Догоняй!

Непонятное чувство настигло Полину, которая ожидала услышать долгожданный ответ от близкого друга. Его молчание убивало ее, заставляя надумывать страшные вещи, о которых, возможно, умалчивает не только он, но и эта «криминальщина», трясясь за свои никчёмные «шкурки». Словно пустота поглащала каждую ее мысль, отправляя в темницу тьмы, ведь она так хотела помочь. Она очень хотела защитить. В голове все выглядело иначе, боясь вспомнить, с каким страхом она запиралась с ним, выводя разговор на более важную для нее тему. Но он почему-то молчал, нагнетая итак неудобную обстановку. Антон хотел ответить, но еле сдержал свои губы в «приказном» молчанье, которое давалось с трудом. Парень понимал, что ,возможно, сейчас сделал ей больно, не поделившись всем тем, что накопилось у него в душе. Те переживания, которые крутились в уме и оседали в сердце, тревожа душу и не давая покоя каждый день. Этот Ромка, которого он признавал сильнее, но только в физическом плане, а Алиса с этим обличием зайчика явно была его одной из основных проблем, которые стоило решать в ближайшее время. Тянуть смысла не было. — Постой, постой! — крикнул Петров своим звонким и волнительным голосом, протягивая одну из рук вперёд в непонятном эмоциональном состоянии, а потом осекся, понимая, что это было чересчур громко, — Полина… Но теперь молчала она, хотя, скорее всего, молчание было больше вызвано неминуемым гневом, чем грустью, — И что теперь? Он вновь замолчал, чувствуя, как дрожат его губы, а руки то и дело шастают по своему телу, никак не найдя удобного пристанища, — Знаешь… — Да, я знаю Петров, а вот ты-то? — спросила скрипачка с нескрываемой злобой, — ну, что теперь скажешь? — он не понимал почему она злиться, ведь только пару минут назад она сказала что будет рядом, а сейчас ее будто подменили. — Да что с тобой такое, Морозова? — Что со мной? — теперь настиг край возмущения, от чего она развернулась к нему, топнув ногой, — у тебя ещё хватает совести такое спрашивать? Да что ты, Петров, возомнил о себе? Что у тебя в голове, Антон? А он и не знал. В голове многое, от чего он и путался, не понимая, что за чем следует и какая из каких нитей приведет к правде, — не знаю, Морозова… Не знаю я, что со мной! Не-зна-ю! Понимаешь? Нет! Не понимаешь! Ты! — лицо парнишки побледнело, а брови съехали к переносице, — ты! — Ну я! А что? — съязвила Морозова, приподнимая гордую голову выше, показывая своё превосходство над ним, — и что же ты скажешь дальше? — Чего ты хочешь? — Чего я хочу?! Петров, чем же ты слушал, боюсь спросить? — Ушами! — Да я сомневаюсь! Пугаешь ты меня, Антон Петров! И очень сильно! Я же как лучше хочу, да пойми ты! — Да понимаю я, понимаю! — он коснулся дрожащими руками перегруженной головы, съезжая собственной спиной по деревянной стене, — но почему ты не хочешь понять меня? — А разве ты что-то объяснил? Что мне понимать? — она продолжала стоять на своем, не опущая головы, но, правда, чуть снизив свой властный тон, — объясни, может, тогда я пойму что ты имеешь ввиду. — Не могу… Не могу я, Полина… — Но почему? — Не важно! — резко и быстро вскочив с места, на котором он только что сидел, парень вышел из комнаты, оставляя Полину одну со своими итак печальными мыслями. — Петров, стоять! — послышался строгий мужской голос за спиной. Страх сковал тело, не разрешая двигаться и заставляя замереть на месте, — Д-да, Николай Викторович… Николай Викторович — молодой учитель по физкультуре, который недавно перебрался в эту школу. Красив и по своему умён, отлично разбирается в своем предмете, но, правда, сам себе на уме. — Чего это мы на уроке гуляем, а не за партой сидим? Прогуливаешь что ли? — он прищурился, повернув голову в сторону девушки, — с Морозовой на пару?!, — он удивлённо раскрыл глаза, касаясь руками подбородка, — ну дела… — Прикройте нас, пожалуйста! У нас было важное дело, мы разбирались с кое-чем, это было очень-очень важно! — подала голос Поля с мольбой в лице, — это правда! — поддакнул Тошка, от чего учитель улыбнулся. Учитель наигранно призадумался, понимая, что задавать лишних вопросов сейчас, наверное, не нужно, — Хорошо, Морозова! — подростки сразу обрадовались, улыбаясь, — но есть одно но! — И какое же? — спросил Тоша, готовясь к самому худшему, что может быть по его мнению: отработке на физкультуре. — На ГТО поедете на пару, мне как раз люди нужны, вот, вы там и закроете передо мной должочек, — он подмигнул, направляясь в спортивный зал, куда за ним последовали дети. — Ну вот, лучше бы двойку поставили… — Вы что-то сказали? — Нет-нет, — быстро ответили те, гневно смотря друга на друга, — вам показалось. — Что-то вы злые сегодня, — осторожно спросил Николай, беспокоясь, — что случилось? — Вам показалось. — процелила еще раз девушка сквозь зубы, — все в порядке. — Вот и славно! Щас быстренько подпишите и все — не подавая виду, учитель самодовольно улыбнулся, ведь сейчас ему будет проще с набором участников: нужно как минимум 3 человека, а тут уже двое есть, не счастье ли это?

***

— Ромыч, че ты такой тухлый? — Бяша насторожился, понимая, что с другом что-то не то, — чё такое? Ромка уже какой урок сидел полностью поникший, мотая головой в разные стороны, время от времени гневно сжимая в руках несчастный листок бумаги. С самого утра после ухода девушки он не находил себе места, выжидая Полину, метая злобный взгляд на белую школьную дверь — да ниче! Че ты пристал? — Да как ниче! Ты мне чушь не толкай, я же вижу, не слепой, на! Роман усмехнулся, постукивая пальцами другой руки по деревянной дряхлой парте, которой, кажется, было больше чем всей школе в целом, — Да Полинка хрен пойми где ходит, — начал он, переводя взгляд на парту Тоши, — этот очкарик вышел после нее, и никто из них так и не вернулся. — Ромыч, мож, их позвали куда? — пытался успокоить Бяша, сильно хлопая его по плечу, — харе мину кислую делать, все путем же, придет она. — Да ты не понимаешь! Их уже два часа нет почти! Че можно делать два, сука, часа?! Чё-то тут не чистое, слово даю! — Пятифан нахмурился, вставая со своего стула, который ужасно громко скрипнул, — пошли за мной. — Да куда ты собрался, на! Урок же скоро! — Ты че, зассал или не понял? Я те че сказал? Пошли или тут глохни, фраер! Бяша испугался такого напора, понимая, что Ромка неимоверно злой: в глазах то и дело горел огонь, густые брови сместились ближе к плоской переносице, а тоненькие губы слишком плотно прижались друг к другу, местами отчасти разжимаясь. Казалось, что ещё немного и он перейдет на безмерный крик, привлекая внимания всего класса, а это было бы лишним. — Да ладно-ладно, не кипятись, ща все разберём, — парень встал следом, разминая свои затёкшие руки, при этом опуская беспокойный взгляд в узорчатый пол, — куда идём то? — Ща узнаешь. Что творилось в мыслях этого хулигана остаётся только догадываться: вихрь ненависти и злости кружил в душе, вызывая, кажется, дождь с грозой, от чего каждая частичка его тела пропускала электрически разряд на отрицательной ноте. — У тебя бабочка с собой? — поинтересовался Бяша, расставив свои плечи шире, думая, что кажется брутальней, — обижаешь! Ромка сунул худощавую руку в собственный карман своих синих спортивок, показывая небольшую часть металлического предмета. — вот это по нашему!

***

— Петров, ты идиот! — Сама такая!, — казалось, что сейчас идут не двенадцатилетние подростки, взрослые ученики шестого класса, а пятилетние детки, которые не поделили игрушку в песочнице и сейчас готовы кидаться обидными словами. — Да? А кто распахнул дверь и ринулся выходить? Правильно, ты! Теперь на ГТО поедем, супер! — девушка отвернулась, держась за перила, — иногда надо стоять на месте, Петров, без лишних движений! — Ты первая дверь открыла вообще-то! Я причем? — Так я потом закрыла! — Не помню такого! — Ну и иди ты!, — оба окончательно замолчали, преодолевая последний лестничный пролет попадая на нужны этаж, — ты первая. — Джентльмен фигов ты, Антоша!, — открывая такую же старую дверь, как и вся мебель класса, если не школы, девушка уверенно вошла в класс, запрокидывая голову повыше, — что ты встал, иди скорее! Первым делом парень заметил, что Пятифана и Бяши нет, — «ушли куда-то наверное», — подумал он, усаживаясь рядом с Полиной, которая в это время сидела одна. Ее соседка по парте заболела, страшно простудившись, — спасибо, что предложила сесть рядом. Не смотря на все их перепалки, которые со стороны казались очень смешными, они все равно улыбались друг другу, правда, осадок остался у каждого из них. Полина утверждала, что он был должен поделится с ней, ведь она — самый его близкий друг, конечно, после Оли. Он сам об этом говорил. Антон, конечно, думал также, но смелости ему не хватило: последствия могли быть. И это факт. Где гарантии, что никто не подслушивал? Откуда он может быть уверен, что они были только вдвоем? Странно, что учителя после двух пропусков даже не поинтересовались ими, а то ведь могло быть все хуже. Но дверь скрипуче открылась, от чего взгляд парня метнулся в сторону звука, а после белобрысого пробило током. — Ты чего застыл?, — спросила она, кладя свою нежную ручку ему руку на плечо. — Поверни голову, пожалуйста, — шепотом ответил он, замерев.

— Пятифан…