, как он этот делал все это время. В конце концов он мог бы просто не поднимать головы и не смотреть на Чона, но нет, и глядя в эти карие глаза, Чон мог с уверенностью сказать, что тому надоело притворяться. Пак отложил карандаш и линейку и двинулся в сторону Чона, который так и замер, едва дыша. Тонкие пальцы заскользили по столу, пока Пак огибал его и приближался к Чонгуку. Тот снова почувствовал себя как тогда в клубе, неизбежность чего-то давила на грудь, а мозг отказывался думать. -Все маски сняты, теперь мы равны, - Пак замер прямо перед Чонгуком, между ними осталось крайне мало пространства. Чон не мог отвести глаз от лица напротив, он осознал, что практически не дышит, находясь в такой близости с этим загадочным человеком. Ведь он действительно был загадкой, потому что даже позволив ему взглянуть в его настоящие глаза, Чон все еще не видел настоящего Пак Чимина. Да, в какой-то степени они были теперь на равных, оба знали о том, что та встреча в клубе происходила именно между ними, но тайн у них было еще очень много. Но готов ли он узнать эти тайны? -Теперь вам нечего сказать мне мистер Чон? – насмешливо изогнув бровь, Пак слегка склонил голову в бок. –Тогда вы были куда смелее, чем сейчас, ведь иллюзия анонимности давала вам чувство вседозволенности. Люди могут совершать безумные поступки, когда знают, что их за этим никто не поймает. Губы Пака растянулись в улыбке, от которой у Чона мурашки пробежали по спине, он снова увидел перед собой того самого человека доводившего его до исступления, приковав к стене. -Я не боялся ни тогда не сейчас, и мне не нужна маска, чтобы скрыть свои желания, - хриплый голос Чонгука выдал напряжение, которое он испытывал, находясь так близко к этому человеку, но он не отвел взгляда все равно. -И чего же вы хотите мистер Чон? – Пак перестал улыбаться, в глубине его глаз пылал огонь, его взгляд стал тяжелым и томным, он накрыл Чонгука как цунами, выбивая воздух из легких. Светлые волосы падали прядями на высокий лоб, пухлые губы влажные и розовые манили к себе как чертов магнит, в вырезе голубой рубашки Чон видел изящные ключицы и маленькую родинку на одной из них, он вспомнил свои мысли там в клубе, как он хотел коснуться его, но попал в ловушку. Сейчас он хотел того же, прикоснуться к этой бархатной коже, ощутить вкус этих невероятных губ и ощутить объятия этого странного человека. Но боялся, что снова окажется в ловушке, только это уже будут не наручники, а его сердце, ведь этот человек оказывает на него слишком сильное воздействие, бередя душу одним своим видом. Чего же он хочет черт возьми? Этот вопрос ставил его в тупик, как и Пак Чимин. Он хотел повторить ту близость? Да, и даже больше, он хотел обоюдного контакта. Но больше всего он хотел узнать этого человека, узнать, что же он таит в глубине своих глаз, откуда в нем эта тьма. Чонгук вздохнул и прикрыл глаза, не в силах вынести искушение в виде человека напротив, он испугался. Испугался своих желаний и того к чему они могут привести, ведь он жил с болью так долго и просто больше он не вынесет. -Правильный выбор мистер Чон, поверьте единственные отношения доступные нам - это деловые, - Пак отступил на шаг назад от Чона, он закрылся моментально, лицо разгладилось, взгляд не выражали ничего, пламя потухло. Чонгук смотрел на него и понимал, что его отталкивают, он буквально ощущал, как между ними выросла стена. Теперь не будет игр в прятки, никаких гляделок и двусмысленностей. Пак дал ему понять, что это конец. И ему ничего не оставалось кроме как уйти из кабинета, когда Пак с тем же выражением лица отвернулся и снова взялся за работу. Стоя на улице и вдыхая полной грудью холодный осенний воздух, Чонгук пытался прийти в себя. Его разрывали такие противоречивые эмоции, он был разочарован и расстроен, чувствовал обиду и боль, но в тоже время он был зол на себя, и ощущал странное облегчение, как будто с его плеч упал огромный валун, все что сводило его с ума эти дни исчезло, ведь теперь он знал правду. Но почему ему было так грустно и больно? Откуда это чувство отчаяния и потери? Ведь он ничего не терял, потому что и не обретал, Пак не принадлежал ему, они даже толком не общались, он ничего не знал о нем, но почему же его так ранило то, что он его оттолкнул? -Черт! - Чонгук судорожно вздохнул и запустил пальцы в волосы. Нельзя здесь так стоять, что, если Пак выйдет и увидит его тут таким растерянным, меньше всего Чон хотел бы ему сейчас показывать свою слабость. Подойдя к обочине, Чон махнул такси, которое сразу же подъехало к нему. Квартира встретила его пустотой и одиночеством. Замерев у дверей Чон огляделся по сторонам. Он хорошо помнил, как въехал сюда, как сам подбирал интерьер и руководил ремонтом. Эта квартира - подарок родителей после окончания университета. Когда-то тут кипела жизнь, родители приезжали к нему в гости достаточно часто, сестра навещал его на каникулах, а с друзьями он тут устраивал вечеринки. Сейчас же здесь все буквально кричало об одиночестве и горе, которое поселилось тут уже давно. Не включая свет Чонгук побрел к себе в спальню, в голове был полнейший бардак, а эмоции так сильно перепутались в клубок, что он не знал за какую нить надо дернуть, чтобы он распутался, хотя, если быть честным с самим собой, он боялся своих эмоций и чувств, поэтому решил, что пусть все будет пока так. Как ни странно, сон пришел сразу, как только голова коснулась подушки. Темная бездна окутала его воспаленное сознание и понесла его куда-то в темноту. Там он оказался на том самом перекрестке, где его жизнь закончилась. Дождь лил на него с безразличного неба, под которым развернулась трагедия, он со стороны наблюдал за смертью своих близких. Капли дождя смешались с горячими слезами, а боль так сильно сдавила грудную клетку, что он начал задыхаться, колени подогнулись, и он упал прямо на асфальт посреди перекрестка, душевная боль вырывалась с криком и топила его сознание, сон казался таким реальным. Перед глазами все потемнело, и он снова провалился куда-то во тьму. Просторный зал с высокими потолками, бархатные шторы цвета крови и мраморные полы. Тот самый зал. Он стоял посреди него в тишине, вокруг не было ни души. Он обернулся к дверям и пошел в сторону выхода, ему почему-то казалось, что именно туда и надо пойти. Весь особняк был погружен в тишину, только сквозняк гулял по коридорам. Он медленно пошел по лестнице на второй этаж, ноги сами его вели туда. Толкнув одну из дверей, Чон вошел внутрь. Единственным источником света был небольшой светильник в углу, который давал его крайне мало, едва ступив за порог, дверь за его спиной захлопнулась, а по телу прошла дрожь. Он прошел в середину комнаты, ощущая непонятный страх и волнение. Вздрогнув, он почувствовал чьи-то прикосновения к своей спине, даже не оборачиваясь он знал, просто знал кто это. Рука уверено скользнула по лопаткам и выше к шее, пальцы в перчатках прошлись по затылку, путаясь в волосах. Резко его схватили за волосы и развернули в сторону. Он оказался лицом к лицу с Господином. Он знал, что это Чимин, хот он и был в маске, но странно было то, что маска была на все лицо, только глаза видно в прорезях. Пальцы в волосах ослабли, они легко, почти нежно, коснулись виска Чона, от чего у того мурашки побежали по телу. Прикосновение перешло медленно от виска по щеке, пока указательный палец не лег на губы и их взгляды встретились. Сердце Чона билось как бешенное в груди, когда он протянул руку и коснулся маски, он думал его оттолкнут, но нет, в темных глазах было разрешение, почти мольба, как будто он сам не может снять эту маску. Набравшись смелости, Чонгук схватился двумя руками за края маски и потянул ее, он так сильно хотел увидеть это лицо, так отчаянно хотел коснуться его, а не этой маски. Но то, что он увидел под маской заставило его закричать, так сильно, как только он мог, от страха и ужаса сердце ушло в пятки и перед глазами все потемнело. *** Прохладный утренний воздух приятно бодрил, наполняя легкие и выбивая из головы тяжелые мысли. Утренняя пробежка была, наверное, единственным, что действительно доставляло удовольствие без каких-либо последствий. Чимин предпочитал бегать рано утром, когда небо только начинало сереть в преддверии рассвета. Он не слушал музыку, наслаждаясь тишиной все еще спящего города. В парке в это время никого не было, может только еще пара таких же чудаков, не спящих в такую рань. Он завел эту привычку в восемнадцать лет, в тяжелые дни, когда боль и пустота накрывали с головой и все чего хотелось - это закончить эту чертову жизнь побыстрее, Чимин бежал, бежал так, что легкие горели, а мышцы сводило судорогой, он бежал пока в глазах не начинало темнеть, а в голове не оставалось ничего кроме жажды кислорода и полнейшего отсутствия мыслей. Это стало одним из способов сбросить напряжение и очистить разум, но к сожалению, не всегда работало. Сейчас, оббегая свой привычный маршрут, он пытался выкинуть из головы мысли о человеке, который слишком нагло там поселился. Как бы он не старался не думать о парне с родинкой под нижней губой и большими черными глазами, он не мог перестать это делать. Это раздражало его и выводило из равновесия, а это он ненавидел больше всего. Ведь ему стоило огромного труда выстроить свою жизнь в идеальный порядок, где все было по плану и продумано до мелочей. Чимин любил порядок, все должно быть идеально выстроено и спланировано. Также как он четко и детально делал чертежи, также все должно быть в его жизни. Так было необходимо, ведь когда ведешь двойную жизнь, и каждая оплошность может стоить тебе всего, по-другому ты просто не можешь жить. Обе его жизни были по-своему для него важны и не от одной он не мог отказаться или лишиться ее. Он с детства любил рисовать, но не так как это делали другие дети, он любил чтобы линии были одной длины, чтобы каждый круг был идеальной окружности, а каждый угол имел равное количество градусов. Позже он увлекся архитектурой, благодаря учителю, который заметил его интересный подход к творчеству, и тогда, наверное, он понял, что хотел бы связать с этим жизнь. Эта мечта была его спасением в самые темные времена в его жизнь, иногда ему казалось, что карандаш и лист бумаги - это единственное, что было реально во всем этом гребанном мире. Когда в шестнадцать лет, его жизнь резко изменилась, ему пришлось оставить свою мечту на долгих два года, пока он жил у своего деда. Старику до мальчишки вообще не было дела, он просто был вынужден взять опекунство, чтобы иметь возможность распоряжаться деньгами и компанией, оставшейся без управления. А мальчишка, получив долгожданную свободу просто ушел в отрыв, по полной узнавая наконец, что такое юность и подростковое бунтарство. Вот только тьма, зародившаяся в его душе задолго до этого, не давала покоя, заставляя парня все чаще и чаще переступать черту дозволенного, пока он не встретил одного человека, который показал ему как обрести власть над этой тьмой и как обернуть ее себе на пользу. Он показал ему, как можно душевную боль заглушить физической, какое удовольствие можно получить, испытывая ее и причиняя другим. Он стал его первым учителем, его господином, он показал ему этот мир пыток, секса и боли. Так и появилась его вторая жизнь. Точнее полноценно он стал так жить намного позже, сначала, это было просто «хобби», которое он от всех скрывал, пока учился в университете. Но когда он закончил обучение, получил в свою власть деньги и компанию отца, которую дед на смертном одре оставил ему, тогда парень и понял, что хочет сделать свое «хобби» чем-то большим, ведь жизни без этого он уже не представлял. Человек ставший его наставником в этом, на тот момент был уже другом и именно он помог ему осуществить его идею, дав ему часть денег для первоначального капитала. Идея основать и построить клуб, в котором людям не нужно бояться своих желаний, стала смыслом жизни парня, он посветил ей все свое время и деньги. Чтобы все устроить так, как есть сейчас, потребовалось много усилий и труда, но эффект стоил того, для него клуб стал местом, где он мог выпускать своих демонов на свободу. Только находясь там, он забывал обо всем, упиваясь своей силой и властью. Его любимым занятием было расширять границы физического наслаждения других людей, когда они кричали от боли, а потом стонали от удовольствия, когда они умоляли его не останавливаться или молили о пощаде, только тогда, он чувствовал себя живым. Он давно перестал искать себе оправдания, перестал искать попытки сбежать от этой тьмы, он давно уже принял ее и по-другому жить просто не умел. Кто-то мог считать его больным психом, но он и это принял, потому что, то что сломано уже не починить, а то, что кто-то считает болезнью, было его спасением от чего-то худшего. И все было хорошо, настолько насколько это было возможно в понимание Чимина, в его жизни был порядок, и он четко все контролировал, но один вечер все изменил. Когда он взглянул в глаза парня в черной маске, когда увидел в них бушующее пламя желания, когда услышал его тихий вздох, тогда и рухнул его «идеальный» мир. Тогда, заглядывая в его глаза и видя там столько всего, что буквально вводил в ступор, Чимин никак не мог отделаться от мысли, что парень видит его насквозь. Обычно любой, кто проводил ночь с Господином, вел себя по стандартному сценарию, всегда сначала это было предвкушение, желание, жажда приключений, но после - полнейшее повиновение во всем, стоило Чимину один раз показать в чьи руки они попали. Со временем это приедалось, ему стало скучно, ведь его возбуждал не результат – полнейшее подчинение, а процесс, и когда по щелчку пальцев, сразу же падали ниц, то уже и результат не приносил удовольствия. Ведь все строилось на том, что один доминирует, а второй подчиняется, но тот, кто подчиняется должен хотеть бунтовать, и, если этого нет, тогда и нет самого приятного во всем этом – наказания. А Чонгук бунтовал тогда, он буквально пожирал его глазами, едва не коснулся его и даже попав в плен не сдавался. Подчинять его было бы сплошным удовольствием, если бы он стал членом клуба, но все что произошло после того вечера, просто напрочь перечеркнуло эту возможность. Вчера увидев его в офисе, он понял, что надо поставить точку, слишком опасно играть в эти игры, тем более, что только Чимин знает, что на кону. Он узнал Чонгука сразу же, в тот день на собрании и по взгляду понял, что тот тоже догадывается о том, кто перед ним стоит. Он не мог отказаться от проекта, слишком много труда было вложено, кроме того Чимин понимал, что такой масштабный проект будет иметь особое значение в его карьере, поэтому он не отступил и решил, что будет держаться подальше от президента компании. К сожалению, это оказалось труднее, чем он думал, когда их попросили переехать в офис, он понял, что встречи с Чонгуком будут теперь неизбежны, однако он держал себя в руках, позволяя лишь двусмысленные фразы и не более. Но вчера, смотря в его глаза и видя там переполняющие брюнета эмоции и чувства, он оттолкнул его, дав понять, что не заинтересован во всем этом, да, он раскрыл ему свою тайну, но ничего более он не сможет ему дать. Так и есть, он не способен на чувства, его это действительно не интересовало, потому что, все, что ему было нужно - это чувствовать власть и причинять боль. Так он жил с шестнадцати лет, только такой образ жизни он знал и другой ему был не нужен. Это то, в чем он был всегда уверен. Тогда почему, когда за Чонгуком закрылась дверь, он чувствовал, как задыхается, почему же он испытывал вину за то, что причинил боль? Это сводило с ума его весь вечер и всю ночь. И даже сейчас, бегая по парку он не мог избавиться от мыслей о Чоне. Это бесило его так сильно, что он чувствовал на кончиках пальцев знакомое покалывание, когда хочется выплеснуть все, причинив кому-то боль. Он не мог дождаться вечера чтобы сбросить напряжение, ведь сегодня был вечер «зрелищ». *** Стук в дверь не прекращался, пока Тэ, едва открыв глаза после сна, брел по квартире. Какого черта? Кто так рано мог припереться к нему? -Эй, кто там такой наглый? – Тэ недовольно хмурил брови. -Это я, открой пожалуйста, - знакомый голос удивил Тэ, ведь друг прежде так к нему не вламывался. Тэхен открыл дверь и отступил назад, впуская друга, тот был явно чем-то взбудоражен. На нем была черная толстовка, джинсы и кроссовки на массивной подошве. Волосы взъерошены, а глаза горят. Не успев ничего спросить, Тэ уже наблюдал за спиной Чона, который двинулся на кухню, поэтому хозяину ничего не оставалось, кроме как пойти за гостем. -И тебе доброе утро, - Тэ облокотился плечом о дверной косяк и сложил руки на груди, показывая свое недовольство. Но Чонгук молча замер и уставился в окно, его брови были сведены к переносице, и он нервно покусывал губу. Когда Тэ уже был готов наехать на друга, тот повернулся к нему. -Ты ведь все еще член этого клуба «Содом и Гоморра»? – его брови все еще были нахмурены, а в глазах горел нехороший огонек. Тэ хорошо знал его, только очень давно не видел, именно этот огонек становился причиной многих их приключений, когда Чон топил свое горе в барах и клубах. Плохое предчувствие поселилось в сознании Тэ, этот вопрос был неспроста, он это понимал, а теперь зная, что Чон слишком помешан на хозяине клуба, ему все это очень сильно не нравилось. -Допустим, а что? – Тэ продолжал стоять в той же позе, теперь и он хмурился. -Когда там очередное собрание? – Чон оперся руками о стол и буквально впился глазами в Тэ. -Чонгук, я не отвечу на твой вопрос, пока ты не объяснишь мне, почему врываешься ко мне в 7 утра, в субботу и спрашиваешь о клубе, о котором хотел забыть, - Тэ ответил другу тем же настойчивым взглядом, не собираясь уступать. Чонгук запустил ладони в волосы и вздохнул, потом опустив руки, отодвинул стул и сел. Он явно был сильно взвинчен, потому что без конца, то смотрел в окно, то стучал пальцами по столу, но все же сдался и посмотрел на друга. -Вчера, после того как я уехал отсюда, я поехал в офис, да, знаю, что это странно, но мне не хотелось ехать в квартиру. В офисе я встретил Чимина, он работал над чертежами для проекта, - Чон еще раз вздохнул и засунул руки в карманы толстовки. –Он был без линз Тэ, я увидел те самые глаза, что тогда в клубе, он можно сказать, сам признался мне в том, кто он есть. А потом оттолкнул меня, сказав, что все что между нами может быть, это только деловые отношения. По взгляду Чонгука, Тэ понял, что тот причинил ему боль, это означало что Чимин значит для Чона гораздо больше, чем тот готов признать. Еще один тревожный звоночек раздался в голове Тэ, больше он не мог их игнорировать, потому он опустил руки и подошел к столу, усаживаясь напротив друга. -Послушай, я не лез во все это потому что боялся сделать хуже, но после нашего вчерашнего разговора и сейчас глядя на тебя - я переживаю. Я вижу, что этот человек глубоко засел в твоей голове, а может и не только в голове, это не плохо, что ты снова начал испытывать эмоции и чувства, после того, что произошло три года назад, но я хочу, чтобы ты разобрался в этом прежде, чем пойдешь дальше, - в тихом голосе Тэ слышалась забота. –Ты ведь ничего не знаешь об этом человеке, кроме того, что он ведет двойную жизнь, является хозяином BDSM-клуба и архитектором. Возможно, он именно поэтому и оттолкнул тебя, потому что хочет защитить. Но ты, я так понимаю, не намерен отступать, но почему? Ты можешь ответить на этот вопрос? -Я не знаю, я чертовски сильно запутался во всем, единственное что я понимаю, это то, что меня тянет к нему, черт бы его побрал, он как будто нажал на какую-то кнопку и все это вывалилось на меня, - Чонгук спрятал лицо за ладонями. -Ты понимаешь, что это может плохо закончиться? -Да, очень хорошо это понимаю, поверь, сегодня я прямо-таки получил знак свыше, - Чон опустил резко руки и нервно хохотнул. -То есть? -Мне приснился сон, кошмар, - голос Чонгука дрогнул, а в глазах промелькнул страх. –Сначала это был мой старый кошмар, о смерти родителей, а потом сон изменился и там был Пак, он был в маске, но не в такой как тогда, эта полностью прятала его лицо, и когда я ее снял… Взгляд Чонгука был полон ужаса, похоже то, что он увидел было действительно очень страшно. Чтобы это не значило, это был лишь сон, Тэ не очень-то верил в вещие сны, но все же реакция друга его тревожила, поэтому тот ворвался к нему в квартиру в такую рань, видимо проснувшись от кошмара сразу рванул сюда, вот только зачем? -Разве после такого сна, ты не должен хотеть убежать от этого парня как можно дальше, а не наоборот искать встречи? Ты же за этим пришел, чтобы попасть в клуб? – Тэ очень надеялся, что ошибается. -Да, я хочу этого, - страх исчез из взгляда, теперь там была решимость. И снова этот проклятый огонек. -Но зачем, Чонгук? Он же дал тебе понять, что ему нужны только деловые отношения, все, точка, зачем ты мучаешь себя? -Я не могу тебе объяснить, но могу сказать, что мне это нужно, - друг смотрел на него умоляющим взглядом, на дне его глаз была грусть и надежда. Вот только на что он надеется, Тэ не совсем понимал, что может выйти из этого хорошего? Он вздохнул, чувствуя, что пожалеет об этом после, но не мог устоять перед этим взглядом. -Сегодня вечером, но ты не сможешь попасть туда, потому что я должен за неделю сообщить о госте, - Тэ пожал плечами, он тоже надеялся, надеялся на то, что друг передумает до следующего «зрелища» идти туда. -Черт, а если ты сообщишь сейчас, что будет? -Скорее всего они либо не ответят, либо ответят отказом. -Напиши, что будешь не один, - во взгляде Чона плескалась решительность и какое-то безумство. Именно этого Тэ и боялся. Зная, что спорить бесполезно он пошел в спальню за телефоном, вернувшись в кухню он напечатал сообщение и отправил. Несколько минут прошли в напряженной тишине, пока они ждали ответ. Телефон оповестил о новом сообщении, читая его Тэ был в недоумении, разве это не противоречит правилам? -Ну что там? – Чон аж подпрыгнул на стуле. -Тебе разрешили меня сопровождать, - Тэ все еще хмурился, не веря в подобную случайность. Получается правила были не такими уж и жесткими? Или кто-то сделал исключение для Чонгука? Черт, все это не нравилось ему все больше и больше. *** Просторный зал был заполнен людьми в масках. Сегодня в центре была установлена небольшая сцена с шестами, на которой танцевали две девушки и два парня. Представление уже подходило к концу, поэтому их тела были обнажены полностью, единственное что привлекало внимание это пушистые длинны хвосты, которые торчали между ягодиц. Музыка сегодня была громче, ритмичные биты отличались от звуков оркестра звучавших в прошлый раз. Чимин не выходил в зал до самого конца, только когда танец закончился, он поднялся на сцену и поприветствовал гостей, которые сразу после этого начали разбредаться по особняку. Он обвел взглядом зал и сразу нашел того, кого искал. Парень сидел почти в самом конце, на нем была та же черная маска, темно-синяя рубашка свободно спадала на бедра, на которых были узкие черные джинсы. Чимин испытывал острое чувство наказать парня за то, что тот не послушался его и снова пришел сюда. Он узнал о его приходе почти перед самым началом вечера, когда пробежался по списку гостей решая кого сегодня выбрать в качестве жертвы и какого было его удивление, когда он увидел это имя. Теперь глядя на него, он решил, что грех не воспользоваться такой возможностью. Чимин спустился со сцены и побрел в сторону Чона. Их взгляды встретились на полпути, и Чимин видел, что его ждут, парень не опускал взгляд, прожигая все внутри блондина. Когда Чимин обошел стул и встал рядом, между ними сразу вспыхнуло напряжение. -Вижу ваше любопытство не знает предела, – Чимин оперся рукой на спинку стула, на котором сидел Чонгук. -Пожалуй, что так, я не прочь расширить границы возможного, - тихий голос Чонгука выдавал его волнение, кроме того видя, как пульсирует вена на шее у парня и как он сводит ноги, он еще и был возбужден. -Я ведь предупреждал вас, что надо быть осторожным в своих желаниях, - пальцы Чимина скользнули по шее парня, он склонился к нему так близко, что почти что касался кончиком носа его щеки. Тихий судорожный вздох слетел с губ брюнета. Он повернул голову и посмотрел Чимину в глаза, и снова у того было чувство что его видят насквозь, каждый его порок и всю тьму его души. -А я говорил, что не боюсь, - Чон смотрел в эти темные глаза и был готов на все, лишь бы не видеть то безразличие, с которым они смотрели в последний раз. Он рисковал приходя сюда, но другого выхода у него не было, он знал, что здесь этот человек будет собой, он не наденет никакой маски кроме той что сейчас скрывала половину его лица, ведь именно здесь он не скрывал свою тьму. -Я предупреждал, - Чимин улыбнулся своей дьявольской улыбкой и в его глазах разгорелось пламя, он протянул руку в перчатке Чонгуку, а тот без сомнения вложил свою ладонь в его. Он сновал привел его в ту самую комнату и закрыл за ними дверь на ключ, который остался торчать в замке. Здесь, как и тогда царил полумрак и пахло также - чем-то древесным и кожей. Чимин отпустил руку брюнета и повернулся к нему лицом, разглядывая его. Тот едва держал свои эмоции под контролем, но все равно было заметно как он нервничает, облизывая губы, как дрожат его пальцы, а сбитое дыхание заставляет грудь ходить ходуном. Темные волосы растрепано падали на лоб, в офисе они всегда были уложен назад, открывая лоб, но Чимин вдруг сейчас понял, что ему больше нравится вот такой беспорядок на голове парня. Эта мысль выбила его из колеи, и он снова ощутил злость на себя за свою слабость и на Чона за то, что тот его провоцирует, являясь на его территорию. Ну что же если, ему так хочется этого, то он даст ему желаемое. Он медленно приблизился к нему вплотную и обвел взглядом его лицо, останавливаясь на глазах. Он видел желание, предвкушение и еще мольбу и страх. -Чего ты хочешь? – тихий шепот Чимина заставил Чонгука вздрогнуть. Указательный палец Чимина коснулся его губ, скользнул по подбородку, обвел контур челюсти и опустился на шею, туда, где бился пульс брюнета. -Тебя, - голос Чонгука был хриплым, он уже не мог нормально дышать от близости Пака, его голова шла кругом, он так отчаянно хотел его коснуться, но боялся. Чимин довольно улыбнулся и снова положил палец на губы Чона. -Прежде чем мы начнем, я объясню тебе правила, которые ты не должен нарушать, - Чимин обвел пальцем контур губ и ощутил, как его простреливает неведомое до этого желание поцеловать кого-то. От этого его бросает в дрожь, в глазах темнеет, уши закладывает, так что он едва расслышал вопрос брюнета. -Что будет если я их нарушу? – Чон не мог понять, что происходит с блондином, он вздрогнул и резко убрал руку от его лица, когда он заглянул в его темные глаза, то увидел там испуг, который тот сразу же скрыл. -Наказание, - теперь Чимин просто стоял и смотрел, давя на него своим взглядом, в котором было столько всего, что Чонгук не мог разобраться что испытывает сейчас блондин. -И сколько этих правил? -Три. -Так мало? -Посмотрим сможешь ли ты их не нарушить, - ухмылка Чимина и пламя в глазах явно говорили о том, что во всем этом есть какой-то подвох. Он снова подошел к Чону и положил обе руки ему на грудь и начал медленно расстегивать пуговицы его рубашки, при этом не отрывая свой гипнотический взгляд от глаз брюнета. –Правило первое – повиновение, правило второе – никаких прикосновений ко мне и правило третье – если ты почувствуешь, что наступил предел твоих возможностей, тебе больно или плохо, ты должен сказать «стоп». Если первое и третье Чонгук еще мог принять, то второе вводило его в ступор, он никак не мог понять причину того что Пак так сильно ненавидел прикосновения к нему. А ему так сильно этого хотелось, но видимо придется играть по правилам, если он хочет добиться хоть чего-то от этого человека. Пока он размышлял, Пак уже полностью расстегнул его рубашку. Пальцы в перчатках коснулись его живота, мышцы свело от напряжения, а по телу пробежала стая мурашек. Ему так хотелось, чтобы не было никаких перчаток, а только кожа Пака, касающаяся его кожи, но к сожалению пальцы, спрятанные в черной коже, скользнули выше к груди, и легли на шею. -Три простых правила, ты согласен? – в глазах блондина горел огонь, он обжигал и сводил с ума. -Да, согласен. Руки в перчатка потянули за ворот рубашку стаскивая ее с плеч, ткань с тихим шелестом опустилась на пол. А Чимин принялся нагло разглядывать тело Чонгука, скользя взглядом по широким плечам, мышцам груди и рук, он начал медленно его обходить, совершенно не касаясь его тела, но при этом Чонгук готов был поклясться, что и без этого сейчас вспыхнет как сухой хворост от одной искры. Чонгук ощутил, как Пак замер за его спиной и прижался к нему всем телом, его же тело начало предательски трясти от такого интимного действия. Руки в перчатках легли на плечи, прошлись по лопаткам, вниз вдоль позвоночника и легли на его ягодицы. -Ты готовился к встрече со мной? – Чонгук вздрогнул, ощутив дыхание Пака у самого уха и его подбородок на обнаженном плече. Там, где их кожа соприкоснулась без всяких преград, разгорелся пожар, его как будто током ударило. -Да, - хриплый голос Чона дрожал, руки Пака все еще лежали на его ягодицах мягко их поглаживая. -Хороший мальчик, - тихий смех у самого уха снова спровоцировал реакцию тела Чона. Он действительно готовился к такому исходу, хотя этого могло и не произойти. Чимин ощущал предвкушение и возбуждение как никогда сильно, его тело было напряжено как натянутая струна, ему так сильно не терпелось заставить Чона стонать от удовольствия и кричать от боли. Он отступил на шаг, убрал руки и на мгновение прикрыл глаза, выпуская своих демонов наружу. Он достал из кармана широкую черную ленту и снова подошел к Чону, тот вздрогнул, когда он развязал ленту держащую маску и снял ее бросая на пол, после чего широкой лентой закрыл Чону глаза, туго завязывая ее на затылке. -Идем, - в голосе из-за спины слышался приказ, не допускающий ни капли неповиновения. Чон ведь принял правила, значит должен был повиноваться, теперь, когда его лишили зрения все ощущалось намного острее, а от того что он теперь не видел что задумал Пак, ему стало не по себе. Только сейчас до него полностью дошел смысл того, о чем говорил Тэ, он ведь совсем его не знает, и как он может вот так просто ему довериться? Черт, но было уже поздно что-то менять, да и впервые честно признаваясь себе, Чонгук понял, что это то чего он хочет. Он хочет всего Пак Чимина, и если это единственный способ его получить, то он довериться ему. Чимин взял брюнета за руку и повел в ту часть комнаты где стоял станок из темного дерева, поверхность которого была обтянута черной кожей. Он подвел Чона к деревянному основанию, пока он не уперся в него пахом. -Вытяни руки вперед и наклонись, - снова приказ, от которого все внутри сжималось, а дыхание сбивалось. Он сделал как ему велели, пока не ощутил под ладонями прохладную кожаную поверхность. -Хорошо, теперь схватись ладонями за края и не отпускай, если отпустишь, ты знаешь, что будет, - горячее дыхание на затылке вызвало волну возбуждения и мурашек в теле Чонгука. Он выполнил и этот приказ, обхватив достаточно широкую поверхность ладонями. Чон совершенно не знал, что его ждет, к тому же он ничего не видел, а из-за этого слух и осязание усилились до предела. Чимин положил руки на талию брюнета слегка отодвигая его от станка. Он опустился на колени рядом с Чоном и начал снимать с него обувь, парень сразу понял, что от него хотят и перенес вес на другую ногу. -Какой послушный мальчик, - Чимин сняв ботинки и носки с Чона снова поднялся и подошел так близко к брюнету, что его пах уперся в ягодицы, которые сразу же напряглись. Тихий стон разнеся по комнате. -Тише, я еще даже не начинал, - ловкие пальцы скользнули к джинсам и расстегнули пуговицу, а после ширинку. Рука в перчатке пробралась под резинку боксеров и обхватила уже полностью твердый ствол члена. -Какой нетерпеливый, - с губ Чонгука снова сорвался стон, который он не смог удержать. -Ах, а вот и первое наказание, - Чимин убрал руку и резко стянул с Чон сразу с джинсами боксеры, действия были почти грубыми, Чонгук даже пошатнулся, когда его полностью оставили обнаженным, он услышал, как его одежда упала на пол. -Ляг животом на планку, - Чонгук замешкался, чувствуя себя слишком беззащитным сейчас, это было так странно и не привычно. Тяжелый шлепок неожиданно обжег кожу правой ягодицы. Черт, удар был сильным, аж искры из глаз полетели. Он ощутил, как жар от места куда пришелся удар растекается по телу, и странное удовольствие простреливает его тело. Тяжело дыша он все же послушно опустился на прохладную кожу и опустил руки, упираясь в такие же планки, только расположенные ниже. Чимин чувствовал, как все внутри него горит, это пламя было таким сильным, как никогда, от одного вида, обнаженного Чонгука лежащего животом на станке, у него дыхание сперло и внизу живота так сильно скрутило, что захотелось прям сейчас оттрахать того до бессознательного состояния. Но еще слишком рано, он хотел довести брюнета до грани, после которой он узнает, что такое настоящее наслаждение. -Раздвинь ноги, - Чимин стоял так близко, он продолжал упираться пахом, к теперь уже обнаженным ягодицам, Чонгук ощущал его твердый член и это сводило с ума. Он послушно развел ноги, ему натерпелось узнать, что же будет дальше, сам того, не понимая он перестал бояться. Чимин привязал по очереди каждую лодыжку к кольцам, закрепленным на ножках станка. Пальцами он медленно провел от самой лодыжки, по икре, выше по внутренней части бедра и до самой ягодицы. Наградой ему стал стон, снова сорвавшийся с губ брюнета. Чимин довольно улыбнулся и обжег шлепком другую ягодицу, окрасив нежную кожу в розовый. На этот раз стон был громче, а Чон начал ерзать на планке, ему явно натерпелось получить самое главное, а Чимину это было только на руку, он с наслаждением отшлепает брюнета за непослушание. -Значит ты хочешь узнать, что такое наказание, да? – тяжелые шлепки обожгли каждую ягодицу по очереди, но Чон снова не сдержал хриплый стон, черт, это было выше его сил. Теперь его зад горел и каждое прикосновение ткани брюк стоящего позади человека просто доводило его до края. Но вдруг все прекратилось и Чон услышал, как Пак куда-то пошел, его снова накрыла паника, он немного поерзал, проверяя как сильно он привязан к станку, веревки сразу же впились в кожу, делая неприятно. Что-то мягкое коснулось его поясницы, от неожиданности Чонгук вздрогнул и повернул голову пытаясь понять, что происходит, но он конечно не видел в руках Чимина новое орудие пыток. Кожаные концы черного флоггера приятно щекотали кожу, но это пока Пак не замахнулся и не прошелся скользящим ударом по спине Чонгука, тот дернулся и охнул, пытаясь повернуться. Кожу как будто укололи сотни раскаленных иголок сразу, это ощущение отличалось от грубых шлепков, боль была рассеивающей, после каждого хлесткого удара, кожа покрывалась мурашками и становилось до ужаса чувствительной. Чимин хлестал флоггером по спине и рукам, а после, когда один удар пришел на без того чувствительную кожу ягодиц, у Чона вырвался уже не просто стон, а крик. Он тяжело дышал, его пальцы впились в планки, расположенные снизу по бокам той, на которой он лежал, все его тело горело, а мышцы были напряжены до предела. С головки члена капала смазка, а от крови, прилившей к органу он стал тяжелым и нестерпимо требовал прикосновения. -Достаточно? – горячее дыхание опалило кожу щеки, в голосе Чимина было столько удовлетворения и похоти, что Чону было даже страшно представить, как сейчас пылают его глаза. Воздух в комнате стал тяжелым, запахи смешались друг с другом. -Пожалуйста, - это все что смог выдавить Чонгук из себя, такого напряжения он не испытывал никогда, все тело покалывало и саднило, но при этом он весь горел от возбуждения и ему отчаянно хотелось ощутить в себе Пака. -«Пожалуйста» что? – как в тот первый вечер, он спрашивал о чем Чон его умоляет. -Я хочу тебя, хочу в себе, - от этих откровенных слов тело задрожало, а мысли поплыли. Чимин закрыл глаза втягивая воздух, от этих слов он ощутил, прилив чего-то незнакомого ему, чего-то что было сильнее похоти. Отступив и бросив флоггер в сторону, он пошел к маленькому шкафчику, доставая оттуда лубрикант, небольшой анальный стимулятор и презерватив. Подходя к Чону, он залюбовался своим творением, все кожа брюнета была покрыта красными полосами, он тяжело дышал, а твердый член бился о деревянное основание станка. Встав позади Чонгука между раздвинутых ног, Чимин погладил красную кожу ягодиц и мягко надавил на поясницу, Чон сразу дернулся от этого прикосновения. -Полагаю ты редко бываешь в позиции снизу? - Чимин положил на одну из нижних планок лубрикант, стимулятор и презерватив и снял перчатку с правой руки, взяв снова тюбик он выдавил на пальцы немного смазки. Убрав тюбик, он растирал прохладную жидкость между пальцев, дожидаясь ответа. Похоже брюнет от возбуждения совсем потерялся в своих ощущениях, Чимин чуть легче чем до этого шлепнул его по ягодице, приводя того в чувства. -Да, обычно я сверху, - голос Чонгука дрожал с головой выдавая его состояние, по правде говоря он вообще-то не очень любил быть снизу, но сейчас это было самое сильное желание, которое он когда-либо испытывал, он буквально нуждался в том, чтобы ощутить в себе Чимина. Это пугало его до чертиков, но сейчас он не хотел об этом думать и полностью отключил свои мозги послав их подальше. -Не сегодня малыш, - тихий смех сорвался с губ Чимина, пока его пальцы мягко надавили на розовое колечко мышц размазывая смазку. Чонгук запрокинул голову не сдерживая стон облегчения и выпячивая зад, от чего у Чимина от столь горячего зрелища просто голова пошла кругом. Он мягко начал массировать проход, надавливая и чувствуя, как один палец свободно скользит внутрь, похоже кто-то хорошо подготовился к этой встрече. Ухмыляясь, Чимин добавляет сразу второй палец и вводит их полностью до упора внутрь. Стоны стали усиливаться и Чонгук начал сильнее ерзать на планке, пот капельками скатывался с его шеи и спины. Чимин усилил напор и добавил третий палец, который туго вошел внутрь, он немного надавил на нижнюю стенку и перестал двигаться, давая мышцам расслабиться. Чонгук тяжело дыша вертелся, пытаясь понять почему его мучитель замер, а Чимин довольно ухмыляясь надавил сильнее и сразу же попал в нужную точку. -Черт! – Чонгук резко дернулся назад и вцепился руками в верхнюю планку вытянув их перед собой, а локтями упираясь в кожу. Тут же два шлепка огрели его и без того израненный зад, но он только сильнее застонал, потому что хотел снова ощутить то что сделал Чимин. -Понравилось? – Чимин вытащил пальцы с хлюпающим звуком, который звучал так пошло и горячо в тишине комнаты под аккомпанементы стонов Чонгука. -Да! – Чонгук сам не знал, что сильнее ему понравилось ощущать: прикосновения пальцев без перчаток к своей коже и внутри себя или тот всплеск удовольствия, который он ощутил, когда Чимин нашел нужную точку. Чимин продолжая довольно улыбаться решил еще поиграть со своей жертвой. Взяв стимулятор, он выдавил на него смазки и размазав ее приставил конец к розовой дырочке своего пленника. Стимулятор был не ровной формы, он имел немного загнутый конец и расширялся к основанию. Вводя его внутрь, он наблюдал за реакцией парня, тот снова выгнул спину подставляя зад, но поняв, что это лишь игрушка недовольно застонал. А Чимин продолжил вводить стимулятор до упора, слегка крутанув его он уперся концом в нужную точку и надавил, а второй рукой скользнув по бедру обхватил основание члена брюнета. -Черт, черт, пожалуйста, - Чон несколько раз ударил по планке ладонью, и уперся лбом в кожаную поверхность тяжело дыша, его плечи дрожали, а мышцы так сильно напряглись, что казалось сейчас лопнут. От такого горячего и сексуального вида у Чимина сорвало крышу, он больше не мог сдерживать поводок на своих демонах. Он отпустил руку с игрушкой оставляя ее внутри, а сам расстегнул свои брюки, под которыми не было белья, спустил их и провел рукой по твердому члену зажимая его в кулаке и чувствуя, что сейчас просто взорвется. Он на автомате натянул презерватив и размазал по нему смазку, схватившись за основание стимулятора он вытянул его из Чона и приставил головку члена ко входу. Едва Чонгук ощутил, как горячая плоть наполняет его, все мысли, все чувства, все оставило его сознание, осталось только это ощущение наполненности, ощущение того что ты принадлежишь этому человеку, который буквально владеет тобой в этот момент. Первый толчок погрузил Чонгука в пучину наслаждения и удовольствия, его обуяла такая невиданная до этого страсть что он даже не осознавал, что это его стоны разрывают тишину комнаты, это его пальцы впиваются в кожу, а ногти ее царапают. Медленный темп, начал нарастать, превращаясь в грубые толчки, Чимин почти полностью выходил из него, чтобы потом с силой заполнить снова. Он надавил рукой на спину Чона заставляя того лечь полностью на планку, при этом он поставил одну ногу на нижнюю планку и грубым толчком проезжая прямо по простате вошел в Чона до упора. Крик сорвался с губ брюнета он скулил и стонал, кусал губы и цеплялся пальцами за планку. Шлепки кожи друг о друга, стоны и крики наполнили комнату, оба тяжело дышали, Чимин буквально рычал, врываясь все грубее и грубее в Чонгука. Он снова пережал основание его члена, не давая тому кончить, а Чонгук уже не понимал ничего, его так сильно накрыло, что от переизбытка всего этого он ощутил слезы, намочившие ленту на глазах. Его начало трясти, грудь сдавило, он не мог сделать вдох. Но Чимин чувствовал это, он очень хорошо знал эту грань, годы опыта давали ему возможность с точностью определить предел брюнета, и когда тот уже начал задыхаться, Чимин обхватил в кулак его член и начал двигать рукой в том же грубом ритме с которым трахал Чона. Его сильный крик разорвал тишину комнаты, спина выгнулась, а голова запрокинулась к потолку, он дрожал всем телом, когда Чимин выдавливал остатки его спермы. Он кончил с ним почти одновременно, делая последний сильный толчок и наполняя презерватив своей спермой. Он уперся лбом в поясницу Чона пытаясь восстановить дыхание, такое он испытывал впервые. Никогда прежде его не накрывал такой разрушительный оргазм. Он словно ощутил его первый раз в своей жизни. Что говорить о Чоне, он сам дрожал как лист на ветру, ноги едва держали его. С трудом выпрямившись, Чимин не спеша вышел из Чона, снял презерватив и завязав его бросил в сторону. Пока он застегивал брюки, голова еще немного кружилась, а в ногах чувствовалась слабость. Брюнет перед ним лежал на планке, его руки бессильно повисли, а спина поднималась от тяжелого дыхания. Чимин аккуратно распустил узлы и освободил ноги Чона. Обычно после того как он заканчивал свои пытки, он уходил, оставляя истерзанные тела в одиночестве, но сейчас ему не хотелось уходить. Медленно сам того, не осознавая, он потянулся рукой без перчатки к спине Чона, он едва коснулся его кончиками пальцев, как ощутил, что все его тело парализовало и он даже не может вдохнуть. Перед глазами замелькали картинки из прошлого причиняя адскую боль, в груди словно разверзлась черная дыра, которая засасывала все вокруг. Чонгук как сквозь сон ощутил легкое прикосновение к своей спине и повернул голову, стягивая ленту с глаз. То, что он увидел заставило его испугаться и замереть. Чимин стоял, протянув руку к Чонгуку, он кажется даже не дышал, его глаза были широко раскрыты и в них брюнет видел столько ужаса, боли и ненависти, что ему захотелось убежать подальше, только бы он не смотрел на него так. -Чимин? – тихий голос Чона словно колокол раздался в пустом сознании Пака, тот вздрогнул и одернул руку, как будто она вот-вот должна была оказаться в пасти у монстра. Пак отступил назад, их взгляды встретились и Чонгук буквально утонул в ненависти и злости, которые отражались в карих глазах Чимина. Он сам не понимал почему ему стало так больно от этого, в груди все сжалось от осознания что эта ненависть и злоба направлены сейчас на него. Он почувствовал себя таким беззащитным и глупым, зачем он пришел сюда? Чего добился? Да лучше бы в этих глазах было безразличие, чем эта всепоглощающая злоба. Чимин развернулся и направился к двери, тихо щелкнул замок, а после хлопнула дверь и наступила тишина. Чонгук выпрямился и опустился на пол, опираясь спиной на станок, на котором его буквально пару минут назад вознесли до небес, а потом с размаху опустили на землю.