...все на свете было не зря, не напрасно было

— Ебаный мороз. Денис, не переставая ворчать, вваливается в сени, скидывает с себя тяжелый тулуп, из-под него — максову жилетку, стаскивает валенки и, подтянув чуть сползшие носки, входит в сам дом. Макс отвлекается от помешивания чего-то горячего на плите, уменьшает огонь и смотрит на Дэна, вопросительно подняв одну бровь. — В прошлом году такого холода не было, — Денис грозно — но получается на самом деле мило, — топает ногой и спешит к растопленной печи, чтобы просто привалиться спиной и задницей к теплу. — Дениска, прошлый год, как ты его называешь, был вчера, — Макс усмехается и закатывает глаза. — Да и нормально там, не такой уж и... Не договаривает, потому что раздается какой-то шум. Это Денис стаскивает с печки их одеяло, чтобы завернуться в него. Потому что видеть Макса в футболке с голыми руками, пускай и в теплом помещении, все равно что пытка. По крайней мере для Дениса — сам он мерзнет как цуцик. С другой стороны, это всегда отличный повод забраться в горячие медвежьи объятия Макса. Он вздыхает, улыбаясь тому, как Денис из человека превращается в гусеницу. Полностью выключает плиту и достает две кружки из сушилки, а рядом ставит бутылку вискаря и банку меда. — Садись давай за стол, сейчас быстро согреешься, — Макс подмигивает ему и разливает травяной чай — или, вернее будет сказать, настой — по чашкам, добавляет туда на глаз вискаря, любезно подогнанного молодым Хозяином накануне, и бухает по ложке меда. Денис устраивается на стуле и кутается в одеяло, будучи в свитере, теплых штанах с начесом и шерстяных носках. Приехали, блин, на недельку в монастырь под Архангельском в начале лета, а остались пожизненно в глуши в обнимку с какой-то хтонью. Чудесно, однако. Макс наблюдает за возней замерзшего воробушка и, мягко улыбнувшись, протягивает Денису его порцию согревающего коктейля. Это, конечно, не апельсиновый пунш из хипстерского кафе в центре Москвы, но тоже вполне себе удобоваримый напиток. Как говорится, чем богаты. Две холодные ладошки, высунувшиеся из одеяльного кокона, обхватывают емкость со спасительным теплом. Денис немного дует и сербает маленькими глоточками, довольно жмурясь. Ему тепло, а значит — хорошо. — Ты прям как кот, — Макс прыскает со смеху и делает глоток из своей чашки, устроившись на старом диване по другую сторону стола. Спокойно сидит себе в футболке и обычных трениках, широко расставив ноги. Ну, разве что носки на нем тоже шерстяные — охристо-желтого цвета. Это ему баба Нюра связала, как и те, что сейчас на Денисе — темно-серые. Сжалилась над двумя московскими оболтусами, что зависли в Топях. Вот и сделала им на пару носки. А милая и светлая Сонечка под чутким руководством той же бабы Нюры связала Денису теплый свитер. Как холода начались, он сидит себе сычом дома, греется или у печки, или о всего Макса, дополнительно вливая в себя горячительные напитки. В избе, конечно же, скучно вот так постоянно торчать, да и тянет его порой в лес — видимо, отголоски чар прежнего Хозяина, — но все же в этот ледяной ад за порогом их домика он ни-ни. Только если в туалет или до баньки. Денис честно ненавидит эволюцию за то, что она не проработала вопрос утилизации отходов внутри организма, и поэтому ему приходится страдать теперь в этой морозной глуши. И вот почему мать не могла найти монастырь в какой-нибудь другой, более южной жопени? Чтобы ее любимый Дениска хотя бы, ну, не морозил собственную жопень. Хотя кто знал, что зависнут они здесь примерно... навсегда, а зима тут прям в лучших традициях «русской зимы». И морозы на Новый год такие, что если не утеплиться достаточно хорошо, то точно можно дубу дать среди снегов. Да уж... В итоге остается Денису только грустно вздыхать, натягивать на себя три слоя теплой одежды, найденной Максом и Соней в монастыре, надевать валенки до колен — и топать сквозь сугробы до заветной кабинки. А потом стремглав нестись обратно в дом, отогреваться на печке. Или рядом с Максом, который сам как печка. Денис допивает свой чай и ставит кружку на стол, тут же пряча ладонь в тепло одеяльного кокона. Он, в общем-то, уже согрелся, и нет нужды и дальше сидеть так, но ему хочется. Потому что главная его цель — это... — Двигайся, — Денис командует и неуклюже поднимается на ноги. Макс тоже отставляет свою пустую кружку и довольно хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой. Денис кивает и мелкими шажками подходит к дивану. Крутится, не зная как ему лучше усесться или улечься, не снимая и не распахивая при этом уже нагретого одеяла. В итоге недовольно морщит нос и, скинув с себя заветный кокон, подбирается вплотную к Максу, перекидывая согнутые ноги через его колени. И, конечно же, укрывает их обоих еще теплым одеялом. Пока он все ерзает, пытаясь устроиться как можно лучше, Макс заключает его в горячие объятия и целует в макушку. После этого Денис приваливается к жаркому боку, замирает в сильных, но мягких лапищах и довольно выдыхает. Так и сидят. — Лучше, Дэнчик? — Макс его по плечу поглаживает. — Ага. С тобой всегда лучше. И тепло. Что в прошлом, что в этом году, — из уст Дениса это звучит как признание в любви. Он выпутывается из одеяла, совсем уже разморенный теплом, подается к Максу и чмокает в сладкие от меда губы. С ним Денис готов и не такие ебучие морозы переживать. Вчера, сегодня, завтра и всю их вечность здесь.