Пасмурный рай

Хромов вышел из Склифа. Он столкнулся с быстро идущей в сторону здания Третьяковой. Таня вежливо улыбнулась и с сочувствием посмотрела на поникшего мужчину. Последние две недели, после смерти сына, Хромова было не узнать. Некогда добродушный и отзывчивый Иван Николаевич, от которого всегда исходили умиротворение и спокойствие, сейчас был непривычно равнодушным, отрешенным и ко всему безразличным. — Здравствуйте, Иван Николаевич, — снова улыбка. — Уходите уже? — Дежурный вопрос, обычно нацеленный продлить разговор, казался самой Третьяковой до жути нелепым. — Здравствуй, Танюш. Да, уже ухожу. — А Вам…не холодно? — взгляд девушки невзначай упал на расстегнутый плащ, и она сама непроизвольно поежилась от пронизывающего апрельского ветра. Весна в этом году была суровой. — Нет, Танюш, мне не холодно. Спасибо. — Ну…ладно… — Третьяковой было несколько не по себе во время этого разговора. Поэтому, она решила отстать от Хромова и вежливо попрощаться с коллегой. — До свидания, Иван Николаевич. — До свидания, Тань, — Иван Николаевич кивнул медсестре и проводил её усталым взглядом. Хромов, желая, как можно быстрее и как можно дальше уйти от больницы, зашагал прочь, не обращая внимания на порывистый ветер, продувающий легкий свитер, в который он был одет. Мужчина отчаянно старался не думать о сегодняшнем дне, но все без толку. В голову только и делали, что лезли мысли о сыне. Которого он не уберег, которому он не смог помочь, которого не спас, не оградил от этой дряни. Может быть, нужно было послушать Костю и просто-напросто сдать Гришу на принудительное лечение. Такая идея время от времени закрадывалась, но тут же на смену приходило осознание, что это они уже проходили. Они лечили сына принудительно, но ничего, кроме очередного срыва это не дало. Хромов пришел к неутешительному выводу, что виноват в этом, наверное, он сам. Может быть, пока он спасал других людей, он упустил тот самый золотой момент, когда у него была возможность помочь сыну. Может быть… А потом…потом он только мог с болью в сердце наблюдать за тем, как привязанный к кровати сын корчится, стонет, и умоляет его дать хоть что-нибудь. Что угодно. Хоть промедол. А теперь Гриша не попросит у него ничего… На этом моменте Хромов снова не выдержал. Он достал из кармана плаща фляжку и сделал глоток противного, если честно, коньяка. Кажется, он скатывался. Всему есть предел: силам, терпению, возможностям. Все эти две недели он пил. Пил после смены, дома. Пил ровно столько, чтобы заглушить свои мысли и поскорее заснуть. Сильная усталость и небольшое количество алкоголя в совокупности позволяли ему просто уснуть и переместиться в новый день, где не нужно сидеть дома одному и сходить с ума от понимая, что он, именно он не уберег сына. Алкоголь позволял не думать, пока не зазвонит будильник. Утром он вставал и шел на работу. А вечером все снова повторялось. А сегодня, как в таких случаях говорят люди, у него сдали нервы. И сил не осталось. Это был его предел. В голову стали лезть мысли сегодняшнем пациенте и его жене. О пациенте, которого, он приговорил, по сути. О правильном диагнозе, но неверном прогнозе. О непозволительном тоне, которым он разговаривал с женой своего пациента. О халатности, которую он себе не простит. У вас врач пьяный на работе. Постепенно мысли перенеслись в кабинет Павловой. Строгая и расчетливая Ирина Алексеевна на самом деле оказалась очень сопереживающим и чувственным человеком. И она тоже родитель. Она тоже боится. Ирина Алексеевна его домой и отправила. Хромов вышел за территорию больницы и пошел в сторону автобусной остановки, где через каждые пять минут ходил автобус, на котором можно добраться домой. Шагая по тротуару, он сунул руку во внутренний карман плаща, где помимо фляги с коньяком обнаружил небольшую коробочку с духами, купленными еще месяц назад для Марии Валерьевны. Хромов сначала достал флягу, открыл, сделал небольшой глоток и закрыл. Затем он убрал флягу обратно, выудил из кармана коробочку и внимательно рассмотрел её. Сегодня утром он позвонил ей, поздравил и вежливо, насколько мог, сказал, что прийти не сможет. Но…он бы хотел к ней прийти и в то же время понимал, что вид у него совсем не радостный и отнюдь не праздничный. А портить настроение Марии Валерьевне и её гостям он не хотел. Да и являться в таком виде, в каком он был днем, тоже считал неприемлемым. Но человек — существо непредсказуемое. Хромов резко развернулся и пошел в другую сторону. В сторону метро, на котором можно добраться к дому Марии Валерьевны. Пусть ему будет стыдно за его вид, но это не так стыдно, если он не явится к ней на день рождения вовсе. Хотя бы сейчас. Дальше он действовал быстро. Дошел до станции, спустился в метро, дождался, когда придет поезд, зашел в вагон и сел на лавку. Поезд тронулся с места. Хромов проехал одну станцию, другую. На третьей станции он уступил место вошедшей в вагон женщине, а на шестой вышел. Хромов вышел на улицу, пошел вдоль многоэтажек, дождался, когда загорится зеленый сигнал светофора, и перешел через дорогу. Вскоре стал виднеться многоэтажный дом, где и праздновала день рождения Мария Валерьевна. Первый раз за две недели он слабо улыбнулся. Ему хотелось увидеть её. Проверив, точно ли лежит коробочка в кармане, он пошел дальше, но вскоре остановился возле непримечательного магазинчика с цветами, который, судя по всему, уже закрывался. — Девушка, — обратился к продавцу Хромов. Она отвлеклась от своей работы, закрыла дверцу холодильника и повернулась к нему. — Мужчина, мы закрываемся уже. — Я понимаю, но мне просто тюльпаны нужны. Они вот у Вас стоят. Продадите, пожалуйста? Продавец окинула взглядом вежливого, но настойчивого покупателя, и кивнула. — Вы на свидание опаздываете? — с усмешкой спросила девушка, доставая из большой вазы цветы. — Пятнадцать штук как раз. Пойдет? — Да, спасибо Вам большое, — Хромов отдал продавцу деньги, еще раз поблагодарил девушку за понимание и вышел из магазинчика. Мужчина пошел дальше по тротуару, по пути прокручивая в голове слова, которые он бы хотел сказать Марии Валерьевне. Нужных и подходящих слов он пока не нашел. Подумал лишь о том, что стоит еще раз поздравить именинницу и наконец-то отдать ей подарок, надеясь, что Марии Валерьевне он понравится. Да, нужно определенно начать с поздравления. С этими мыслями он дошел до дороги, которая отделяла его от нужного дома. Возле дороги было всего два человека: он сам и молодая девушка на другой стороне, увлеченно смотрящая в телефон. Когда загорелся зеленый, она бегло глянула на светофор и, уткнувшись в мобильник, ступила на проезжую часть. Хромов, глянув на зеленый сигнал светофора и в обе стороны проезжей части, он вышел на четырехполосную дорогу. Услышав гул мотора, он рефлекторно повернул голову в сторону источника звука и заметил, как в его сторону несется машина. Автомобиль был буквально метрах в тридцати и останавливаться, судя по скорости, не собирался. — Девушка, назад! — выкрикнул Хромов и побежал в её сторону. Любительница новых технологий подняла голову и, заметив машину, от испуга застыла на месте. Подбежавший Хромов, который еле-еле успел оттолкнуть девушку, сразу почувствовал сильный удар, от которого он тут же потерял сознание. Машина, не сбавляя скорости, неслась по дороге дальше. — Господи! — немного опомнившись, девушка встала с дороги и подбежала к человеку, который от сильного удара буквально отлетел с проезжей части обратно на тротуар. — Мужчина! Мужчина! Да скажите Вы хоть что-нибудь! — Она трясла его, но никакой реакции не последовало. От вида крови начинало тошнить, но она это старалась игнорировать и только побежала к другой стороне дороги, где лежал её телефон. Схватив гаджет, девушка вернулась обратно к пострадавшему и дрожащими пальцами стала набирать известный каждому номер. — Скорая! Здесь человек, помогите! — Девушка, — по ту сторону послышался спокойный голос диспетчера. — Постарайтесь успокоиться и сказать, что случилось. Где Вы? — Человека машина сбила, — переведя дыхание, начала рассказывать она. — Он без сознания, в крови весь. Вообще не отвечает, не реагирует никак. Это… — Девушка подняла голову и посмотрела на табличку. — Улица Ковалева, дом… пятнадцать. На дороге возле продуктового. Пожалуйста, быстрее! — Он дышит? — Я…да не знаю я, — растерялась она, но потом додумалась приложить ухо к груди. — Сердце бьется. — Бригада выезжает. Ждите. — Я жду, — уже в никуда сказала девушка. Она села возле бессознательного мужчины, схватилась за голову и, все еще борясь с рвотным рефлексом, наблюдала за ним. Девушка ждала, надеясь, что скорая приедет быстро, что этому человеку смогут помочь. Ей казалось, что ждала она вечность. Ждала, и смотрела на умирающего человека. По её вине умирающего. Потому что она вместо того, чтобы как все нормальные люди смотреть на дорогу, уткнулась в экран мобильника. Чертова работа, чертов начальник с его горящими сроками. — Мужчина… — она снова потормошила его. — Да что же такое-то… На деле, скорая приехала через десять минут. Машина с мигалками остановилась прямо возле них. Медики сразу выскочили из машины, сразу подбежали к мужчине, сразу стали проделывать непонятные для нее действия. Один из них открыл больной оранжевый чемоданчик и стал набирать что-то в шприц, другой внимательно осматривал пострадавшего. — Склиф берет, — коротко сказал один медик другому. — Все, поехали. — Я…я с вами. Можно? Он меня спас, кажется… — Можно. Только быстро. — Да, — девушка кивнула и уже хотела запрыгивать в машину, но тут ей в глаза бросились какие-то вещи, выпавшие, видимо, из кармана. Она подбежала к месту, где минуту назад лежал тот мужчина, и схватила какую-то коробку с духами, телефон, и связку ключей. Встав, девушка так же быстро подбежала к скорой и запрыгнула в нее. — Вот, это его просто. — Угу, — кивнул мужчина в форменной одежде. Двери машины закрылись, включилась сирена. Карета скорой помощи уезжала от места ДТП все дальше и дальше, а на сером пустом асфальте остались лежать разбросанные и раздавленные бутоны розовых тюльпанов.