Фигуры

«Мы не можем сделать своим отношениям лучший подарок, чем подарить им самих себя, – таких, какие мы есть, одиноких в своем уединении. По той же причине таким же будет самый лучший подарок от Другого. Тогда ценность близости ни в коем случае не заменит нам индивидуацию».

Джеймс Холлис, «Грёзы об Эдеме. В поисках доброго волшебника»

Три года спустя

Настя прогуливается по книжному магазину, рассматривая цветные обложки. Достоевский, Толстой, Куприн… давно она не была в отделе с художественной литературы, вечно таскалась с Серёжей среди полок с книгами о шахматах. Кстати, о гроссмейстерах… что там младший брат просил купить?  В воздухе витает аромат книжных страниц, запах бумаги и свежих чернил, скрипят половицы под Настиными шагами, звенят монетки в руках у продавца.  Настя поправляет ремешок черной кожаной сумки, в последний раз долго всматривается в обложки понравившихся книг и решительно разворачивается в сторону полок о ферзевых гамбитах. Достает блокнот, где-то у неё было записано название книги, так необходимой Серёже. Пробегается глазами по шахматным доскам, цветным журналам в черно-белую клетку.  — Привет, — вкрадчивый голос заставляет её вздрогнуть. Настя помнит его хозяина слишком хорошо.  Уже не Виноградова нехотя оборачивается, растеряв всякое самообладание. Она видит перед собой ту же широкую улыбку во все тридцать два.  — Привет, — Настя мягко улыбается, нежно протягивает руку. Миша вежливо и неловко пожимает её. Его взгляд задерживается на тонком колечке на её безымянном пальце.  — Давно не виделись, — смеётся Кожевников, — а у тебя интерес к шахматам не пропал, я погляжу?  — Нет, — застенчиво улыбается девушка. Она смотрит на свои легкие босоножки на небольшом каблуке. Они говорят совсем не о шахматах.  Миша несколько секунд молчит, пытаясь найти подходящие слова. Даже такому человеку, как он, сейчас это даётся с трудом.  — Ты ведь теперь Карпова? — наконец решается он.  — Да, — Настя мягко улыбается. Разговор заставляет её краснеть.  — Я за тебя так рад, — Миша с облегчением выдыхает, поглаживает себя по затылку, — вы не могли не быть вместе. Миша смеётся, заглядывая ей в глаза.  — Я всё понял, как только в первый раз увидел вас.  Взгляд Карповой скользит по лицу бывшего жениха. Она пытается угадать, что творится в его голове.  — Ты сам-то как, Миш? Всё в порядке?  Кожевников с улыбкой показывает тыльную сторону правой кисти. На ней золотом блестит обручальное кольцо.  — Она замечательная, — выдыхает Миша, жмуря глаза, как довольный сытый кот.  Не выдержав, Настя крепко обнимает бывшего жениха, прошептав короткое:  — Спасибо тебе за всё, Миш. 

***

— Насть, передай масло, — Толя сидит за столом, вычитывая очередной дебют из шахматной книги. Он расставляет фигуры на доске, прихлёбывая кофе из широкой белой кружки.  Виноградова летает по квартире под мелодичные звуки радио. Она наконец решила провести в квартире генеральную уборку, чтобы жилище Толи перестало походить на холостяцкую берлогу. Насте хотелось наполнить стены своим существованием. Оставить следы. Они жили вместе уже месяц, и Карпов снова стал Карповым. Кони, пешки, ладьи, все на черно-белых квадратах. Настя ставит перед ним маслёнку и двигает белого ферзя тонкими бледными пальцами.  — Что ты делаешь? — злится Карпов, приводя всё обратно в порядок.   — Так будет лучше, — Настя и сама не знает, почему так уверена в этом, — проверь.  — Бобби Фишер в юбке, — недовольно бурчит Толя, отправляя ферзя на нужную клетку, — ты меня такими темпами с ума сведёшь.  Девушка садится к нему на колени, смотрит на дерево доски. Бесцеремонно делает глоток кофе из его чашки.  — Ты и так не совсем нормальный, — улыбается Настя, заглядывая ему в глаза. Толя крепко обнимает её за талию, — повёрнутый на своих фигурах.  — Только на одной, — смеётся Карпов, оставляя поцелуй на её виске, — белой королеве.  Девушка жмурится от удовольствия.  В квартире трелью раздаётся звон телефона.  — Извини, — Толя нехотя отпускает Настю из объятий, — Балашов опять рвёт и мечет, весь на нервах из-за соревнований. Опять будет просить тренировку у младшей группы провести, — Карпов вздыхает, поднимаясь из-за стола.  — Ничего, — пожимает плечами Виноградова, — я буду дома.  Она снова тянется к пыльным полкам. Карпов — в коридоре, что-то бормочет в телефонную трубку.  Настя аккуратно проходит влажной свежей тряпочкой по стеллажам, полкам за стеклянными дверцами. Её взгляд падает на дальний ящик, небольшую коробку из под обуви со всякой всячиной. В ней, словно сокровище среди груды хлама, лежит чёрный бархатный мешочек. Несмотря на весь беспорядок в квартире, его забыла накрыть пыль, он выглядит как экспонат в музее, неприкасаемый и нетронутый ничьей рукой. Настя кусает губу, откладывает тряпочку, осторожно дотрагивается до черного бархата. Растягивает завязки тканевого кулёчка. Внутри блестят, переливаясь на солнце, два аккуратных серебряных кольца.  — Насть, Балашов просит… — Карпов замирает в центре комнаты. Щеки Виноградовой заливаются красной краской, она чувствует себя подростком, которого родители спалили за сигаретой.  Толя шумно вздыхает, подходит ближе. Задерживает взгляд на серебряном блеске.  — Те самые? — почти шёпотом спрашивает Настя. Кольца её загипнотизировали.  — Да, — Толя хмуро кивает. Его рука мягко поглаживает девушку по спине, — купил на Филиппинах.  — Честно говоря, мне до конца не верилось в их существование, — улыбнулась Виноградова, — я думала, ты так, для красного словца про них…  — Не доверяешь мне, значит? — Карпов лукаво смотрит ей в глаза.  — Ты в тот день был слишком пьян, — девушка ностальгически улыбается. Она хранит эти воспоминания где-то в центре грудной клетки.  — Ты ведь знаешь, что я готов жениться на тебе хоть сейчас? — вдруг серьезно произносит Толя. Его медный голос заставляет Настю вздрогнуть.  — Знаю, — полушёпотом произносит она.  — А замуж хочешь? — Карпову физически тяжело выдерживать напряжение. Давно он не был так уязвим.  — Хочу, — честно признается девушка, забывая как дышать. Она тоже напряжена. Ей тоже страшно.  — На всякий случай уточню, — улыбается Карпов, — за меня?  Настя смеётся.  — За тебя.  — Если хочешь, почему так не торопишься? — ещё одна осторожная интервенция Толи. Он словно ходит по тонкому льду, боясь услышать характерный скрип. — Мне страшно, — лицо ещё Виноградовой мрачнеет, — от своей первой жены ты ушёл. Карпов шумно выдыхает, пытаясь сбросить напряжение.  — Я навсегда похоронил свою репутацию, да? — серьезно произносит он, всё ещё аккуратно поглаживая плечи девушки. — Я ведь не могу изменить прошлое. Не могу не жениться на Нике. Не могу не встретить тебя. Как и не могу заглянуть в будущее и честно пообещать тебе, что всегда буду с тобой.  — Не можешь пообещать? — Настя смотрит на него глазами пятилетнего ребёнка.  — Вдруг я умру первым, — смеётся Толя, беря в руки серебряное кольцо. Голубой камень — в цвет её глаз. — Я могу пообещать тебе лишь, что каждый день буду выбирать тебя. Потому что ты… очень дорога мне. Даже если вдруг этот выбор будет даваться мне с трудом… я обещаю не переставать хотя бы стараться выбирать тебя. Всегда, — Карпов протягивает Насте кольцо, — обещаешь ли ты тоже выбирать меня каждый день?  — Сегодня уже выбрала, — будущая Карпова улыбается, протягивая правую руку.  Толя оставляет на её маковых губах осторожный поцелуй, а затем подхватывает на руки и кружит по комнате.  — Я тебя люблю, — шепчет он на ухо Насте, прикрыв глаза. 

***

Настя сидит на стуле, обитом бархатом в актовом зале дворца пионеров. Девушка напряженно следит за игрой, разворачивающейся на ближайшей доске. Младшему Виноградову по жребию достался сильный противник. Карпова нервно дергает ногой. «Не ошибись, Серёжа, не ошибись», — тревожно повторяет про себя девушка.  — Не переживай, он справится, — муж мягко гладит Насте колено, успокаивая нервный тик, — мы с ним всё лето готовились.  Они поженились в конце мая, как только в Москве устоялось ещё свежее, но всё же тепло. Настя в лёгком шёлковом белом платье, Карпов в строгих тёмно-коричневых туфлях. Пара гуляла в окружении друзей по набережной, все пили золотистое игристое, били фужеры о плитку на ротонде, пели песни во весь голос. К Насте пришли коллеги с работы, Серёжа и Анна Петровна. К Толе — коллеги-шахматисты, свидетель — Балашов. Слегка обеспокоенные, но со взглядом, полным доброты, родители. Они обнимали Настю, принимая в свою семью.  Дома — большой, накрытый вкусностями стол, шумные и веселые разговоры, игра на гитаре, крики «Горько!». Первая брачная ночь, полная страсти и теплая, уютная тишина. Ощущение полного счастья.  Отец Насти так и не пришёл. У новоиспеченной Карповой уже высохли слёзы на щеках. Он так и останется навсегда тем человеком, сидящим на кухне с самокруткой, обиженным на весь мир за то, что от него ушла жена. Ответственность дочери лишь в том, чтобы оставить отца за этим столом и жить своей жизнью, полной собственных радостей и печалей.  Серёжа делает последний ход и Настя снова возвращается в реальность. Маленький шахматист с гордостью, но не без страха смотрит в глаза сопернику. Тот с сожалением опрокидывает своего белого короля.  Карповы вскакивают со стульев, подбегая к победителю. Это победа. Долгожданный, выстраданный мат.  — Серёжа! — брат кидается Насте в объятия, — я знала, что у тебя всё получится, — девушка присаживается на корточки, чтобы видеть глаза младшего Виноградова, — я тобой горжусь. — Кто тут у нас чемпион? — смеётся Толя, подхватывая на руки Серёжу, — как ты его, черными! Скоро меня догонишь, а? — Карпов веселится, подбрасывая чемпиона в воздухе.  Школьник хохочет у него на плече, празднуя сладкую победу. Толя обнимает другой рукой жену, притягивая к себе.  — Все вы, Виноградовы, такие, — шепчет он Насте на ушко, — победители.  Карпова расплывается в улыбке. 

***

Настя выходит из книжного магазина, наспех заталкивая купленную книгу в свою небольшую дамскую сумку. Она цокает шпильками босоножек о плитку тротуара, кутаясь от холодного ветра в коричневый плащ. Золотые кудри развиваются в разные стороны. Настя убирает под плащ хлипкую газету — не удержалась, купила её из-за статьи о Майе Плисецкой. Крупное фото балерины в пачке на первой странице прячется под скользкой тканью.  — Насть, подожди! — слышит Карпова откуда-то из-за спины.  Разворачивается — Миша бежит за ней следом, пытаясь догнать. Он хмурит широкие брови, обнимая себя за предплечья. — Это тебе, — говорит мужчина, восстанавливая сбившееся дыхание. Он протягивает Карповой маленький томик Тургенева. «Ася» — написано золотом на обложке. — Мне эта книга тебя напоминает, — улыбается Кожевников, — главная героиня чем-то на тебя похожа. Только у тебя финал счастливый, — Кожевников уверенно поднимает брови, — бери, это подарок.  — Спасибо, — Настя аккуратно берёт в руки подношение. Она знает эту повесть, но неплохо будет её перечитать. — Ты так добр ко мне, — нерешительно начинает девушка, — я тебе так благодарна. Надеюсь, твоя жена окажется лучше меня, — горько усмехается Карпова.  — За это не переживай, — успокаивает её Кожевников, — у нас с ней золотой баланс в этом плане. Трудно даже оценить, кто из нас больше заботится о другом. Знаешь, — решительно начинает Миша, — мои родители тебя ненавидят. А я тебе благодарен. Если бы мы друг друга не отпустили, я бы так не встретил свою жену.  Настя с улыбкой кивает, как бы соглашаясь. Карпова благодарит в ответ бывшего жениха за то, что тот когда-то нашёл в себе силы её отпустить.  — Её тебе тоже родители нашли? — вдруг интересуется Настя, крутя в руках томик Тургенева.  — Нет, — смеётся Кожевников, — в больнице познакомились. Она — медсестра.  На нос девушке падает холодная капля. Дождь слабо, словно нерешительно, забарабанил по асфальту.  — Уверена, вы отличная пара, — улыбается Карпова. — Мне пора, — Настя сверяется с часами на запястье. Толя обещал встретить на остановке в пять, остается всего пара минут.  — Прощай, — Миша в последний раз весело целует ей тыльную сторону руки, словно балующийся ребёнок.  Карпова бежит в сторону автобусной остановки, поднимая ткань плаща над головой и звонко цокая шпильками. Толя уже ждёт её здесь, приветливо улыбаясь. Муж раскрывает над плечами девушки чёрный увесистый зонт.  — Привет, царевна, — Карпов целует Настю в висок, приобнимая за плечи, — пойдём домой?