Душа жива Forever

      «Всё — хрень! Всё — ужас! Бяка муха, уже все соки из меня высосали!!! Прости, дорогой Дневник, что я начала с плохого, а не с приветствия, и всё же здравствуй.       Как ты помнишь, сам Смерть под именем Всеволода Ярославовича появился в моей жизни. Что-то вроде древнерусских князей. Не так ли? Он и выглядит, как князь. Властно расхаживает по кабинету и тараторит на языке Великобритании. Как будто бы ему не хватало той власти, что дана ему в загробном мире. Бесит. Но зато я стала ещё лучше учиться по этому предмету. Без особых усилий. В любом смысле: я редко учу теперь домашку, и к контрольным работам почти не готовлюсь, и только хлопаю ресничками и мило гляжу зелёными глазками в его болотные глазища. Но чувствую, лафа кончилась…       Всеволод рассказывал что-то новое сегодня на уроке, а я прилегла на парту. Закрыв глаза, я сразу же обратила на себя внимание сначала соседки по парте, а затем и учителя.       — Лаврова? Не спи! Встань.       — Ась? А я и не сплю, Всеволод Ярославович.       — Я же вижу. Хорошо, а что тогда ты делаешь?       — Сегодня вечером?       — Нет! Сейчас.       — С Вами разговариваю, Всеволод Ярославович, — по классу пробежались лёгкие смешки. Смерть вскипел от ярости. Я завела нашего учителя!       — А до этого?       — Слушала Вас.       — Лёжа на парте?       — А мне лёжа лучше Вас слушается, Всеволод Ярославович, — захотелось же мне его позлить…       — OK. Go to lie down in the hallway! (Хорошо. Иди приляг в коридоре!)       — Maybe it is not necessary?.. (Может, не надо?..)       — It is. (Надо!)       — А вот не пойду!       — Тогда извинись.       — Sorry, teacher. (Простите, учитель.)       — Ok, you can sit down. (Хорошо, ты можешь сесть.)       Так как парты у нас в школе не очень большие и не закрытые, я весь урок вымаливала у него прощения методом совращения, сидя напротив него… Сняв обувь, я гладила его ноги. За работу на уроке мне поставили пять. Думаю, он захочет задать мне ещё и домашнюю работу…       Одеваясь не очень прилично, я привлекала внимание не только Смерти, Геннадия Павловича и директрисы, отчитывающей меня каждый раз, как она видела меня, но и парней в школе. Кирилл захотел опять бросить Кристи. Высокие у них с ней отношения… Он снова стал ходить, нет, бегать за мной. Замечая его поганые мыслишки, мой Волан-де-Морт устраивал парнишке взбучку на уроке. Теперь я поняла, зачем ему играть в учителя/ученицу. Всеволод просто хотел оградить меня от «чужаков» и оставить для себя…»       Сентябрь закончился. Завтра месяц в дневнике запишу уже другой. На кладбище похолодало. Слишком короткие вещи больше надевать не смогу. Немного обидно: этот метод оказался рабочим. Я закрыла тетрадь и поднялась со скамейки у могилы дедушки. Сколько бы я ни спрашивала у него, он больше не разъяснит мне «законов жизни» и точно не расскажет, почему за мной ухлёстывает Смерть. Больше не будет никаких «задушевных разговоров». Я даже не знаю, слышит ли он меня. Ну, хотя бы в Дневнике отображаются мои слова.       Я закрыла оградку и передо мной возник сначала чёрный силуэт с дымкой, а потом и сам Всеволод в костюме. После прошлого раза, когда я увидела его сразу за моей спиной и чуть не отдалась ему в мёртвом виде, он появляется передо мной постепенно, чтобы до инфаркта не довести случайно. И вот, великий Смерть тут.       — Что? Пришёл проверить домашку? У нас завтра урок будет, так что лучше повременить.       — Когда ты перестанешь зависать на кладбище?       — Тебя это волнует?       — Да. Меня волнует, когда живые, не работающие в сфере ритуальных услуг, так много времени обнимаются с крестами.       — Почему? Что такого-то?       — Ты так притягиваешь к себе смерть.       — В смысле, привлекаю?..       — В смысле, нарываешься. Это не шутки. Я стал следить за тобой около года назад.       — Так ты здесь только из-за этого? Любовь — лишь прикрытие? — не то, чтобы я хотела, чтобы он меня реально любил, но обидно за обман.       — Нет, не прикрытие, а причина, по которой я пытаюсь вытащить тебя из этого… этой передряги, — явно матюкнуться же хотел…       — Значит, к обычному чудику на кладбище ты бы не пришёл?       — Скорее всего, нет. Но мы сейчас говорим о тебе…       — Может, лучше поговорим о тебе? Какие у тебя хобби?       — Хватит переводить стрелки! У тебя проблемы. Не только из-за меня. Проблемы в школе, в семье…       — Давай считать, что их нет, ладно? В школе всё нормально: есть пара людей, с которыми я общаюсь, одну даже могу хорошей подругой назвать, учителя ко мне лояльны, я получаю хорошие оценки. В семье… меня все любят и заботятся обо мне…       — Давай честно: будь всё так гладко, ты бы не стала меня звать. И зависать на кладбище в обнимку с тетрадкой.       — Почему ты думаешь, что я призывала смерть к себе?..       — Ч-что?       — Поразмысли: если у меня всё так гладко, зачем мне умирать? Самоубийство — это грех. Да и после смерти всё теряет смысл. Я к тому, что… зачем мне умирать, если это могут сделать источники моих проблем? Ну, если умер кто-то, кто мне помогал, то, чтобы сохранить баланс, нужно умереть тому, кто мне мешает…       — Ты вообще себя слышишь? Проблемы так не решаются…       — Кто сказал?       — Твой дедушка бы так сказал…       Засранец… Видимо, опять прочитал мои мысли и узнал, на что надавить. Да, дедушка всегда был миротворцем в нашей семье. Я его очень люблю. Он тот, кто направлял мамины пожелания всего лучшего для меня в правильное русло, но теперь… с этим возникли некоторые проблемы. Её отец умер… и вся любовь сейчас выплёскивается на нас с отцом. Больше на меня, конечно… Интересно, а если бы у меня появился парень, она бы отстала?.. Но точно не Карл, если бы мы начали встречаться, одноклассницы бы вообще с ума посходили.       — Что ж, возможно. Но он уже ничего не скажет благодаря тебе.       — Так-так, не я решаю, кому жить, а кому умереть, ясно? Это просто работа. Долг. То, зачем меня родили вообще. Но вернёмся к нему. Ты так любишь его, но предаёшь его идеалы. Зная о твоих мыслях, он бы расстроился, что не сумел воспитать доброго человека.       — А я добрая. Без тех людей жизнь и у других наладится. Я уверена.       — Во-от. Жизнь, — он чётко произнёс это слово. — Нужно всё делать в своей жизни. В жизнях других. Смерть — это конец. Подумай об этом. Ты можешь отомстить по-другому. Испортить чьё-то настроение, вывести из себя, опозорить на крайний случай. Хотя, конечно, мирное решение проблем лучше, но тебя так не убедить… В общем, пусть злодеи живут. Только не так хорошо, как если бы им все поддавались. Пусть познают что-то, что их перевоспитает… Смерть это не выход. Как и убийство.       — Будешь мне теперь мораль читать? Да, ты великий и могучий смерть, но мне ты никто.       — Я твой учитель.       — Это ничего не значит. Я пошла домой, а ты иди… в ерангу.       Я обошла мужчину, не смотря в его большие зелёные глаза. Он хотел придержать меня за локоток, но я оттолкнула руку и пошла дальше. Тоже мне. Как будто мало всех этих учителей и поучителей вокруг. Пусть убирается, откуда пришёл, я тут сама разберусь как-нибудь.       Звон ключей, открывающийся замок, тёплое приветствие. Всё, как всегда. Всё хорошо, верно? Предложение прогуляться до кафе, в котором сидит кто-то нехороший, можно проигнорировать. Тоже, как всегда. И отказаться от обеда ещё, за которым предложение превратится в уговоры.       Я доделала уроки за закрытой дверью, посмотрела какое-то кино… Я ни на чём не могу сконцентрироваться после разговора со Всеволодом… Ну, да, смерть — это конец, мне ли не знать. Ну вот и пусть всехние мучения закончатся…       С другой стороны, у них же тоже есть родственники. И им будет грустно и тяжело. Среди них ведь есть хорошие люди… Наверное. А если мстить по-другому, то боль можно причинить только конкретному человеку. Наверное, это более гуманно. Дед бы в принципе месть не одобрил… Но да, как и сказал злобный англичанин, лучше быть добрее. Я сказала, что самоубийство — грех, но убийство тоже. Хотя я не планировала никого резать или расстреливать, я призывала смерть прийти к ним. Не в человеческом облике, я просто желала, чтобы они умерли. Но это желание бессмысленно, мне оно ничего не даст, кроме самобичевания и саморазрушения.       С такими мыслями я и уснула. Даже не заметила, как провалилась в сон. Но вот оно, прекрасное утро прекрасной жизни. М-да. Я собралась в школу, одевшись потеплее. Смерть уже у меня в кармане, да и не наплевать ли мне на английский, если я его сдавать не собираюсь. А то ещё русичка странно поглядывать начал, ну его.       Прошло два спокойных урока. Даже учителей никто не прерывал. Надо сходить в столовку водички попить, а то завтрак только через два часа…       Идя по лестнице, я услышала, как на втором этаже у туалета переговаривается с кем-то Кристина.       — Почему все мужики к ней клеятся?       — Ну, она очень стройная…       — Это не стройность! Она тощая, как скелет! У меня и грудь, и задница больше, но и Карл, и новый англичанин за ней бегают! Какого фига?       — Да, несправедливо, конечно…       — Вот именно! И я восстановлю справедливость. Раз уж Кирилл от меня ушёл окончательно, я возьмусь за Всеволода. Да, прямо на следующей перемене и пойду к нему, английский у нас последним, так что всё с этим нормально. Как раз у него вроде окно будет.       Услышав шаги, я побежала вниз по лестнице, куда шла — в столовку.       Вот это новости! Недолго она протянула, скрипя зубами. Так говорит, как будто я Кирилла заставляла её бросать! Я-то тут при чём вообще? Ну, да, худая… Сама не знаю, почему. Ну, умная немножко. Ну, что там ещё хорошего во мне? Какая разница, это не значит, что я хочу, чтобы ко мне лезли всякие подозрительные типы! Тем более, кто-то такой, как Карл, который травил меня за «лишние граммы» в пятом классе и за то, что я одевалась, как мальчишка. А ещё я не хочу, чтобы на меня гнала бочку кто-то вроде Кристи, которая строит всех девчонок и постоянно понтуется дорогой одеждой, никому не разрешает участвовать в конкурсе для ведущих мероприятий в школе. Из-за чего когда-то обрезала мне волосы в школьном лагере, когда меня чуть не выбрали на главную роль в спектакле. Это никто не доказал, но я знаю, что это была она, по её реакции на мой вид… Она и подружку мою гнобила за то, что та бросила модельную школу, а на пробы записалась. В итоге у той случилась истерика, и никуда она не пошла… Обидно, что Кристи так никто и не смог противостоять всё это время.       Надо как-то всё-таки наказать Кристину и за то, и за это. Раз уж Смерть не хочет мне помогать, я использую его иначе, для мести в жизни, как он и предлагал. И я уже придумала, как… Зная о «любви» Смерти, я уверена в своей победе в этой маленькой игре.       Когда настала роковая перемена и большинство обитателей школьного ада отправились за едой, эта стервозина собиралась уже идти к моему чёрному работнику. Я решила «атаковать» первой…       — Привет, Кристи! О? Это Гуччи?       — Ну, не твои Сручи.       — Как мило! Куда идёшь? Давай поболтаем?       — У меня важные дела…       — Соблазнить Всеволода Ярославовича?       —Что у тебя за мысли? Как тебе могло это прийти в голову, Ленка? Сама, небось, мечтаешь…       — Я видела, как ты на него смотришь. Только мне кажется, он на меня глаз положил…       — На тебя? Я лучше какой-то деревенской простушки. И, зная это, иду, не боясь ничего, к нему в кабинет.       — Давай поспорим? Если он не поведётся на твои жалкие трюки, то ты больше не будешь лезть к Всеволоду Ярославовичу и ко мне! А ещё ты будешь носить позорную майку с надписью «Я лузер, мне не вдули» целую неделю. А если он сдастся и хотя бы поцелует тебя по своей воле, то тогда я не буду к тебе лезть, и в столовой, стоя на столе, скажу: «Кристина самая красивая! Никто не может противостоять её чарам соблазнительности!» Ну, и Карлу, конечно же, откажу. Идёт? — не то чтобы я хотела соглашаться на ухаживания этого дебила.       — Это не имеет смысла, ведь я выиграю. Но давай попробуем. Уже предвкушаю, как ты опозоришься в столовой, прославляя меня!       — Да-да-да! Дерзай, Кристинка…       Шлюшка ушла, а я побежала в кабинет Игоря Всеволодовича. Ему больше всех надо остановить постельную сцену Всеволода: слышала после одного из уроков, как он звал его по телефону в кафе и как потом расстроился, что получил отказ…       — Игорь Всеволодович?! Игорь Всеволодович! Там Кристинка из ума выжила! Она хочет Всеволода Ярославовича!       — Что хочет?       — Просто его хочет! В его кабинет попёрлась! А ведь отношения учителя и ученицы запрещены, не так ли?       — Что? Всеволода хочет? Пойдём скорее!       Реакция влюблённого учителя была ожидаема. Ну, у нас мало учителей-мужчин, так что он зацепился за того, кто появился и недолго тут пробудет: нечего терять. А тут вдруг не получится убедить на другую дорожку свернуть, если Кристинка подействует на Всеволода? Надо спасать мужика… Когда историк распахнул дверь, то увидел очень неприятную картину и замер молча, я выглядываю из-за его спины. Нас не услышали…       — Ну, Всеволод Ярославович… Ну, я такая хорошая, красивая! Меня все хотят! А я Вас хочу! Ну, давайте!       — Нет! Ты моя ученица! И вообще не в моём вкусе, — ну, да, на кладбище не ходит.       — Ну, Всеволод! Ну, возьмите меня! — она полезла целоваться, собираясь расстёгивать ему рубашку и поглаживать ему пах, пытаясь пристроиться у него на коленях… Меня сейчас стошнит. Смерть, видимо тоже. Он всё пытается убрать её ножонки и ручонки подальше, но она настойчива…       — Нет я сказал! Убирайтесь из моего кабинета! — сказал Смерть в ярости, пытаясь оттолкнуть Кристину. Тут герой-любовник Игорёчек не выдержал и закричал на них.       — Что тут происходит, чёрт возьми?!       — Или смерть, — вмешалась я, — Ты почему здесь Кристина?       — Опять ты, сучка… Ты не должна была вмешиваться!!!       — Понятия не имею, о чём ты говоришь…       — Я тоже, — Всеволод наконец скинул стерву с себя. Она не сопротивлялась в присутствии свидетелей. — Это просто недоразумение.       — Что? Недоразумение? Вы хотели взять меня силой! — сучка Кристина попыталась выкрутиться.       — Не-не-не! Я видела и слышала, как ты домогалась учителя… Пыталась целовать его против его же воли…       Кончилось тем, что Игорёчек и Всеволод обнимались, как муж и жена в мыльных операх после страшных событий; Кристи отстранили от занятий, а потом ещё неделю она носила заветную футболку лузера! Ура! Это приятнее, чем я ожидала… То есть я долго наблюдала за её наказанием, за плодами своей мести, и при этом не видела траурных нарядов и чьих-то слёз. Да, так всё же лучше, хотя и не хочется признавать правоту Смерти. Но это похоже и на позицию дедушки… Ах, лучше об этом не думать долго, мне это ничего не даст.       Зато многое мне даёт покровительство Всеволода в отношении учёбы. Как, например, сегодня. Я готовилась весь вчерашний день к контрольной по русскому в формате ЕГЭ и домашнюю работу по английскому сделала тяп-ляп. Так что после урока мой учитель позвал меня побеседовать.       — Давай ты больше не будешь наплевательски относиться к домашней работе…       — Ну, не зна-аю. Я постараюсь. Только два не ставь. Пожалуйста.       — Тогда пошли в кафе.       — Я не очень голодна, но… давай.