Догоняй!

Казалось, что Полина напряглась. Стало чертовски тяжело дышать, чувствуя, как к горлу подкатывает комок тревожности, вызывая судорожное глотание. Слова застряли глубоко в глотке, не желая выходить наружу. Как герои драмы, попусту глядеть друг другу в глаза она ненавидела. Тишина нагнетала все больше, не давая возможности собраться с мыслями. Но откуда взялось такое… Поведение? Она и сама не заметила как речь стала сбитой, а уверенность то и дело не нарастала, не сумев сохранить нужный настрой. Но все просто. Девочка очень волновалась за Антона… как за близкого друга. Она переживала за него больше, чем за себя. Это непонятное чувство впервые коснулось её сердца. Полина понимала, к чему могут привести все махинации Пятифана и Бяши, от чего глаза расширились, а нежные, девичьи руки предательски задрожали, — ты не должен быть с ними, Антон. — с трудом выговорила она, пытаясь всмотреться в его глаза, напоминающие весеннюю травку. Ярко зелёные. И очень красивые. Он промолчал. Лишь аккуратно опустив свою мужскую руку на ее хрупкое плечо, словно неуверенность сковала его движения. Парень опустил голову вместе с глазами, не понимая, что ему отвечать. Ведь отвечать нечего, а если и было бы что, как это сформулировать? Хотя, они никогда не говорили на такие важные темы, то и дело смеясь в присутствии друг друга, считая себя «отличной компанией». А ведь правда. Им не скучно вдвоем, хоть они и знакомы не так давно. Чтение отрывков из полюбившихся книг, живописные рисунки Антона и отличный музыкальный вкус Полины — это то, что сближало их, постепенно, приводя к маленьким искоркам, которые то и дело летали в воздухе при их нахождении рядом. Когда они оба это чувствовали, следовали румяные от смущения щеки, отведённые взгляды и неудобные паузы в диалогах. Однако, Полина была чуть смелее парнишки, поэтому чаще делала первые шаги сама, ожидая лишь трепетный взгляд Антона и улыбку на его лице. И она очень радовалась этому чувству, согревающее всё-всё тело и невольно заставляющее губы дрогнуть при каждой их встрече. Но этот Пятифан словно волк, старался зажать Антошу в угол, а после, впиться клыками в его тоненьку кожу, откуда могли политься струйки крови. Казалось, что Роман словно хищник, а Полина — его добыча, за которую он готов броситься в любую авантюру, лишь бы получить своё. «Нам всего 12 лет, а проблемы похлеще чем у взрослых...» Хоть они и скорешились, считали друг другу «Братьями», но вопрос оставался один: готов ли Роман допустить того, о чем может пожалеть в будущем? Сможет ли он вот так просто отпустить Полину, как он говорил: — «Лоху пидристическому, который кроме рисовашек ничерта не шарит»? А Бяша старался защитить его, то и дело проговаривая: — «Ромыч, не лох он, вроде, на! Нормальный пацан, че ты?»

От чего Пятифан злился сильнее.

Но Полина вывела его из раздумий, прижавшись щекой к его крепкой, как казалось, груди и переместив руки за спину, сцепляя их в замок. Она обнимала его в порыве эмоций, которые накопились за последнее время. И она не смогла их сдержать.

Кажется, в первый раз.

— Антон, пожалуйста, давай ты… Будешь держаться от него подальше? Я знаю его с первого класса… — она замялась, словно опять подбирая слова, которые то и дело растерялись в ее голове, как кусочки пазла, которые упали со стола и разлетелись в дребезги, — он плохой, Антоша. Он сделает тебе плохо в будущем. Ее теплота и близость, как в тот раз, в раздевалке, словно пьянила его, да настолько, что видения в глазах двоились, веки устало закрывались, а дыхание снова участилось, чувствуя напряжение этого важного момента, — ты волнуешься? — спросила она, еле как усмеряя собственное дыхание, — н-нет… — ответил тот, сильнее прижимая Полину к себе, а после почувствовал неловкость. Но она все чувствовала. Ту дрожь в его голосе, мешающая ему нормально говорить, тот растерянный взгляд, направленный в пустоту и те растерянные мысли, которые он не может собрать воедино. Прям как она несколько минут назад. — Обещай, Антон. Это все о чем я прошу тебя, — она вздохнула, ожидая ответа, — ты должен сказать мне об этом сейчас. Но он молчал, не откликаясь на ее просьбы. — Знаю, ты не поделишься своими переживаниями со мной — она грустно усмехнулась, расцепляя руки и отходя от него, открывая дверь маленькой комнаты, в которой они провели бо́льшую часть времени, ожидая, когда учителя найдут их и отправят к директору, — только помни, что я всегда готова помочь тебе, ты можешь… Рассчитывать на меня. И тогда он осознал все то, что произошло.

«Она все поняла»