Игры в «Нарко»

      Кастиэль Новак стоял под массивными блоками железнодорожной магистрали и докуривал последнюю сигарету из дешевой пачки. Он озирался по сторонам, потому что прекрасно знал: если его встретит здесь кто-то другой, а не «приятель» Гейб — ему конец. Либо местные примут за торгаша и вломят так, что живого места не останется, либо копы усадят за решетку, принимая за мефедронщика. Зима выдалась едва ли снежная. Кастиэль был рад, потому что не пришлось экстренно искать замену своим старым добрым адидасам. Может, модель и вышла из моды еще в середине девяностых, но это был подарок матери. А еще у него не было денег на другие. Гейб опаздывал. Впрочем, как обычно. Зато работу он всегда находил для своих ребят прибыльную. Его даже прозвали за спиной Папа Карло, ибо выстругивал новых мальчиков для подработки он как мощный конвейер. Молодежь знала куда идти, а он знал, где эту молодежь искать. — Неужели, — недовольно пропел Кастиэль, переминаясь с ноги на ногу. — Я уже выкурил три сигареты. — Не кипятись, Ангел, ты знаешь, папочка своих не бросает, — широко улыбнулся Гейб и дружелюбно хлопнул парня по плечу. — Папочка… Какая у нас разница в возрасте? Лет десять от силы. — А ты подробности моей личной жизни не выспрашивай, — почти гаркнул мужчина, зачесывая золотистые волосы. — Так, ладненько. Есть у меня кое-что, но работать будешь не один. Габриэль расстегнул тоненькую кожаную куртку с блестящими металлическими побрякушками и полез в нагрудный карман. Он вытащил аккуратно сложенный пополам листок. — Гейб, ты обещал! Никакой работы в команде. Мы что, школьные проекты защищаем или продаем наркоту? — вскинул руками Кас. — Эй, эй, эй! — возмутился мужчина и схватил Каса за куртку, уводя дальше за железобетонные блоки. — Во-первых, не ори. Во-вторых, забываешься, приятель. Если ты мой любимчик, это не дает тебе право нарушать субординацию. Гейб сделал шаг навстречу парню, неприлично сокращая расстояние. Хоть мужчина и был ниже, он был способен заглянуть в глаза так, что мурашки неслись от лопаток до самых голеней. Кас знал, что неправ. Габриэль был его боссом несколько лет. Кстати, никто и никогда не называл его «Габриэль». Он уважал выбор Каса обращаться только по крайней нужде. Не заставлял работать с травкой, за которую платили пять копеек, или брать на себя крупные и опасные поставки. Положение Кастиэля Новака, как и любого молодого парня с юга, было плачевное: мать не могла работать, они жили на пособие, старшая сестра лет с шестнадцати пыталась всячески вывозить семью на себе, но в итоге укатила со взрослым пареньком в другой штат. Устала. Кас злился, но понимал. В глубине души он, может, тоже хотел всегда укатить куда-нибудь в тепло. — Извини, был неправ, — Кас вскинул руки в знак капитуляции. — Я правда благодарен. Если бы не ты, то… — Да, да, — нараспев произнес мужчина. — Ангелок бы давно скосмонавтился и начал грабить забегаловки. И вынес матушкин телевизор. Новак растянулся в улыбке, покачивая головой. Выбор был, действительно, невелик. Либо ты пытаешься прорываться, либо опускаешь руки и ищешь свою дорогу в рай. Или ад. Это уж кто и во что верит. Сам Кас никогда не принимал наркотики. Может, прикладывался к бонгу веселья ради, или чтобы впечатлить девчонку, но не более того. Зато курьером подрабатывать не брезговал. Поначалу были душещипательные диалоги со своей совестью, а потом он поварился в системе подольше и понял: тот, кто начал рыть себе яму — обязательно дойдет до цели. И неважно, Кас станет проводником или какой-то другой парнишка. Только пока он терзается в муках — другие зарабатывают. Гейб еще раз обернулся по сторонам и сунул в крупный карман выцветшего анорака паренька листочек с информацией: где, когда, с кем и что. Новак нервно перекатился с пятки на носок. Он сунул руки в карман узеньких джинсов и кивнул в знак благодарности. — Сколько? — поинтересовался он. — Побольше, чем прежде. — Серьезно? — Ага, в этот раз хватит на новые ботинки, — улыбнулся Гейб, разглядывая прохудившиеся кроссовки. — Только не говори, что работа с колумбийцами, — взмолился Новак. В этот раз пособия матери и крошечной зарплаты разнорабочего едва хватило на оплату квитанций. Что уж говорить о еде и других нуждах. Колумбийцы — народ серьезный. Кас старался не связываться с крупными заказчиками. А такие люди все еще жили и работали по «методичке» Пабло Эскобара. Один неверный шаг — и тебя будто не существовало в этом мире. А еще твоей семьи и всех, кого ты знал и любил. — Не люблю, когда ты хнычешь, Ангел. Ты просил хороший доход. Это тебе не афганку гнать, сам понимаешь, — хмыкнул Гейб, хлопнул его по груди и развернулся к машине. Кас почти жалобно смотрел вслед, а слова так и рвались наружу. Хотелось оправдаться. Хотелось объяснить, даже такому парню как Гейб, что он не меняет своих принципов. Просто время такое. Просто нужно немного потерпеть и он точно завяжет. Найдет работу лучше, перевезет маму в район поспокойнее. Он справится, просто… просто нужно время. — Может, хватит звать меня Ангел? — единственное, что Кас смог озвучить. Гейб обернулся к парню, расплываясь в улыбке и одной ногой уже забираясь в салон черненькой, наполированной камри. — Поздно, дорогой. Это уже ушло в народ добрых пару лет назад. Я думал, ты привык. «Ангелом» Кастиэля прозвал сам Гейб по ряду причин: кристально-небесные глаза, покладистый характер (относительно других дилеров), да и имя у него говорило за себя. «Кастиэль» словно архангел Кассиэль, охраняющий седьмые врата на пути к самому Господу по Третьей книге Еноха. Да, Гейб был эрудированным парнем. С юных лет изучал историю, мифологию и религии разных народов. Просто реальная жизнь, она не всегда сладкий мед. Новак не стал торчать в месте переговоров слишком долго, поэтому ринулся ближе к центральным улицам, как только машина начала отъезжать. Интересный факт о Кастиэле Новаке: он почти всегда проезжал нужную станцию. Вот и сейчас, матерился себе под нос, потирая предплечье. Пытался прорваться сквозь уже закрывающиеся двери метро, но не вышло. Быть другом самому себе — это значит вести внутренние монологи, решать задачи, все время отвлекаться от того, что происходит за периметром сознания. Он не мог обсуждать проблемы с другими людьми. Это было за гранью реальности. Да и приятели, честно говоря, оставляли желать лучшего. Практически все соседские парни или школьные друзья скурили свой мозг до состояния изможденного грецкого ореха. А мать, — мудрая, религиозная, сильная женщина, — Кас ее берег. Хотя и полагал, что она может знать о незаконных делах. За разгрузку товарняков не дают столько, сколько иногда сын приносил домой. — Касси, милый, я просила тебя… — ропотала женщина из маленькой и облезлой гостиной, цвета безысходности. — Я опять проехал станцию, пришлось пешком добираться, — устало объяснил Кас и безалаберно скинул грязные кроссовки, оставляя мокрые следы от носков по всему коридору. Женщина сидела на диване, накрытая пледами и обложенная разноцветными медикаментами. Однажды маленький Кас проявил интерес к пилюлям, но когда красненькая таблетка расплавила горечь на его языке, он тут же отплевался в раковину, смывая следы преступления. Примерно тогда он и понял, что наркотики — не его тема. Худенькое, робкое тело обняло дорогую женщину со спины и подарило поцелуй в крашеную макушку. Они мало взаимодействовали друг с другом. Может, именно поэтому удалось сохранить семейную теплоту. — Тебе что-нибудь нужно? — Нет, милый, миссис Уоллес сегодня заходила и помогала по дому. Она там суп куриный принесла, иди поешь. Кас поморщился, не отрывая глаза от телепередачи. День был трудный: утром разгрузка щебня, днем приходил к дочери той самой миссис Уоллес, чтобы помочь с математикой, а вечером мотался по делам в разные районы города. — Неа, спасибо. Я спать, — коротко обозначил парень. Он устало потянулся, все еще вовлеченный в передачу и, наконец, поплелся в свою комнату. Раскидываясь на кровати, что подходила по размерам только подростку, он прикрыл глаза и расслабился. Впервые за этот день. И уже проваливаясь в сон, вдруг вспомнил, что так и не заглянул в листочек Гейба. Шершавые пальцы потянулись к куртке, которую он безответственно скинул на пол. Кровать под ним жутко заскрипела. Это был единственный звук, наполняющий помещение. На улице — тишина. Даже странно для его райончика. Вытащив уже скомканный листок, он потянулся к настольной лампе и взглянул на послание. Несколько лет назад Гейб рассказал своему верному солдату, как правильно использовать шифр. Кас знал последовательность символов лучше таблицы умножения, над которой так долго билась маленькая дочка Уоллесов. «66.14.17.ПРВ./Охотник», что расшифровывалось как номер района, в котором будет точка передачи товара, день, время, название самого товара — «первый», как первитин или метамфетамин, — и прозвище напарника. Впервые на памяти Каса после слэша стояло имя. Обычно там красовалась единица — работа в одиночку. Парень недовольно закатил глаза и кинул листок под кровать. Он плюхнулся обратно, разглядывая дешевую мрачную люстру, на которой висел носок. Кас забросил его туда случайно, когда пришел домой очень пьяный и очень веселый. В эту ночь он так и не смог уснуть. Расстройство дало о себе знать. Мысли окружили его голову, будто стая воронов-стервятников.