От любви до гроба

Дорогая тебе не кажется что клизма это както-то банально.. Может ты слышала про железную грушу?Во времена моей молодости ею наказывали непослушны девочек. Принцип действия простой — механизм вводится человеку внутрь, орально либо анально, и медленно раскрывается. Думаю, не стоит описывать что при этом чувствуется? Нет не нужно пожалуйста-взмолилась Тина ,прилично вжавшись в кресло. Девушка дрожит,будто нормальной температуры комнату продувает северный ветер. К горлу Тины подступил противный ком,в глазах начало щипать. Фрида думает ,что для атмосфери ей не хватает только медицинского халата. Внутрь, — руки баронессы действуют быстро и умело. Грелка на штативе. Тянущаяся вниз пластиковая трубка. Вода нужной температуры. — Оральные механизмы мы не используем. Велика вероятность повредить зубы, даже таким упрощённым инструментом,а ты мне ещё нужна красивенькой ,котёночек. А можно… —Тина старается подавить всхлип, голос заметно дрожит. — Можно что-то одно хоть бы?.. Клизму или грушу? Пожалуйста… Я буду хорошо себя вести. И клизму потерплю. Я слышала, это ведь полезно да? Может, не надо грушу? Пожалуйста! Я не буду плакать, честно. Только давай что-то одно. На отчаянный торг баранесса не обращает внимания — забавно было бы предложить ей увеличить количество воды вдвое в обмен за вторую часть наказания, а после наблюдать как меняется лицо девушки, как она судорожно прижимает руку к животу, пытаясь представить, как тот округляется, наполняясь водой — и как просит-просит… Быстрее. Ложись. На спину, ноги приподними. Иначе вода остынет, и тебе будет сложнее. Здесь едва нет и двух литров — объём совсем детский,так что не переживай дорогуша. Тина не может смотреть,на то как фон Шпильце с усмешкой натягивает тонкие резиновые перчатки и длинный наконечник смазывает прозрачным гелем. Не может смотреть, отворачивается и шумно всхлипывает, наконец ложась на кушетку Холодная поверхность неприятно соприкасается с тёплой, можно даже сказать горячей спиной. Ещё минуты промедления и Тина задирает ноги, пытаясь их прижать к груди. В интимном месте чувствуется холод и открытость. Она понимает, что рукой не дотянется, чтобы прикрыться или хотя бы помешать смазывать себя.Наверняка со стороны девушка выглядит до ужаса напуганной, будто в неё скользит не скользкий от смазки палец, а раскалённая кочерга.Впрочем, Фрида может её понять — слишком уж в беспомощном та находится положении, самостоятельно раскрываясь под чужие касания — ещё и поза, отнюдь не медицинская, скорее призванная загнать в недра тела любое человеческое достоинство.Пощадите,Баронесса. Я. я не хочу. Там ведь с мылом?.. Я читала, один раз. Щипаться будет… — Она пытается сымитировать щенячий скулёж и надавить этим на жалость, не теряя надежды избежать кары.Тише,дорогая — Фрида сдерживаются, чтобы не отвесить ей хлёсткий шлепок по ягодице . Вместо этого она просто сжимает пальцы на чужом бедре: — Молчи и не дёргайся. Пожалуйста… Что мне сделать, чтобы вы успоколись? Это больно будет… Фон Шпильце только хлопает свободной рукой по кушетке. В четырёх крепления по разные стороны легко опознать подобие наручников — дерматиновых застёжек: Иначе я сделаю так, чтобы ты не мешала мне проводить наказание. Она приставляет скользящий в пальцах наконечник ко входу и длинно толкает внутрь, девушка только коротко всхлипывает и затыкается.Фрида могла бы преподать ей урок, ввести грубо и быстро, но девушка, кажется готова разрыдаться — глотает ртом воздух и смаргивает невольные слезы, руки, обхватывающие под коленями дрожат — поза не из самых удобных — кожа покрылась мурашками, но Баранесса действует почти мягко, и Тина чуть дёргается пытаясь сжаться вокруг тонкой пластиковой трубки.Фрида не удерживается от короткой, невесёлой улыбки: — И стоило так кричать? — Нет… Тина тихо всхлипывает и качает головой, стараясь глубоко дышать, хотя вздохи сейчас всё больше напоминают всхлипы. Тяжелые и протяжные, так что расслабиться совсем не удаётся. Руки быстро устают поддерживать ноги, колени неприятно втыкаются в лицо и кажется одним неверным движением можно сломать себе нос. Всего одно движения руки бароннесы и вода быстро бежит по трубке, вскоре достигая тела. Живот почти сразу начинает издавать недовольные звуки, довольно быстро увеличиваться в размерах и начинает требовать изгнать из себя воду.Высокие порывы страданий и молчаливого терпения пыток, сопровождающиеся мысленным обвинением Пьера всех смертных грехах, сменяются более низменными природными позывами. Клементина старается лежать молча и не плакать.