Фигуры

А на кухне суп мой стынет. В голове одно: я тебя люблю В этом городе, где ты ходишь, Всё никак тебя не найду. Где Фандом? — Я тебя люблю

Четверг как-то постепенно и незаметно стал самым любимым днём Карпова. На то было две причины. Первая: по четвергам Настя сама приводила своего брата Серёжу на занятие шахматами (по вторникам это делал отец Насти). Вторая: по четвергам Настя сама забирала своего брата Серёжу на занятие шахматами. Впрочем, честно говоря, у Карпова была всего одна причина любить четверги. Зато какая… Вообще-то Анатолия очень пугала эта появившаяся из ниоткуда любовь к четвергам, к имени Настя, к мыслям о красоте девушки, учащейся на инженера. Карпов начал всё больше времени проводить в спортивном центре, в абсолютно иррациональной надежде встретить там Анастасию даже в часы, в которые девушка просто не могла оказаться в этом здании. Каждый раз когда он видел её в дверях комнаты, где занималась детская группа, каждый раз когда «случайно» встречал её на лестнице, что-то внутри у него замирало, сердце начинало отплясывать чечётку, пальцы слегка подрагивать. «Толя, ты женатый человек, — напоминал он сам себе, — и ты любишь Нику. Свою Нику. А эта девушка… Она не для тебя». Настя не для него. Не для него, потому что она его слишком моложе. И встретились они слишком поздно. Анатолий уже сделал слишком много ходов, поздно менять тактику. Но теперь Карпов просто безбожно много времени проводил в спортивном центре, каждую секунду тайно надеясь увидеть златовласую красавицу в дверях. Он начал задерживать на долю секунды белого ферзя в руке прежде, чем поставить его на нужную клетку. Белый ферзь, белая королева. Фигура, до которой Настя уже однажды дотрагивалась. Фигура, которая напоминала Карпову саму Анастасию Виноградову. А ещё Анатолий Евгеньевич всё чаще начал играть мат Анастасии. В этой шахматной комбинации ему, разумеется, больше всего нравилось название. Карпов начал играть его в любой партии, в которой мужчине удавалось сберечь две ладьи. Мат Анастасии. До чего красивое название. Анатолий доиграл очередную партию из книги, доведя её до мата Анастасии со вздохом взглянул на часы. Сегодня четверг. Она скоро придёт.

***

Занятие детской группы было в самом разгаре. Сегодня его вёл не Карпов, а Балашов, но Анатолий зашёл в комнату, и, прислонившись к стене, несколько минут искал глазами брата Насти. Ему было интересно. Неожиданно для самого себя, ему было интересно. — Слушай, — прошептал он оказавшемуся рядом Балашову, — а где тут играет Виноградов? Анатолий Евгеньевич не ошибся, Серёжа Виноградов играл так же, как и его сестра. Его ходы были удивительны, экстравагантны, нестандартны, они обескураживали своей необычностью. Сначала Карпов думал, что ребёнок так необычно передвигает фигуры наугад. Ему потребовалось несколько минут наблюдения за игрой, чтобы понять, что все передвижения фигур — осознанные. Пусть они совершенно необычны, эти комбинации очень часто ловили противника в ловушки, ставили подножки, пугали, заставляли отступать. Лишь спустя пятнадцать минут Карпов увидел порядок в этом хаосе, воцарившемся на шахматной доске. — Виноградов, ну зачем ты так пошёл, а? — Шикнул на Серёжу Балашов, увидев эту вакханалию на доске. — Мы же проходим совсем другую атаку! — Не-не-не, друг, подожди, — остановил его Карпов, подходя ближе к столу. — Серёж, а что ты хочешь сыграть? — Её и хочу, — обиженно огрызнулся мальчик, — ну, атаку эту. Просто не сейчас, а через шесть ходов. Сейчас он её слишком легко отразит, а вот через шесть ходов я… — Серёжа принялся разыгрывать все возможные варианты продолжения партии, за себя и за противника, и в любом из них он приходил к нужной атаке. И, действительно, через шесть ходов она была бы наиболее эффективна. — Ты молодец, — выдохнул Балашов. — Так действительно красивее получится. Карпов молча стоял несколько секунд. Игра старшей Виноградовой ведь тоже ему тогда показалась хаотичным набором ходов. А если… Мужчина пулей метнулся в соседнюю комнату, расставил фигуры на доске. Настя сделала ход, и он сказал, что ей мат в три хода. — Ну-ка, Серёж, иди сюда, — пригласил он к доске младшего Виноградова, — скажи, что бы ты тут сделал? Мальчик несколько минут не отрывался взглядом от доски. Слишком много минут. — Ладно, извини… — Положил ему руку на плечо Карпов, — это очень сложная ситуация. Думаю, чёрным тут в любом случае мат. — Нет, — наконец нарушил молчание мальчик, — у нас же есть пешка. — Что нам пешка? — Дойду до конца поля… — Сделаешь ферзя? — Сделаю ладью. Поставлю мат Анастасии. Как раз не хватает второй. — Не успеешь в два хода. — Задержу белых конём, — мальчик быстро проиграл партию за обоих её участников. Карпов громко выдохнул. Пешку обычно меняют на ферзя, реже сподручнее оказывается поменять на коня, но ладья… Так странно, но так эффективно. Мат Анастасии. Опять этот чёртов мат Анастасии. — Молодец, — рука гроссмейстера сжалась на плече мальчика, губы расплылись в тёплой улыбке, — вам с сестрой надо за одного играть. Именно в этот момент дверь в кабинет открылась, в ней показалась голова Насти. Анастасии Виноградовой. — Привет, чемпион, — улыбнулась она брату. — Привет, — хором ответили ей Серёжа и Анатолий Евгеньевич. Последний смущённо отвёл взгляд, поняв свою ошибку. — Здравствуйте, Анатолий Евгеньевич, — улыбнулась Анастасия, — ну что, — обратилась девушка к брату, — всех сегодня победил? — Да, — честно ответил за него Карпов, — всех.

***

В этот вторник занятие младшей группы отменили. Зал, в котором обычно сидели шахматисты, сегодня был занят каким-то мероприятием. Балашов обзванивал родителей, чтобы сообщить об отмене занятия. — Виноградовым я позвоню сам, — холодно объявил Карпов, давая понять, что не намерен объяснять причину своего поступка. Он хотел услышать её голос. То есть, конечно, Анатолий Евгеньевич не отдавал себе в этом отчёта. То, что Карпову нравится голос Насти, было загадкой даже для него самого. Но трубку взял Виноградов старший. Они с сыном ещё не успели выйти из дома. Объяснив ситуацию, Анатолий разочарованно попрощался и повесил трубку. Только через пару секунд его лицо просияло: Настя в университете и ничего не знает об отмене занятия. А значит, она сегодня придёт. И она пришла. Пришла поздно вечером, как раз ко времени, когда занятие обычно заканчивается. Карпов был здесь и уже ждал её, хоть и не подал вида. Как обычно, склонившись над доской, он даже не поднял голову на девушку. Анатолий Евгеньевич сделал вид, что удивился её приходу, будто он совсем не просчитывал, что она придёт. — Привет. А занятие для детской группы же отменили сегодня, — мужчине потребовались все его способности к актёрской игре, чтобы естественно нахмурить лоб. — Да? Я не знала, я сразу из университета. Не была дома. Эх, зря я сюда притащилась, — Настя расстроенно поправила большую плоскую сумку на плече, — ладно, побегу тогда домой. — Подождите, — остановил её в дверях Карпов. Мужчина наконец поднял голову от доски. — Разрешишь мне тебя проводить? — Он и не заметил, как перешёл на «ты», — время совсем позднее, темень вон какая, — Толя кивнул на окно. — Я каждую неделю по такой хожу, — непонимающе улыбнулась Настя, — чего это вы сегодня вдруг так забеспокоились? — Так обычно же ты с братом ходишь, — Карпов поднялся из-за стола, потянулся к крючку, на котором висело его пальто. — И давай на «ты», не слишком фамильярно? — Анатолий Евге… — осеклась Виноградова. На «ты», так на «ты», — Анатолий, моему брату шесть лет. От кого он меня может защитить? — Он же спортсмен, — засмеялся Карпов. Настя тоже засмеялась. Ладно, Карпов её защитит, если на неё в тёмной подворотне нападут гроссмейстеры. До них младший брат пока что не дорос.

***

Дорога до дома Анастасии выдалась приятной. Шёл небольшой снег, лёгкие редкие хлопья плавно ложились на землю. Всю дорогу Настя смеялась. А Карпов не уставал давать ей повод. А один раз Настя чуть не упала, подскользнувшись на участке льда, спрятавшегося под слоем снега. Она тогда на секунду потеряла равновесие и схватилась за рукав пальто Карпова. Этот момент их прогулки мужчине понравился больше всего: он тогда в первый раз взял её за руку, чтобы помочь восстановить равновесие. Настя не стала спрашивать про жену Анатолия — он ведь просто провожает её до дома. Это ничего не значит. — Ну что, может зайдёшь на чай? — С улыбкой спросила она, когда пара оказалась у подъезда, — брат будет счастлив поиграть с тобой. Он наверняка расстроен, что сегодня не было занятия. — А ваш отец не будет против? — Он работает в ночную смену, и уже ушёл. — А мама? — Об этом не беспокойся, — улыбнулась Виноградова, — её нет дома. Пойдём, напою тебя горячим чаем, а то ты совсем замёрз. Гроссмейстеру оставалось только повиноваться.

***

— А кого я тебе привела? — Улыбаясь, с порога сказала Настя, заходя домой. Брат смотрел на неё с неподдельным интересом. — Это же Анатолий Евгеньевич! Карпов вышел из-за спины девушки. Виноградова была права: брат Серёжа был просто счастлив. — Сейчас мы достанем твой любимый сервиз, и напьёмся горячим чаем за игрой в шахматы! — Продекламировала девушка, снимая пальто, — у нас и тортик остался, помнишь? — Папа не разрешает трогать тот сервиз, — грустно напомнил Серёжа, грустно уставив взгляд в пол. — Мы ему не расскажем, — Настя шутливо ущипнула брата за нос. Этот сервиз был любимым не только для Серёжи. Когда-то эту посуду просто обожала мама семьи Виноградовых.