Beloved Evil

Желточенко долго ходит по цветочному магазину, пытаясь выцепить что-либо красивое, нетипичное и по правде необычное. Выбор оказался тяжелым, ведь свои любимые гипсофилы она уже дарила, а розы и тюльпаны дарит каждый второй. Хотелось удивить Машу чем-то скромным и красивым. В конце концов выбор пал на небольшой букет ромашек, который, скорее, походил на подарок от влюбленной школьницы, нежели чем от одного из самых кровожадных людей города. Крис своё начало и настоящее лицо не забывает, иногда почти рефлекторно вставая в боевую стойку. Настораживается буквально каждый раз, стоит незнакомцам на улице обратить на неё немного больше внимания, чем дозволено. Желточенко встала на свой путь добровольно, зная, куда идет. Она себя готовила морально и физически, тренируясь в подпольном спортивном зале, отрабатывая удары на груше до отказа. Шла к цели через «не могу» и «не хочу», не раз задумывалась отречься от всего в самом начале, не позволяя себе подвигаться так дальше. В детстве её воспитанием не занимался никто, а предоставленный самому себе подросток априори не может не предпринимать попыток пораньше стать «взрослой». Правда в себе тяги к таким вещам девушка у себя не находила, даже с возрастом. Она редко курит и пьет, а на что-то более тяжелое даже засматриваться не хочет. На практике видела, что случается с людьми после одного «просто попробовать». У неё с собой вагон нерастраченной любви, который удачную остановку под названием «Маша Лебедева» нашёл. Главная её заповедь и в пятнадцать, и в двадцать четыре звучит одинаково - живи и запоминай. Правда вот между подростковым «живи» и настоящим «выживай» крошечная деталь-отличие - приставка. То есть его можно убрать, можно оставить. Всего две буквы, а какое влияние на семантику. Эта «вы» разделяет её жизнь на две части пополам, расставляя приоритеты и показывая, каким является настоящее. Приставка - кроха совсем, а для человека - чуть ли не целая графа «о себе». Подростком живи. А дальше выживай. Даже выживая, Крис смогла найти своего человека по нраву, готового принять её и усмирить. Встречи на одну ночь без лишних прелюдий и последующих знакомств имели свои плюсы, которые, конечно, многое могли значить для свободолюбивого и независимого человека. Только вот Маша одним своим появлением её планы немного вверх дном поставила. Желтый Дракон не только своё сердце оголил, но и дал Лебедевой выбор, принимать его или нет. Крис видит отношения с ней как новую ступень в своей жизни после Леони и решения заниматься сексом без обязательств. Нужно немало геройства, чтобы признать, что любишь. Еще больше геройства нужно, чтобы эту любовь сохранить. Не покидает это смутное и гадкое ощущение того, что Крис в ней просто игрушку новую и не похожую на остальных нашла. Она эти мысли с корнем отсеивает и подальше выбрасывает, наслаждаясь моментом. Даже сейчас, вручая букет с ромашками, Желточенко просто улыбается искренне, наблюдая, как младшая буквально светится от счастья, крепко обнимая. – Ты слишком много для меня делаешь, – полушепотом произносит Лебедева, утыкаясь носом в чужую шею. – Ты заслужила, – голубоглазая, правда, все ещё не привыкла к этой черте Маши маленьким подарком радоваться, а большие и дорогие пытаться не принимать вообще. Младшая не научена любить и уметь показывать свои искренние эмоции, не подавляя их. С первой встречи к Желточенко неоднозначные чувства не принимала. Путала нарастающую симпатию с неприязнью и страшно путалась в себе. Она все Машины мысли заняла, не стесняясь вытеснять работу и друзей. Обосновалась там, собрав палатку и зажгла костер, который позже всю Лебедеву огнем окутал. Крис рвалась. Маша ждала. Ждала появления, ждала очередной случайной встречи и внимания с её стороны. Старшая о ней заботилась и запоминала те мелочи, на которые многие и внимания не обратят. Общалась с ней своеобразно и высокопарно, все больше внимания Лебедевой к себе обращая. Это её нежное-нежное «звёздочка» все глыбы льда между ними разморозило, представив Крис прямую дорогу в самое сердце. Любовь для Маши, как лекарства. Любовь - это выгодно: принимается внутрь по одной капсуле в жизни. Или век. Или тысячу веков. У качественной нет срока годности и сроков выведения тоже. Всегда внутри. Правда с сотнями побочных эффектов. Бабочки в животе - одно из. Тронешь - пойдет реакция. Незамедлительно. Хочешь ты этого или нет. Они кушают приготовленную Машей пасту и обсуждают прошедшую гонку, делясь своими впечатлениями с той ночи. У Крис внутри спокойно и хорошо, нет сомнений и чувств, что она сделала что-то неправильно.

***

Кира потирает сонные глаза, пытаясь полностью проснуться. Ночью после гонки вернулась она очень поздно, впридачу закурив перед сном одну сигарету. Результат не заставил себя долго ждать - проснулась девушка только к половине дня, замечая оповещение о денежном переводе на её карту. Цифры, черном по белому святящиеся на экране с многочисленными трещинами, оказались одной из причин, по которым Медведевой пришлось вскочить с матраса и пересмотреть сообщение. Спать на полу без кровати, вообще, было на её взгляд ахуенной идеей. Учитывая, что стоят они очень дорого, а кровать дедушки пришлось продать, чтобы не напоминать себе о прошлом. Серая и тусклая квартира казалась очень просторной. Матрас, лежащий на полу, большой книжный стеллаж с совместной коллекцией бабушки с дедушкой и шкаф с одеждой. На этом мебель в гостиной оканчивалась. Стеллаж, на самом то деле, можно было и продать. Книги покупают всегда, а тем более в хорошем качестве и хорошего издания. Только вот именно с этим расставаться хотелось меньше всего. Начатая вчера книга Ремарка сильно заинтересовала и приковала к себе, да так, что утро у Киры началось именно с кофе три в одном и чтения. Только под вечер, выходя на балкон, светловолосая вспоминает о ночном инциденте и достаёт из пальто карточку с номером новой знакомой. Она сидит на кресле, зажав сигарету в губах и осматривая бумажку. Заходит в квартиру и заглядывает в холодильник, замечая лишь небольшое количество овощей. Все-таки решается набрать номер и позвонить. – Алло? – отзывается с того конца приятный голос, на фоне которого слышатся копошение других людей. – Это Кира, та, что на гонке была, – кашляет, горькую слюну после сигареты выплевывая. Специально телефон подальше отводит и микрофон рукой закрывает, чтобы не дай бог услышали. – Та, что мне средний палец на мотоцикле показывала? – саркастично смеются на той стороне провода. Андрющенко весь день звонка ждала, если говорить по секрету. – Может быть, – хмыкает, – я решила, в какое место ты меня поведешь. Лиза недолго молчит, оставляя Киру наедине с самой собой. – Куда мне приезжать? – наконец-то слышится. – Я сейчас адрес напишу. Завершает звонок, решая, что красному авентадору не гоже по её недоброжелательному району колесить, поэтому быстро набирает адрес ближайшего торгового центра. Напяливает черную толстовку и кепку, завязывая волосы в пучок. Быстро выбегает из квартиры, не проверив, прочитали ли её сообщение. Бежит торопливо и с опаской того, что Лиза окажется на месте быстрее неё. Торговый центр этот довольно далеко от её дома, да и к нему через мрачный район ехать не нужно. Кира, конечно, себя и своей жизни ни перед кем не стыдится, но почему-то на Андрющенко это не распространилось. Не хотелось портить её представление о себе. Медведева успевает добежать и даже прихватывает себе маленький круассан из какого-то кафе, стоявшего на первом этаже. Расположилась у столика и достала телефон, замечая, что сообщение Лиза прочла практически сразу. – Я так понимаю, что кушать ты будешь здесь, – Андрющенко появляется сзади, стоит Кире засунуть телефон в карман. – Не здесь, – бурчит, смотря вниз, голову поднимать не осмеливается. Козырек кепки в аккурат её лицо скрывает, не давая брюнетке насладиться стыдом на лице Медведевой. – Быстро ты, – дожёвывает последний кусок от круассана и наконец-то решает посмотреть на пришедшую. – Не буду скрывать, что я ждала от тебя звонка, – отодвигает стул, садясь прямо напротив. – Гадала, на что тебе хватит наглости. – Наглости хватило только на какой-нибудь гипермаркет. – Кира себе пальцы заламывает, автоматически тянется к карману кофты с пачкой сигарет внутри. – Нормальных кафе в округе я не знаю, а идти в какой-нибудь напыщенный ресторан настроения нет. – В каком смысле - гипермаркет? – Лиза вперед поддается, опираясь локтями об маленький столик. На светловолосую смотрит, острые ключицы из под верхней одежды выглядывают. Скулы её, кажется, будто на специальном станке оттачивались, чтобы выглядеть такими четкими и впалыми. Взгляд у Киры уставший. В нем нет абсолютно ничего. Желания жить там даже если искать не найдешь. – Просто сходишь со мной за продуктами, этого будет достаточно, – пальцами край толстовки перебирает, пытаясь долго на девушку не засматриваться. – Да брось, если уж поспорили, то давай в какое-нибудь более изысканное место. – Мне ничего от тебя не нужно, – грубо ставит между ними границы, очерчивая вокруг себя линии мелом. – Если ты думаешь, что я хочу просто использовать тебя для удовлетворения своих потребностей, то советую сразу проваливать. – Ты сама предложила, – кивает плечами, невольно внимание на контурах лица Медведевой заостряя. – Ты ещё худенькая совсем, смотрю на тебя, так накормить хочется, – Андрющенко улыбается невольно, но осекается, фиксируя на себе презрительный взгляд чужой бездны. Кира ненавидит чрезмерное внимание и взявшееся из ниоткуда заботу, которую к ней, по её мнению, только из жалости и проявляют. – У меня есть деньги, чтобы купить себе еду и набрать вес, но я хочу держать себя в форме и продолжать тренироваться. Врёт. Но только наполовину. Деньги то появились только сегодня утром, до этого момента она себе кое-как мелочь наскребала лишь на то, чтобы себя водой и долгосрочными продуктами обеспечивая. У неё на кухне можно найти три упаковки макарон или риса, но не сладости и еду быстрого приготовления. Хотя последнее мелькает в её холодильнике часто. – Ты тренируешься? – решает смягчить тему. – Время от времени. – Чтобы держать себя в форме, – наклоняет голову в бок, переплетая свои пальцы в замок, – или чтобы защищаться? – И то, и другое, – Кира на свои руки смотрит, на них ещё толком кровь чужая не высохла, а костяшки все ещё время от времени ноют от боли. – Ты интересная, – на чистоту говорит Андрющенко, вставая со стула, – поехали в твой гипермаркет. Отвезу и оплачу, только с одним условием… – замолкает, придерживая театральную паузу. Младшая глубоко вздыхает. – И каким же? – Ты перестанешь огрызаться и будешь отвечать мне честно. – Принимаю, только покупки себе оплачу я. – Тогда смысл был меня звать? – смеётся почти, расслабляясь. – За компанию. Кира подходит к дьявольско-красной машине, невольно дыхание задерживая. Специально быстрее подходит, желая получше рассмотреть. – Если бы ты смотрела на меня, как на мою машину, я бы чувствовала себя самой любимой девушкой на планете, – усмехается, заводя авентадор. – Тебе для полноты образа нужно лишь волосы в красный покрасить, – подмечает для себя, в голове представляя, подойдет ли Лизе такое. Только сейчас получше старшую рассматривает. На ней чёрная рубашка, заправленная в классические красные брюки, пиджак такого же цвета лишь дополняет образ. Андрющенко выглядит так, словно сбежавшая из какого-то модного журнала. Аккуратные и изысканные черты лица только её красоту и подчеркивают. Если бы Кира не знала, кто она такая, увидев на улице, спутала бы с какой-нибудь знаменитостью. Она на фоне Лизы как безнадежная школьница выглядит, будто мимо проходит и отношения к ней никакого не имеет. – Сколько тебе лет? – сразу спрашивает брюнетка, стоит Кире залезть в машину. – Неприлично такое спрашивать, – театрально цокает, отводя глаза в бок, – а вообще двадцать. Андрющенко украдкой на неё смотрит, увлекается и рассматривать начинает, а Медведева, кажется, слишком увлечена исследованием машины изнутри. – Ты всегда так прямолинейна? – авентадор наконец двигается с места. – Не вижу смысла скрывать свой возраст, – пожимает плечами, отворачиваясь лицом к окну. – И смысла правду скрывать тоже. – Тогда давай я буду задавать тебе вопросы, а ты мне отвечать? Всё равно заняться нечем. – Несправедливо как-то, я тоже спрашивать буду, – сжимает губы в тонкую линию, откидываясь на спинку кожаного кресла. – Похоже на сцену из подросткового романа с соплями и всей этой хуйнёй. – Я не богатый альфа-самец с проблемами с агрессией, а ты не бедная девочка, которая меня отшивает, – Лиза смеётся по-доброму и искренне, а смех её по всему телу проносится. Непривычно. – Раз уж на то пошло, то почему ты меня нахуй не послала? – совершает паузу, наблюдая за тем, как чужие брови нахмуриваются. – Точнее, почему возишься со мной? – Ты показала мне средний палец при первой же встрече, не зная, кто я, – Кира пальцы заламывает, уже решив для себя, что Лиза ей за это отомстить хочет. – Хочу получше узнать свои обидчицу. – Не думаю, что это ударило по твоему самолюбию, – фыркает, поправляя кепку. – Ты права, не ударило, зато мне захотелось узнать, кто ты и что ты из себя представляешь. – Я представляю из себя ничего, – равнодушно отвечает, не меняясь в лице. Этот пропитанный безразличием голоса дух Андрющенко вышибает. – У меня тяжелый характер, нет любимых и близких, люблю курить и в последнее время читать. Люблю кататься на мотоцикле. Люблю смотреть на рисующих людей. Люблю выбивать из людей правду. Люблю одиночество. Люблю честных людей, готовых отвечать за свои слова. – Почти на одном дыхании без остановки выпаливает, только потом осознавая, что рассказывает это всё буквально первой попавшейся на улице девушке. Лиза все прослушанное в голове прокручивает, недоумевает и обдумывает. – Я тоже представляю из себя ничего, – губы сами по себе в ироничную ухмылку сгибаются, – люблю сладкое. Люблю красный цвет и то, как он сочетается с черным или белым. Люблю рисовать и позже сжигать свои картины. – Сжигать? – Сжигать. У этого процесса свои побочные эффекты и ощущения, которые я не смогу описать. Кира молчит пару секунд, оглядывая свои руки и ноги. – Иронично, – тишину прерывает, – мне нравится смотреть на рисующий людей, а ты любишь рисовать, – тихо совсем усмехается, не веря себе. – Хочешь, нарисую тебе что-нибудь? – Лиза около большого гипермаркета останавливается. – Не откажусь.

***

Каспер выезжает из здания мэрии, набирая номер Тихомировой. – Наше предложение с помощью для постройки моста приняли, – у темноволосой счастье трещинами по внутренностям распространяется. Один из главных козырей Кашириной - связи с правительством, а люди оттуда падки на деньги, если уж Костья предложит намного больше, то и отношение к ней будет лучше. – И когда его достроят? – голос Ани звучит ещё более хриплым и уставшим, чем обычно. Она сейчас по острию лезвия ходит, одно неверное движение - разрежет надвое. Тихомирова для Тайфел нейтральное место занимает, против неё не идет и внимания на их борьбу не обращает. – В ближайшие сроки, нужно успеть к началу следующего месяца, чтобы начать его с торжественного открытия моста, позволяющего не объезжать реку час или больше. – Это, конечно, очень хорошо, но что ты хочешь этим добиться? – Девушка сидит на диване, поглаживая спящую Громову по волосам. – Буду улучшать связи с правительством, – задумчиво тянет, разглядываю пейзаж, расплывающийся в окне. – У нашего президента, если что, невероятно симпатичная помощница. – Молоденькая любовница? – хмыкает. – Не думаю, что такая под этого старого мужика ляжет. У неё ещё особая любовь к красному, – мечтательно произносит, – она была в красном костюме и уехала на ярко-красном авентадоре. Хотела с ней разъяснить про точные даты, но она наотрез отказалась и сказала, что дела неотложные. – Только не говори, что глаз на неё положила, – фыркает Тихомирова, осторожно вставая с дивана. Ноги и спина ныли от неподвижного сидения на одном месте. – На такую глаз не положить невозможно.

***

Медведева стоит возле полок в отделе сладостей, одной рукой придерживая тележку, почти до краев заполненную всякими крупами, водой, овощами и фруктами, задумчиво потирая подбородок указательным пальцем. — Сладостями балуешься? — подходит из ниоткуда Андрющенко, кидая в тележку разные виды макарон. — Да так, на шоколад потянуло, — отвечает, не разворачиваясь. — Вот этот бери, он вкусный, — тянется к яркой упаковке, — я его обожаю. — Шоколад с изюмом? Это какой-то вид извращения? — мгновенно морщится Кира, вспоминая, как бабушка в детстве заставляла внучку садиться к ней за стол и отдавала ей всю свою сладость, а Медведева отказывать бабушке никогда не хотела. — Да брось, вкусный же, — хохочет старшая, бесцеремонно кидая в тележку ещё две таких же упаковки. — Ты попробуй с чаем покушать. — Не люблю чай. — Ну ты и вредина, — тяжело вздыхает Андрющенко, забирая тележку себе, — ну хоть еду себе хорошую взяла, ты всем этим сколько питаться будешь? — оценивающим взглядом проходит по продуктам, примерно представляя в голове, насколько этого всего хватит. — На месяц хватит точно, — понуро шаркает кроссовками по кафелю, следуя за старшей. — Где ты работаешь? — не задумываясь произносит Кира, рассматривая дорогие часы на татуированной руке. — Неприлично такое спрашивать. — Неприлично отвечать так на каждый мой вопрос, — дразнится, а Лиза на это только улыбается, младшая как ребенок следует за ней по пятам, даже не спрашивая, зачем та кладет в тележку больше и больше продуктов, названия некоторых она даже не знает. — Помощница одного очень важного человека, — кивает плечами, пытаясь уйти от разговора. Нет, своя работа Андрющенко нравится, она её не стыдится, просто первое, что приходит на ум, смотря на молодую красивую девушку, которая работает с президентом - любовница. — Как я? — удивляется Медведева, представляя в голове, кто этот «очень важный человек». Лиза не похожа на того, кто выполняет грубую работу, как Кира. Лиза вообще на Киру ничем не похожа, даже походка у них разная. — Наверное, — идет к кассе, резко оборачиваясь, — в смысле «как я»? — Я тоже помощница одного очень важного человека, — гордо произносит Медведева, выпрямляясь в спине, смеша этим старшую. Хоть и никакой работы ей за эти дни делать не пришлось, но Каширина стабильно каждый день отправляет ей прожиточный минимум на месяц. — Я помогаю с документами и решениями, наверное, этот старый хряк уже ходить без меня разучился, — тихо смеётся, прикрывая улыбку рукой. — А ты что умудряешься делать? Этот вопрос ставит Медведеву в тупик, если честно, она сама не знает, зачем она понадобилась человеку, который и сам выглядел так, будто может сломать чужой хребет голыми руками. — Как охранник, у меня, конечно, не старый хряк и ходить без меня умеет, — ставит продукты на кассу, — мой начальник меня вообще пугает, но уважаю её почему-то. — Её? — удивленно вскидывает брови Лиза, помогая доставать продукты из тележки. Она никогда не видела Киру среди своего окружения, да и честно, смотря на неё, не кажется, что она может кого-то защитить, это скорее её защищать нужно. Кира совсем хрупкая на вид, ростом почти как сама Андрющенко, да, подтянутая, но точно не амбал, за спиной которой может прятаться важный человек. — Да, на девушку работаю, — обходит знакомую сзади, подходя к терминалу. — Скажи её имя, может я с ней знакома, — решительным взглядом сверлит профиль Медведевой, ожидая ответа. — Зачем тебе знать, на кого я работаю? — расплачивается за покупки, загружая пакеты в тележку. — Интересно, — безразлично кивает плечами, пытаясь делать вид, что ей и правда нет особого дела до этого. Смотря на Киру, в голову приходят только одни мысли, и они совсем не радужные. — Ты не сказала, поэтому и я не скажу, — хмыкает, направляясь к выходу из магазина. — Можешь заказать мне такси? — Зачем? — Домой поеду, мисс очевидность. — Я отвезу. — Нет. — Отвезу, — кивает самой себе, заводя свою машину. Медведева просит отвезти её до того же торгового центра, в котором они встретились. Дорога до туда проходит в полной тишине, которую иногда нарушала Андрющенко, матерясь под нос на непутевых водителей. Кира молчит, потому что ей и говорить нечего. Лиза молчит, потому что раздумывает насчет младшей и над её словами. Она никогда не видела Киру на встречах, на мероприятиях и на совещаниях. Либо Киру приняли недавно, либо она правда связана с людьми, с которыми Андрющенко не хотела иметь ничего общего. Лиза лично знакома с женщинами политиками этой страны, зная их нравы и характер, они бы не желали видеть Киру даже в роли уборщицы. Не из-за того, что она выглядит страшно или отталкивающе, от Киры сила и страх чувствуется, притом непонятно, страх этот чужой или её собственный. Она правда красивая, но красота у неё не нежная и не мягкая, а грубая. Андрющенко уже лично виделась с очень похожим человеком. Эту встречу она запомнила на всю жизнь. — Спасибо, — поджимает губы Медведева, путаясь, стоит ли пожимать руку старшей в честь благодарности или у неё так не принято. — В следующий раз зови меня, — улыбается Лиза, — не за что. Кира выходит из машины, так и стоя истуканом возле неё, но быстро смекает и достает пакеты. Надо было попросить Андющенко подбросить её ближе к дому. Стоит ей пройти пару метров с этими пакетами, как возле неё опять останавливается красная машина, но в этот раз это не авентадор, при виде которого Медведеву бросает в дрожь, а додже. — Я как раз ищу тебя, у тебя отключен телефон? — выходит из машины Каширина, смотря сначала на Киру, потом на её пакеты. — Ты сирот кормить идешь или что? — За продуктами сходила, у телефона, видимо, зарядка закончилась, — приземляет пакеты на бордюр, — ты знаешь, где я живу? — моментально хмурится. — Мы сейчас не об этом, — махает рукой, смотря на наручные часы, — занесем пакеты и едем в одно место, нам стоит многое обсудить. Медведева без слов кивает и переселяется в додже.

***

— Ну наконец-то, — улыбается Наточий, замечая два хмурых лица у входа. — Да вы как инь и янь. Кира и Таня правда чем-то похожи, правда не внешностью, а энергией, которая от них идет. Каширина и так одним своим присутствием вышибает весь дух, а когда за ней стоит Медведева, от взгляда которой прятаться хочется, они создают невероятный тандем. — Для тебя это всё в новинку, поэтому старайся вникать сразу и не задаваться лишними вопросами, — Желточенко подходит к Кире, крепко пожимая ей руку. Медведева уже этими вопросами задается, Каширина привезла её в какой-то неизвестный ей клуб, если с Крис она хотя бы знакома, то двух других девушек видит, кажется, впервые. — Не обращай внимания на Кагэ, она у нас негостеприимная, — хохочет Желточенко, кивая в сторону Кузнецовой, которая нечитаемым взглядом буравит Медведеву. Каширина фамильярной походкой садится за середину стола, поправляя рукава белоснежной рубашки. Наточий давно уже смеётся над старшей за то, что с самого момента их знакомства до сегодняшних дней Дьявол ходит в одной и той же одежде, не изменяя себе. Каширина всегда бурчит, что это придает её виду особую ценность, а младшая только и посмеивается, обещая, что лично возьмется за её гардероб. — На днях состоится поставка, к этому времени надо избавиться от одного человека, — голос Кашириной обволакивает стены комнаты, заставляя всех смотреть в её сторону. — Хочу, чтобы это случилось без огласки, Кагэ, займись этим лично. Только сделай всё тихо и быстро, — Белла кивает. — Настя, займись документами и обговори с министром план постройки нового моста, будем считать, что я протягиваю им руку помощи. Кира, у тебя задачи серьезнее, нужно устроить разведку, — Желточенко неосознанно пододвигается ближе к столу, смотря на потерянную Медведеву и шепчет ей слушать дальше. — Одни птички мне нашептали, что у змей намечается новый грандиозный план, который как-то связан со мной и правительством. — Что я должна сделать? — Кира мало как вникается в монолог Кашириной, понимая лишь то, что на неё скоро ляжет большая ответственность. — Я знаю, что ты знакома с правой рукой президента, — Каширина смотрит на замешательство младшей, ухмыляясь, — в этом городе только у одного человека есть красный авентадор. Я хочу, чтобы ты поближе познакомилась с ней, невдомек узнала о планах на постройку нового моста, потому что, если моя опасения верны, то министр откажет нам в предложении о финансировании, а Аднрющенко скажет тебе, что какая-то молодая предпринимательница решилась им помочь. Медведеву словно холодной водой облили, она так и сидит, пытаясь соединить в своей голове все, что только что сказала старшая. — Ты знакома с Андрющенко? — удивленно таращится Желточенко, — я тебя недооценивала. — Случайно получилось. — Случайности будут нам очень кстати, — Каширина достает из кармана брюк помятую пачку сигарет, — сможешь? — в самую душу Медведевой смотрит, все её сомнения слышит, чувствует, как младшая под её взглядом прогибается. — Надеюсь. — Отлично, вы свободны, начинайте медленно, но верно выполнять свои обязанности, а Крис останься здесь. Наточий с Кузнецовой неспешно выходят из кабинета. За дверью сразу доносится звонкий смех Насти, заставляя Таню ухмыльнуться. Кира призраком испаряется, даже не дав понять, в какой именно момент она ушла. — Думаешь, у неё получится? Андрющенко с нами связываться не хочет вообще, а после вашей первой и последней встречи, скорее всего, даже слышать о нас боится. Крис смотрит на подругу, сидящую с сигаретой, зажатой между губ. — Не такая уж и плохая встреча была, почему вы все мне об этом напоминаете, — хмурится, все-таки зажигая сигарету. — Я её не трогала и даже не угрожала. — Твоё «не трогала и не угрожала» может восприниматься слишком по-разному. Ваша встреча - одна из главных причин, из-за которой мы чуть не лишились помощи президента. Желточенко уже давно упрекает Каширину, хоть та уже и признала свою вину. Она не сопровождала старшую лично в тот день, просто помнит, как переносилось лицо Тайфёл, когда президент отказался прикрывать людей Кашириной после очередного разгрома на улицах по причине того, что его помощница уже сообщила об этом случае правоохранительным органам и упомянула имя Кашириной. — Она лезет не в своё дело, хоть этот rumpf* уже почти и недееспособен, наши с ним взаимоотношения - только наши проблемы. — Если у Киры получится запудрить ей мозги, у нас появится очень мощная поддержка, — встаёт с места Желточенко, — что мы будет делать со змеями? — Подождем, посмотрим, там уже решим, что дальше делать. Желточенко выходит из клуба, вытаскивая вибрирующий телефон из кармана, видит на экране «Звездочка» и уже прыгать хочет от счастья. — Ты занята? — слышится родной голос с другой стороны. — Только закончила, что такое? — Приглашаю тебя на свидание, — Крис уже видит, как смущена Лебедева, видит, как неловко улыбается и перебирает подол юбки. — С каких это пор меня зовут на свидание? — посмеивается, садясь за руль, вслушиваясь в каждый шорох. — Не будешь же ты всегда меня звать, — цокает, — приезжай к парку влюбленных в восемь, я буду ждать. — Я вся в предвкушении, — мечтательно закрывает глаза, расплываясь в довольной улыбке. Желточенко только рада проводить свободное время с младшей, а сегодня она ещё и инициатор. Джекпот. Их отношения развивались в непонятном для обеих темпе. Крис шла на таран, буквально с первого дня обхаживая, уже была готова носить брюнетку на руках, а Маша её останавливала, иногда даже отталкивала, игнорировала. Крис сразу дала младшей понять, что намерения на эти отношения у неё серьезные и привила Лебедевой, что они не малые дети, а уже взрослые люди - Маша может не скрывать и не умалчивать то, что для неё важно.  Желточенко к их отношениям привыкла сразу, полюбила каждые мелочи и начинает принимать в Маше то, что ненавидит в других. У Маши же все намного сложнее, для неё старшая всё такая же непонятная, неизвестная и запутанная. Она в её руках - как в центре цитадели: окружена плотной каменной стеной и роем вооруженных солдат. Не потому, что она может тебя защитить и на самом деле действительно это делает. Дело в том, что с ней ей кажется, будто Лебедева сильная сама и сама же неприкосновенная. От неё пахнет пистолетами и ножами, которыми Маша никогда не пользовалась. Кровью, которая никогда не прольется. Крепостью, которая никогда не падет. Королевой, которую не решатся низвергнуть. Лебедева чувствует, что Крис - её личный океан, в котором ей и суждено утонуть. Это пугает. Маша боится, что старшая перепутала любовь с минутной страстью, которая уже сильно растянулась. Боится проснуться в один день с осознанием отсутствие любимого человека в её жизни. Боится довериться раньше времени. Она уже не раз озвучивала свой ураган мыслей, Желточенко лишь поднимала губы в тонкую линию и кивала, утирала чужие слёзы поцелуями-бабочками, шептала на ухо нежности и обещала, что поможет справиться с трудностями, а Лебедева верит. Отдаётся в чужие руки, ласкается и прижимается как можно сильнее.  *** Медведева понуро садится на матрас, устало потирая переносицу. Весь сегодняшний день - суматоха, в которой хочешь не хочешь, но запутаешься всё равно. Происходит всё и сразу, не давая Кире сосредоточиться на чем-то одном, она ненавидит оставаться в дураках. Теперь ей нужно сблизиться с Андрющенко, которая и без этого у неё из головы не выходила. Нужно узнать то, что не узнается из простого будничного диалога между двумя людьми, которые настолько отличаются в положениях и статусах. Только сейчас Кира начинает понимать, на что согласилась по своей воле, уже в который раз она не может отказать Кашириной, хотя имеет на это право.  Она обдумывает, как бы приблизиться к своей новой знакомой, как находится с ней долгое время и не потерять рассудок. За сегодняшнюю короткую прогулку Кира испытала весь спектр эмоций, на который была способна. С Лизой спокойно, но сама Лиза не спокойная совсем. Ей удается ставить Медведеву в тупик, смущать, бесить и интересоваться.  Кира ставит на плиту чайник, забирает с собой почти пустую пачку сигарет и выходит на балкон, может хоть так у неё получится отвлечься. Стоит, оперевшись локтями об перила и глядит в небо.  Закат сегодня по-особенному кровавый. Чайник закипел. Медведева находит в пакетах упаковку черного чая, который заботливо ей положила Лиза. Хоть Кира особо чай и не пьет, перечить ей не хотелось. Садится за стол, еле освещаемый одной единственной лампой и замечает на дисплее сообщение от Андрющенко. Вспомнишь солнце - вот и лучик, верно? Лиза предлагает ей встретиться завтра, а Медведева и не против. Проблема с дружбой решает себя сама. Отложив телефон подальше, Кира сидит до глубокой ночи, читает книгу, пьет чай, закусывая его шоколадом с изюмом, который она ненавидит. Или ненавидела?

***

Крис подъезжает к парку, кусая губы от предвкушения. Сразу начинает искать Лебедеву глазами, пытаясь выцепить любимый силуэт в толпе людей, проходит вглубь, оглядываясь по сторонам. — Ты меня не узнала? — слышится сзади. Желточенко резко разворачивается, моментально меняясь в лице. Интерес сменяется нескрываемым восторгом, который у неё изнутри фонтаном льется. — На этот вечер я твой недо-кавалер, — хмыкает, подходя ближе, — хотела сначала пойти в спортивках, но передумала. Лебедева подходит вплотную к старшей, бесцеремонно окольцовывая талию своей девушки руками. Она стоит перед ней в чёрном классическом костюме, с пиджаком, имеющий ремень на талии.  Крис уверена, что в этот день влюбилась в Машу во второй раз, также, как и в их первую встречу. — Почему же не надела? — Желточенко обвивает чужую шею руками, приближается к чужому лицу на неприемлемое расстояния, нос к носу. — Боюсь, что не подойдет, — смущается под чужим напором, но стоит также неподвижно, такой момент нельзя портить ничем. — Ты так красива, что нет в этом мире одежды, которая тебе не подойдет, — улыбается, мягко-мягко касается уже родных губ, даже присутствие других людей их не смущает. — Даже в мешке? — смеётся. — Даже в мешке. Они так и стоят пару минут, наслаждаясь друг другом. Люди вокруг удивленно оглядываются, но никто не осмелится подойти к ним подойти.  — Я забыла отдать тебе главный подарок, — отрывается от объятий Лебедева, тепло улыбаясь. — Ты ещё и подарок для меня подготовила? — наигранно удивляется, но улыбку с лица убрать не получается. Маша тянет её за руку в сторону лавочки. — Я хотела встретить тебя, держа его в руках, но ты прошла мимо меня, пришлось побежать за тобой без него. Маша берет в руки пышный букет из белых пионов, улыбаясь даже шире, чем получатель. Она смотрит на старшую, у которой глаза от радости блестят, теперь понимает, почему Крис ей так часто подарки делает. Эта улыбка бесценна и стоит дороже любого букета. — Я сама его сделала, долго выбирала, какие цветы и в каком цвете сделать букет, но остановилась на классике, — смущенно протягивает их Желточенко, которая так и стоит, не веря во всё происходящее.  Крис восхищенно берет букет в руки, разглядывает, нюхает и ещё раз разглядывает, как ребенок, которому подарили новую игрушку. Позирует с цветами в руке, смеясь: — Достаточно похожа на невестку? — озорно проговаривает, подмигивая — не хватает туфель и белого платья. 

***

Лариса сидит на большом диване в гостиной, поджав ноги под себя. Окончательно распухший от отчаяния мозг не преподносит уже никаких надежд и идей для побега. Она лично сбежала от палача, отдав свою судьбу в руки ещё более искусного палача. Каспер обрубила ей все связи с внешним миром, даже с родной сестрой, которая всё это время сходила с ума, пытаясь добиться от полиции хоть чего-либо. Оля пыталась обратиться ко всем, кому могла, каждый обещал возбудить уголовное дело, но всё заканчивалось одинаково - дело Кравцовой потерялось, забылось, скоро будет возбуждено. Хэби встретилась с Олей, позволив Ларисе хоть на ненадолго встретиться с сестрой. Она заставила Кравцову на встрече рассказать байку, что Лариса нашла себе девушку, любит её больше жизни и уже переехала к ней, поэтому старшая может не волноваться. Каспер всё это время сидела рядом, улыбаясь чужой сестре, приобнимая Ларису за талию для правдоподобности. После того дня она Олю больше не видела, даже не общалась, хотя, как подозревает рыжеволосая, Хэби лично общается с её сестрой от её лица.  Кравцовой в этом доме разрешено ходить лишь в определенных местах в определенное время, ей нельзя высовываться из своей комнаты, когда Каспер всё же решает передохнуть в своем доме. Она лично контролирует каждый шаг Ларисы, узнавая о ней всё через своих подданных.  Находясь каждый день в четырех стенах, Кравцовой кажется, что она уже давно сошла с ума. Если бы можно было возвращаться в прошлое, она бы ни за что не соглашалась сбежать с Хэби. Только оказавшись здесь, Лариса нашла в себе чувства, о наличии которых она даже не подозревала. Она искренне скучает по Маше и Оле, с которыми коротала вечера каждый день, скучает по сгоревшей яичнице Оли по утрам и громкому пению Лебедевой, по их объятиям. Она искренне скучает по Кашириной, по взгляду, от которого шли мурашки по всему телу, по вечно хмурому лицу, по спокойной тишине, которая была у неё дома. Боль внутри цельная, обволакивающая, она не дает сосредотачиваться на повседневных вещах. Эта боль не дозируется, она приходит в полной силе и не уходит никуда.  Входная дверь коттеджа резко открывается, заставляя Ларису крупно вздрогнуть всем телом. — Одевайся, — Каспер ураганом врывается в дом, быстрыми шагами подходит к Кравцовой. — Одевайся, быстро! Надень что-нибудь, быстрее! Лариса будто в вакууме, она чужой голос почти не слышит, автоматически встает с дивана и почти бежит в сторону своей комнаты, надевает платье, в котором пришла в этот дом и успевает только поправить волосы. — Поехали, — грубо тянет хрупкую кисть, буквально тащит за собой. Кравцова еле успевает за чужим темпом, пару раз спотыкается и чуть не падает из-за каблуков, но чужая хватка каждый раз не дает ей упасть. — Куда мы? — тихо спрашивает, оказавшись в машине. — Тайфёл. Одно слово, а оно в Ларисе вызывает эмоций больше, чем всё, что происходило до этого. В груди рождается маленькая надежда, что Каширина её спасет или заберет, но эта надежда оказывается разбита о воспоминания об их последней встрече, на которой, кажется, Таня сказала всё, что хотела. За всю дорогу они с Хэби не обмениваются словами, всю тишину перекрывает громкая музыка из динамиков, которая отзывается глухими ударами в ушах. Только подъехав к какому-то ресторану, Каспер решает заговорить с Ларисой. — Будет совещание домов, сегодня перемоют все косточки Тайфёл, — говорит куда-то в спину, выходя из машины. Кравцова идет следом, не задавая лишних вопросов.  Несмотря на большое количество присутствующих, помещение внутри холодное, пропитанное гневом и негодованием. Мужчины и женщины в костюмах, платьях, сидят и шепчутся друг с другом, никто даже к еде и напиткам не притронулся. Нутро холодеет, оказываясь здесь. Во главе стола сидит уже пожилой мужчина в возрасте, в бежевом костюме-тройке, а прямо перед ним у другого края стола сидит Тайфёл, оглядывая всех незаинтересованным взглядом. Кравцова при виде неё бледнеет, что сразу замечает Каспер. Они садятся подальше от Кашириной, а та их и не замечает. Возле Тайфеёл сидит Желточенко, которая настороженно глядит в их сторону, но сразу отводит взгляд.  — Все мы собрались здесь ради одного, — прерывает тишину мужчина в бежевом костюме, — я понимаю ваше негодование, все озадачены. Стоит ли упоминать, что всё это из-за одного человека? — опирается двумя локтями о стол, выгибая бровь. Он нечитаемым взглядом смотрит на Каширину, у которой ни один мускул на лице не вздрагивает. Она всем видом дает всем понять, что сегодняшнее мероприятие её никак не интересует.  — Тайфёл, мы понимаем твоё желание выделяться на фоне остальных, — продолжает, на что Таня лишь скалится в ухмылке, — но то, что ты совершаешь в последнее время, никуда не лезет. Ты позоришь честь остальных домов, переступаешь через те принципы, которые устоялись даже спустя десятилетия, из-за тебя страдают невинные жители.  — Принципы? — слышится голос Кашириной, — о каких принципах вы можете говорить, если большая половина присутствующих пришла к власти нечестным путём. Я от вас отличаюсь тем, что не стыжусь и не скрываю этого. Я не скрываю свой путь, свои намерения и цели. Я делаю то, о чем вы все мечтаете, — стальным тоном проговаривает, оглядывает все лица, сидящие за столом, не скрывает своё неуважение. — Отношения между домами должно быть как братство, внутри моей страны не было ни одной войны между друг другом, — уже бесится мужчина, заметно меняясь в лице. — Ваше «братство» спит и видит ваше убийство, — хмыкает Жёлтый Дракон, откидываясь на спинку стула. — Братство не должно пытаться убрать друг друга путём привлечения полиции. Желточенко слишком говорящим взглядом прожигает Хэби и Нэзуми. — Даже это не помогло им остановить нас, — соглашается Каширина, смотря на замешательство, что образовалось вокруг. — Вы слишком самовольны, — тяжело вздыхает мужчина, — мы думаем над тем, чтобы организовать совет домов, в котором будем решать подобные вопросы. — Делайте так, как считаете нужным, это всё равно вам не поможет, — кивает плечами Каширина, — я всё равно буду сильнее.  Она берет бокал с шампанским со стола, давая понять, что разговор окончен. Никто ни к чему не пришел. Лариса сидит и почти не дышит, у неё глаза от Кашириной не отрываются, хоть убейте, но взгляда отвести не получается. Дьявол сидит в рубашке тёмно-алого цвета, закатав рукава. За весь разговор она Кравцову даже взглядом не одарила, сидит, слушая диалог между Крис и Наточий, моментами только посмеивается. В этот момент рядом оказывается светловолосая девушка, которую, кажется, Лариса уже видела на гонке. Она шепчет что-то всеми, после чего Каширина кивает и они выходят на улицу. Лариса переводит взгляд на Каспер, которая уже возбуждено обсуждает с Петровой план их совместных действий.  Если Кравцова сейчас не сделает этого, то она себе этого никогда не простит. У неё учащается дыхание, будто на голову разлили ведро холодной воды. Пора. Она шепчет Каспер, что ей нехорошо и ей нужно подышать свежим воздухом, шепчет как скороговорку, потому что в голове проигрывается момент, как она также сбежала от Кашириной. Костья настороженно осекается, но видя, как на глазах побледнела Лариса, всё-таки кивает, как бы давая согласие. Кравцова резко встаёт с места и почти бежит к выходу, на секунду она почувствовала самое настоящее облегчение, но только потом пришло осознание того, что Лариса лично бежит в руки к своему старому палачу. Она выходит на улицу, глазами ищет черную макушку. Почти задыхается, когда видит Каширину в паре метров от себя, стоящую к ней спиной. Осторожно подходит к ней, останавливается буквально в метре от неё, дальше не может - задохнется. — Лариса? — ошарашенно проговаривает Желточенко, потушив сигарету. Медведа и Наточий непонимающе поворачиваются к ней, оглядывая её с опаской. Только Каширина так и стоит, продолжая курить сигарету. — Помоги мне, — надломленно, униженно. Дьявол кидает бычок на землю, притаптывая его носком своего ботинка, только после этого медленно разворачивается. У Кашириной от этого голоса всё нутро пробуждается, вспоминает, что такое эмоции и как они чувствуются. Невероятная тоска огромным шаром раздувается внутри и вот-вот выберется наружу. Она смотрит на Кравцову, всеми силами пытаясь держать лицо, хотя от одного её вида Каширина внутри плачет. Лариса совсем исхудала, лицо приобрело бледный оттенок, а глаза выражают такой страх, который Тайфёл в жизни не видела. Этот страх другой, он создан смесью всех тех чувств, что у Кравцовой внутри. Она так и стоит, разглядывая младшую пару секунд, но для всех они тянутся вечность. — Ты предала меня, — отсекает, своим мыслям противоречит. — Пожалуйста, спаси меня, — Лариса чувствует, как в горле образовывается ком, а в глазах слёзы отчаяния. — Как мне верить тебе после того, как ты сбежала к Хэби? — Младшая уверена, что слышит в этом голосе отвращение, — как я могу быть уверена, что всё твоё представление сейчас - не часть её очередного плана? Лариса чувствует на себе недоверительные , опасливые взгляды, но сейчас она в силах только на Каширину смотреть. Они так и стоят, смотря друг на друга, у каждой внутри - тайфун, но если Таня этот тайфун профессионально сдерживает и стоит, засунув руки в карманы, то Лариса на глазах ломается.  — Прошу, — одинокая слеза катится по щеке, но Кравцова сразу ее вытирает, пытаясь сдержать нахлынувшую истерику. — Она хочет заставить меня пойти против тебя и написать статью, порочащую твоё лицо. Последнее слово за Ларисой, она не врет, но говорит это от отчаяния. Каспер уже давно поняла, что младшее на такое не поймет и плюется желчью, что она для неё бесполезна и лучше бы осталась гнить у Тайфёл. Каширина удивляется, этого ей скрыть не удается. Единственное, что сейчас хочется сделать - прижать Кравцову к себе и вытереть все её слезы, выслушать всё, что с ней делала Каспер и отомстить. В ней сейчас столько противоречий, что она даже не знает, что говорить. Ларисе хочется верить, но она предала её, а такое не прощается.  — Я подумаю, — опускает взгляд вниз, не желая дальше смотреть на младшую. — Иди, — почти приказывает. Лариса так и стоит пару секунд, пытаясь понять, что значит «я подумаю», но обратно в ресторан заходит, удивляется, что ватные ноги смогли её выдержать. — Дитхайе у себя? — смотрит на Наточий, которая так и смотрит вслед Ларисе. — Думаю, да.  Отвечает Желточенко, она пропитывается сожалением к Кравцовой. Если её не заберет Каширина, то она сама её спасёт. Она ей не близкий друг и не товарищ, но она - лучшая подруга Маши, которая в последнее время всё больше и больше волнуется за Ларису. Каширина, ничего не ответив, садится на свой додже и уезжает. — Ты чего такая сонная? — смеется Наточий, смотря на зевающую Киру. — Я ложилась спать, когда вы мне позвонили, — бурчит младшая, потирая свои глаза. Её лишили сна, её заставили ехать почти в другой край города, только ради чего - непонятно. На совещание она не была приглашена и даже внутрь ресторана не заходила. — Хочешь, помогу тебе пробудиться? — хитро улыбается Желточенко. Медведева так и смотрит на неё в ожидании, зевая ещё раз. Не успела она до конца закрыть рот, как старшая даёт ей звонкий подзатыльник, от силы которого даже пучок почти развязывается. — Своего рода заряд энергии, — громко смеётся Желточенко, начиная убегать от злой Киры.

***

Каширина едет в сторону клуба, молясь всем богам, чтобы Тихомирова была там. Едет, не замечая машин вокруг, почти вжимает педаль газа в пол. Слова Ларисы выбили её из колеи, а её образ отпечатался в разуме. Внутри всё скрутило, натягивается, рвётся. Каширина знает, что такое ярость, злость, предательство, отчаяние, но не может назвать это странное щемящее чувство в груди. Она доезжает до клуба и бежит на самый верхний этаж, пропуская слова охраны мимо ушей. — Что ты здесь делаешь? — хмурится Дитхайе, подняв голову с плеча Громовой, — у вас же сегодня собрание. Каширина видит, как пугается блондинка рядом с ней, но на неё внимания не обращает. — Помоги мне, — на одном дыхании произносит, не верит, что говорит это, — а я помогу тебе. Тихомирова заинтересованно смотрит на Дьявола, который сейчас впервые просит у неё помощи. Не верит, что это правда, сразу к ней подходит, пытается увидеть в чужих глазах намек на шутку. — Что же такого случилось, что ты что-то просишь у меня?  — Верни мне Ларису, если сделаешь это, я даю слово не идти на тебя с войной при условии того, что ты не будешь идти против меня. — Обещаешь мне покров ради одной девушки? — не верит, усмехается, — что же такого вы все в ней нашли, что Хэби похищает её у тебя, а ты у неё?  — Я обеспечу безопасность Даши, — кивает в сторону девушки на диване, зная, что это запрещенный прием. — Откуда ты…. — хмурится, — допустим. — Так поможешь мне? — Помогу. Каширина благодарно кивает ей, уходя из её кабинета также быстро, как и пришла. У Тихомировой появилась возможность практически сотрудничать с Тайфёл, что сейчас ей бы очень помогло. Она уже с самого начала (или появления Даши) поняла, что не хочет участвовать в этих войнах и скандалах, а хочет просто обеспечить безопасность себе и Громовой, которая так и сидит на своём месте, не двигаясь. Аня осторожно подходит к ней, обнимая, зарывается носом в чужую шею, пытаясь придумать, что делать дальше. Она поможет Кашириной, но что делать дальше - решит уже потом. Каширина уезжает от неё с мыслью, что обязательно отомстит Каспер за каждую слезу Кравцовой, заставит задыхаться в собственной крови. Она как бык, перед которым махнули красным платком. Дьявола уже не остановить.