Фигуры

Настя посмотрела на небольшие механические часы на руке и тихо ойкнула. Брата нужно забрать из шахматного кружка уже через двадцать минут, а до него от университета несколько троллейбусных остановок. Девушка ещё раз тревожно проверила большую плоскую сумку на наличие всех чертежей и, убедившись, что всё на месте, пулей вылетела из корпуса. Настя учится на инженера, о чем не перестаёт с гордостью сообщать всем, кто имеет неосторожность поинтересоваться. Потому что инженер — это профессия. Пилот — это профессия. Бухгалтер — профессия. А вот быть артисткой, пусть даже профессиональной, это клоунада. Так говорит папа Насти всем, кто имеет и не имеет неосторожность поинтересоваться. По правде сказать, Насте эта формулировка была ясна не до конца, ведь клоунада — это тоже профессия, чуть ли не целая наука. Однако по интонации папы всегда становится понятно, что клоунада в его представлении тоже никакая не профессия. Во всяком случае не такая серьёзная, как инженер. Поэтому Настя гордо учится на инженера. Настин папа считает, что опаздывают только полностью безответственные, пустоголовые, легкомысленные люди. Поэтому всю дорогу до остановки девушка бежала, пару раз подскользнувшись, чуть не разбив нос об обжигающий холодом лёд. Потом буквально читала молитву о том, чтобы троллейбус ехал быстрее. А потом опять бежала, но уже от остановки. Ведь брата нужно забрать через двадцать минут, а опаздывают только безответственные, пустоголовые, легкомысленные люди. Наверное те же, чья работа — не профессия. Январь 1978 года выдался на редкость морозным, и девушка, несмотря на бег, прятала небольшой вздёрнутый носик в вязаный шарф, попутно потирая его руками. Зубы стучали от холода, а сапоги, которые папа окрестил метким сравнением «как у какой-то пустоголовой артистки» разъезжались на льду из-за непрочных, но очень красивых каблуков. Настя победно одолела ступеньки и залетела в здание. Затем, миновав пару лестничных пролётов, неловко постучала в дверь комнаты, из которой нужно было, по её соображениям, забрать брата. На механических часах было 17:01. Папа конечно бы взъелся на неё даже за такое опоздание, но девушка была довольна собой. За дверью, между тем, продолжали молчать, так что Настя подождала несколько секунд, прежде чем аккуратно приоткрыть её, пытаясь унять дрожь в зубах — её вечную реакцию на холод. Анатолий потирал руки, пристальным взглядом изучая шахматную доску. Он потёр большим пальцем нижнюю губу, затем потянулся этой же рукой к фигуре коня. Но едва трепетные пальцы приблизились к дереву фигуры, он резко одёрнул руку, словно обжёгся. Мужчина обошёл стол вокруг, затем прикрыл глаза, что-то нашёптывая. Открыв их, Анатолий обнаружил перед собой девушку, удивлённо выглядывавшую из-за двери. Её зубы так и не перестали стучать от январского холода. — Простите? — Этот голос почему-то напоминал Насте гудение медных труб, а мёртвенно бледное, безэмоциональное лицо мужчины — металлический шлем рыцаря. По правде сказать, этот мужчина был больше похож на шахматную фигуру, чем на человека. — Мой брат занимается шахматами, ему шесть, я пришла его забрать. Простите, я, наверное, ошиблась дверью, — кивнула Настя, собираясь уходить. — Детская группа заканчивает через час, — холодно произнёс он, вернувшись взглядом к шахматной доске. Они занимаются тут, — он указал рукой на дверь, находящуюся за его спиной, по-прежнему изучая доску. — Как через час? Отец сказал, он заканчивает… — Настя не договорила, поняв в чём дело. Ведь папа так не любит, когда она опаздывает. Девушка тихо заскулила. — Ну, если хотите, подождите здесь. Думаю, вы мне не помешаете, — Анатолий сверлил взглядом чёрные фигуры. И даже глаза его, казалось, почернели. Девушка обречённо сняла пальто и шарф, поняв, что просиживать штаны в этой комнате ей придётся долго. Она повесила одежду на крючок. Обречённо уставила взгляд в шахматную доску. Стульев поблизости не нашлось, так что Настя подошла поближе, желая хоть чем-то себя занять. — Чем это таким вы заняты? — Настя с интересом разглядывала фигуры. Анатолий посмотрел на неё как на умалишённую. — Разыгрываю партии, сыгранные на больших чемпионатах вничью. Думаю, что можно было бы сделать, если бы они продолжились. Теперь уже Анастасия смотрела на Толю как на местного дурачка. — А разве вам нечем заняться? Время уже вечернее, раз вы не ведёте занятия, почему бы вам просто не пойти домой ужинать? Анатолий поднял на неё взгляд, оторвавшись от доски. — Девушка, я шахматист. Настя помедлила несколько секунд. Затем, поёжившись, бросила: — Шахматист — это не профессия. Папа бы ей гордился. Анатолий усмехнулся, наконец передвинув фигуру. — А что же это тогда? На это у Насти тоже был ответ. — Это клоунада. — А что, клоунада уже не профессия? — Мужчина удивлённо поднял одну бровь. Под его взглядом тёмно-карих глаз Настя совсем растерялась. — Клоунада это… Не профессия, — решительно отрезала девушка, ближе подойдя к столу. — Буду иметь в виду, выступая на турнире, — весело хмыкнул мужчина, расставив фигуры в их изначальное положение. Что-то в его собственном ходе ему не понравилось, — гроссмейстер это ведь тоже не профессия? Анастасия поморщилась. «Гроссмейстер» звучало, конечно, солидно. Интересно, что бы на это ответил папа? — Если вы имеете в виду главу рыцарского ордена, то, наверное, всё же профессия. Мужчина засмеялся. — Ну а ты, красавица, учишься ещё? — Анатолий кивнул на большую плоскую сумку с чертежами. — Я будущий инженер, — гордо вздёрнула носик девушка. — А, ну, это, конечно, серьёзно, — лицо мужчины вновь похолодело, он будто снова овладел собой, вернувшись к безэмоциональному Анатолию, — соображаешь что-то в шахматах? — Анатолий заметил, с каким интересом Настя рассматривает доску. Когда-то с таким же интересом она смотрела, как исполняют балет. Но артистка — это не профессия. — Ну, я… Знаю, как ходят фигуры, — пожала плечами девушка. Анатолий снова рассмеялся. — Ну, и как бы пошла? — Он кивнул на доску. Девушка нерешительно переставила фигуру. — Глупость какая, — фыркнул Толя, — я же просто сделаю так, — он сделал ход, — и ты потеряешь… — мужчина не успел договорить, потому что Настя второй раз переставила фигуру. — Та́к ничего вроде не теряю, — она вновь пожала плечами. В шахматы Настя пару раз играла с братом. Но выиграла только потому, что её противнику было шесть лет. — Ну, а если… — Анатолий Евгеньевич вновь приложил большой палец к нижней губе, и начал что-то бормотать, время от времени мысленно двигая фигуры, проводя указательным пальцем в воздухе. Спустя минуту бормотаний он вдруг выдохнул своё медное, — мне нравится. — Вы смеётесь? — Девушка недоверчиво вскинула брови. — Я подвинула её наугад. А вы прямо как из анекдота про экзамен по мат. анализу. — Что за анекдот? — Задумчиво бросил Анатолий, расставляя фигуры обратно. — Не знаете? У нас в университете он очень популярен. — У инженеров свои причуды, — не остался в долгу «гроссмейстер». Настя хмыкнула, зато она не занимается клоунадой. Девушка принялась пересказывать следующий анекдот: Экзамен по математическому анализу. Преподаватель берет первую тетрадку, подносит к лицу, читает, через пять секунд откладывает: — Два! Берет вторую тетрадку, опять подносит, читает, через пять секунд: — Два! И так несколько раз подряд. Наконец, берет очередную тетрадку и долго изучает ее. Проходит пять минут, десять. — Да, в этом что-то есть, — задумчиво бормочет преподаватель, продолжая изучать тетрадь. — Иван Иваныч, — доносится робкий студенческий голос, — вы тетрадку вверх ногами держите. Иван Иванович тут же переворачивает тетрадь, смотрит пять секунд: — Та же чушь! Два! — Вы прямо как тот преподаватель, — прибавляет Настя, — просто читаете мои ходы вверх ногами. Анатолий хмыкнул: — Лишь бы было чего читать. Ну, а если бы чёрными играла, — продолжил он, развернув доску. Девушка передвинула случайную фигуру длинными изящными пальцами инженера. — Какая нелепость! — Не выдержал Карпов, — так тебе мат через три хода. Настя неуверенно вернула фигуру на место, сыграв другой. — А так через пять, — засмеялся Анатолий. — Ну, теперь понятно, ты точно бьёшь наугад. Девушка пожала плечами: — Как умею. Карпов протянул ей руку, в шутку мягко пожал её. — Ну, спасибо за игру. Выражение его лица вновь стало невыносимо мрачным. — Тебя как зовут-то хоть, инженер? — Настя. Настя. Это имя ему очень понравилось. Как-то даже слишком сильно для обычного женского имени понравилось. — Анатолий Евгеньевич, — спокойно представился он. — И на каком же вы курсе, Настя? — На втором. — На втором, — он изобразил удивление. — И как же вас такую прекрасную на втором курсе ещё замуж не схватили? — На этой фразе он вновь взял себя в руки, отчеканив её словно не человек, а ЭВМ. От чего его вопрос прозвучал как-то пугающе серьёзно. — По расчёту я не могу. Так что приходится ждать любви, — девушка поправила волосы, улыбаясь. Красивая. Эта мысль сама выбрала голову Карпова для обитания. Как бы мужчина её не гнал, в голове теперь было только имя Настя, которое почему-то хотелось повторять про себя, и мысль о том, какая она красивая, когда поправляет волосы. А ещё, что инженер — это прекрасная профессия. Анатолий почувствовал, как девушка рассматривает его правую руку. Обручальное кольцо металлическим холодом прожгло безымянный палец, и мужчина спрятал кисть под стол. — Надеюсь, дождетесь, — резко процедил он, опустив голову на шахматную доску.