Объединенные ментолом/Диссонанс.

5 курс, 14 февраля Подготовка к свиданию Джинни была немного утомительной; Гермиона была переполнена слишком многими чувствами одновременно, и у неё голова шла кругом. Она просто помогает ей, как подруге. Это не одолжение, нет. Это просто правильно — сделать кого-то счастливым, даже если этот кто-то не ты сам. Девушка желала счастья Гарри и Джинни, и совершенно неважно, что грядут тяжелые времена. Это может подождать. — Хогвартс вызывает Гермиону! Ты тут? — в ее голове громко прозвучал голос младшей Уизли, и это заставило ее выйти из ступора. — Все нормально, я просто немного задумалась. Что ты предпочитаешь: юбку или брюки? — Брюки. Я хочу дать его воображению свободу, но не хочу казаться слишком доступной, — сказала она так невинно. — И, Гермиона, если тебя что-то беспокоит, ты же знаешь, что можешь со мной поделиться. — Джинни, я в порядке, просто задумалась об учебе. Если ты хочешь брюки, возможно, сюда понадобится обувь на каблуке. У тебя где-то были замшевые, если я правильно помню. — Да, а как думаешь ему понравиться? — Я только буду надеяться, что он не настолько идиот, чтобы не заметить твою красоту, — немного смеясь, произнесла девушка. — К тому же ты не можешь ему не нравиться. Я практически уверена, что он влюблен в тебя. Остальное время они оставались в тишине. Гермиона просто наблюдала, как Джинни красилась. Она не делала ничего трудного — это был макияж, подчеркивающий природную красоту, и он ей очень шел. Брюки подчеркивали ее талию и бедра, а топ с длинными рукавами открывал вид на грудь; она действительно была прекрасна. — Спасибо, что помогла мне, — робко поблагодарила ее Уизли. — Что ты, я ничего не делала. Расскажешь потом, как все прошло. Выходя из комнаты и направляясь вниз, Гермиона заметила нервного Гарри, ожидающего свою спутницу. Он был одет в черный классический костюм, который ему очень шел. Его волосы, как и обычно, остались растрепанными, но это лишь придавало его образу особую красоту. — Не нервничай, Гарри, это всего лишь свидание, — сказала Гермиона, успокаивая его и положив руку на его плечо. — Просто насладись вечером в компании обворожительной ведьмы. И если только посмеешь ее обидеть или воспользоваться ее чувствами… — Хорошо-хорошо, я понял, ты прибьешь меня книгой или заставишь читать десять часов подряд, — с невинной улыбкой произнес Гарри. — Это слишком гуманно. Я люблю книги, я бы просто тебя побила, — беззлобно улыбнулась девушка. — Ладно, мне нужно еще кое-куда сходить, она скоро спустится.

***

На следующее утро ее разбудил голос Джинни, которая что-то воодушевленно пыталась ей рассказать. — Мерлин, Джин, остановись на секунду, — поднявшись и сев на кровати, протянула Гермиона. — Доброе утро, соня! Ты же сама просила рассказать тебе всё, — уже менее пылко объясняла свой порыв Джинни. — Я помню, но ты не могла подождать, пока я сама проснусь? — Нет, я всю ночь не спала, ждала утра. — Ладно-ладно, выкладывай уже, — с улыбкой сказала Грейнджер. Джинни описывала, как они шли в этот ресторанчик, как он ухаживал за ней. Откуда у Гарри столько манер? Это на него не похоже. Она также рассказала о его теле и лице, не забыв упомянуть про родинку за ухом. — Джинни, я боюсь спрашивать, чем вы занимались, если ты знаешь даже про его родинку, — озадаченно сказала Гермиона. — Гермиона, ничем таким! Мы целовались, и, возможно, я оставила ему засос на шее, — смущенно промямлила Джинни. — Ты что? — крикнула Грейнджер. — Я его прибью! Он что, распускал руки? — Она начинала злиться на друга. — Нет, что ты, я сама, не смогла удержаться. — Джинни, если он сделал что-то не так, просто скажи, и я найду способ ему отомстить. Я даже не посмотрю на то, что он мой друг. Так просто не подобающе вести себя с девушками, — ее мозг кричал, что она перегибает палку с заботой, но эту злость было тяжело остановить. Гермиона чувствовала, что сделала ошибку, так отозвавшись о Гарри, и прежде чем Джинни успела отреагировать на ее выпад, умчалась в ванную под предлогом, что ей срочно нужно в туалет. В этот момент Гермиона ощущала себя ребенком, маленькой девочкой, сделавшей пакость, хотя на самом деле она уже не была ребенком, и эта оплошность казалась непростительной. 5 курс, 16 марта (суббота) В эти выходные Гермиона не испытывала желания чем-либо заниматься. Ей, как всегда, хотелось немного тишины. Гарри и Джинни все еще не могли решиться на более серьезные отношения. Если они так нравились друг другу, Гермиона не понимала, почему затягивают с этим. Несмотря на то что она обманывала своих друзей и не верила в любовь, ей все же хотелось, чтобы кто-то был счастлив. Она была уверена, что, возможно, никогда не заведет семью, ведь раскрытие своего истинного происхождения не входило в ее планы. В такие моменты Гермиона осознавала, что с каждым днем возможность открыться ускользает от нее все быстрее. Она никогда не хотела подвергать опасности других, независимо от того, кем была и какую игру затеяла. Терять друзей, хоть и не настоящих, ей не хотелось. Давно уже возникало желание кому-то признаться. Есть возможность рассказать все Пэнси или даже Малфою. Однако это было слишком опасно. Чтобы успокоить свои мысли, она направилась к озеру, в то тихое спокойствие, которое там царило. Однако по пути она заметила Малфоя, читающего письмо; его лицо бледнело с каждым прочитанным словом. В этот момент ей хотелось стереть с лица свои эмоции, которые показались ей знакомыми. То отчаяние, которое буквально кричало о помощи, было трудно игнорировать. Девушка подошла к нему и присела рядом. Она не хотела ничего говорить, считая, что тишина поможет больше, чем любые слова. Однако, из вежливости, она все-таки решила спросить. — Ты выглядишь слишком бледно, даже для аристократа. Плохие новости? Гермиона подумала, что он ей не ответит, но слизеринец сам нарушил тишину. — Не совсем, что ты думаешь о Тёмном Лорде? — Я не знаю, — наглая ложь. — Убивать людей ужасно, пытать их — бесчеловечно. У него нет ничего, кроме власти, и это погубило его тогда, и так будет в будущем. Он слишком одержим идеей, которая, по сути, не оправдывает себя. — Она хотела сказать больше, но просто не могла себя пересилить. Услышав вопрос, она озадачилась, о чем же ему написали, если его заинтересовало именно это. Она знала, из какой он семьи, и никогда бы не подумала, что он захочет обсудить это с ней. Впрочем, это уже не имело значения. Услышав ее ответ, он задумался о своем и больше не произнес ни слова. Сидя с ним в тишине, она почувствовала непреодолимое желание рассказать все. Скорее всего, когда-нибудь он узнает эту правду. Ее никогда не покидало ощущение, что она с ним как-то связана, но признать это она смогла лишь сейчас. Однако это уже не имело значения. Чтобы не натворить глупостей, она просто встала и направилась обратно в замок, так и не получив то, что ей было нужно. Чертово спокойствие. 5 курс, 1 апреля — Готово, — с облегчением произнесла девушка. Гермиона наколдовала две баночки для зелий, но в попытке их заполнить была остановлена. — Давай я помогу хотя бы в этом, — сказал Драко слишком мягким тоном. Малфой взмахом руки наполнил обе банки и закупорил их, передав ей один пузырек. Как только тот оказался в ее руках, она ощутила магию, приятно покалывающую в ладони. Интересно, как он смог невербально применить чары неразбиваемости. — Спасибо, — прошептала гриффиндорка. Гермиона уставилась на лицо Малфоя, и вдруг поймала его взгляд, который прилип к ее губам. Она открыла рот, готовясь произнести колкость, но слова застряли в горле, когда он стремительно наклонился и прижал свои губы к ее. Поцелуй оказался неожиданно нежным. Его губы были такими мягкими, что она потерялась в этом ощущении. Малфой вплёл свои пальцы в её волосы, прижимая её голову к себе, заставляя ее сердце колотиться с безумной силой. Ей совершенно не хотелось отстраняться, хотя ее разум яростно кричал об обратном, предупреждая о последствиях этого спонтанного поступка. Но Малфой, как всегда, сделал это за нее. Оттолкнул ее первой. — Спокойной ночи, Грейнджер, — тихо протянул он и ушёл. Оставив ее в тишине. Она не знала, что думать и как реагировать на произошедшее — именно это было самым сложным. Её больше всего интересовал мотив его действий: пытался ли он вызвать у нее эмоции? Возможно, да, но её разум слишком ярко вспоминал те подлости, которые он совершал раньше. Он все еще оставался мерзким, но мысль о том, что он мог сделать это из-за своих чувств к ней, вводила её в диссонанс. 5 курс, 9 апреля Гермиона не спеша шла в полном одиночестве на завтрак, и, как на зло, в её голову лезли мысли о Малфое. Она слишком ушла в себя и даже не заметила, как пошла не той дорогой. Внезапно кто-то сильно потянул её за руку и втащил в один из заброшенных классов. Девушка моментально достала свою палочку, но тут же отпустила её, как только увидела перед собой слизеринку. — Пэнси, какого Мерлина ты творишь? — злобно шикнула девушка. — Сразу Мерлин, а как же ваш любимый Годрик? Или ты его уже не любишь? Может, Салазар тебе больше по душе? — язвительно парировала слизеринка. — Говори уже, что тебе надо, я вообще-то завтракать шла. И скоро Гарри и Рон начнут меня искать. Я обещала им, что приду через десять минут. — А вот и не будут, они на тебя вообще не обращают внимания, Поттер занят вырезом блузки рыжей. А Уизли изучает горло Лаванды, — на этих словах гриффиндорка поджала губы, и это не ушло от пристального взгляда Паркинсон. — Ладно, но мне в любом случае пора, поговорим позже, Пэнси, — заключила Гермиона и оставила слизеринку одну.

***

Гермиона во время обеда получила письмо от Малфоя, в котором он просил её прийти к Выручай-комнате в семь часов, написав, что им нужно обсудить кое-что очень важное. По дороге на восьмой этаж гриффиндорка могла только предполагать, что ему понадобилось на этот раз, и вспоминать о прошлой встрече ей не очень хотелось. Она всё ещё не решила, как ей на это реагировать, но знала, что ему нужна какая-то информация. Других поводов для встречи с ней Гермиона не знала. Подойдя к месту назначения, она увидела, что Малфой уже там. Он жестом показал ей проходить в Выручай-комнату. Она приняла его приглашение, а парень, выжидающе смотря на неё, охранял выход, чтобы девушка не сбежала. Знал бы он, что у Выручай-комнаты есть и другие выходы, не вел бы себя как идиот. Гермиона сдалась первой: — Что именно ты хочешь знать? — Что с тобой творится? — полушёпотом спросил парень. — Ничего необычного, что стоило бы твоего внимания, — она не ошиблась в своем предположении. — Да что ты! Я наблюдаю за тобой с Рождества — почти четыре месяца. Ты не та, за кого себя выдаёшь, — Гермиона знала, что он следит за ней, и это не стало для неё сюрпризом. — У тебя есть ещё какие-то странные привычки? Кроме того, что ты наблюдаешь за грязнокровкой? Что бы сказал твой отец? — она быстро атаковала его вопросами, надеясь, что это поможет. — Мой отец в данный момент меня совершенно не волнует. Мне интересна именно ты. И никто больше, — эти слова заставили её нахмуриться. — Я не могу тебе этого сказать. Придётся тебя убить, — сделав паузу, она пристально посмотрела на него и продолжила: — Некоторые вещи не стоят того, чтобы знать их, Малфой, даже если тебе очень этого хочется, — небрежно ответила девушка. — Значит, секрет маглорождённой будет стоить мне жизни? — переспросил парень. — Да, а я не хочу тебя убивать и не хочу пользоваться заклинанием забвения, — спокойно произнесла Гермиона. — Грейнджер, ты обо мне беспокоишься? — ей захотелось стереть ухмылку с его лица. — Возможно, и так. Ты нужен живым, нежели мёртвым, — она слишком уклончиво отвечала, понимая, что у неё нет выбора. Этот разговор не должен происходить. — Раз мы настолько откровенны, может, скажешь, что ты на самом деле чувствуешь? — Грейнджер попыталась пройти к двери, но он не дал ей этого сделать. — Малфой, я чувствую и не чувствую одновременно. Тебе не кажется странным, что мы ещё не убили друг друга? — Гермиона снова постаралась сменить тему. — Да, странно, но я хочу, чтобы ты знала одну важную деталь о моих принципах, — он сделал акцент на последнем слове. — Знай, Грейнджер: я убью любого, кто меня предаст, обманет или будет угрожать моим близким. — Его слова были завуалированы угрозой. Какой же он идиот! Если бы знал, с кем имеет дело, так бы не разговаривал. — Ты убьёшь меня, если я тебе совру? — ухмыляясь и немного с издевкой, спросила она. — Да, и мне будет жаль тебя только на долю секунды, и то только потому, что, возможно, ты мне была дорога, совсем чуть-чуть, — сказал он, делая пару шагов в её сторону. Девушка осталась стоять на месте. Она не боялась его. — Я тебя услышала, Малфой, — шёпотом произнесла гриффиндорка. Она знала Малфоя достаточно давно и не подозревала, что в таком, на первый взгляд, мерзком человеке могут скрываться принципы, схожие с её собственными. Была лишь одна разница — у неё не было близких. Гермиона чувствовала себя очень одинокой и, не осознавая этого, решила поддаться своему импульсивному желанию: — Поцелуй меня, если осмелишься, — его губы дарили ей ощущение свободы, но это была слишком болезненная иллюзия, которой так легко было поддаться. Он отстранился от нее. — Давай заключим сделку, — предложил ей парень. — Какую? — какой опасный и глупый вопрос. — Мы будем вместе, пока позволят обстоятельства. Пока у нас есть возможность и время, — рвано произнес слизеринец. Глупый, какой же ты глупый! Это запретный плод для них обоих, он может стоить ему жизни, но она даст ему эту призрачную надежду. — Идет, но это только между нами. Пэнси и никому больше, — согласилась гриффиндорка. — Да. Это было глупо, потому что она прекрасно знала: судьба слишком коварна. Только Гермиона играла с дьяволом. И совершенно не понятно, кто из них им был: она или Малфой 5 курс, 10 апреля После вчерашнего Гермиона всё ещё находилась в состоянии шока. Она не знала, правильно ли поступила, дав ему надежду на то, что, возможно, это сработает. Девушка понимала, с кем ей стоит поговорить, и поэтому направилась в одно из своих любимых мест. — Так и знала, что застану тебя здесь, — с улыбкой констатировала Гермиона. — Что-то ты припозднилась, всё в порядке? — поинтересовалась слизеринка. — Думаю, ты знаешь, о чём я хочу поговорить, — сказала она, утверждая это и садясь рядом с Пэнси. — Конечно, он мне всё рассказал, и, как видишь, я не Браун, чтобы трепать языком. — За это ты мне и нравишься, — девушке действительно понравилась слизеринка. — У тебя уже есть парень, не приставай, — в своей манере ответила Паркинсон. — Ты думаешь, он меня любит? — озадаченно спросила Гермиона. — Я не могу дать тебе точный ответ. Знаю, что чувства к тебе у него были всегда. Но ты должна понимать, что он никогда не влюблялся, — с серьёзностью заявила Пэнси. — И если это так, то это его сломает. — Мы ещё посмотрим, кто кого, потому что он напыщенный индюк с раздутым эго и считает себя лучшим во всём. — Грейнджер, ты права, но я с тобой не согласна. Ты всегда забирала у него всю славу, хоть ты и стараешься не высовываться. Тобой интересуются как личностью, а он просто наследник богатого и древнего рода. — Интересная интерпретация, но я никогда этого не хотела, Пэнси. И я не хочу делать ему больно, но это будет неизбежно. Грядет война, и нам нельзя быть вместе; даже сейчас это слишком опасно, — Гермиона это знала, но признавать вслух было тяжелее, чем она думала. — Почему ты так много знаешь о том, что произойдет? Ты не входишь в определенный круг людей и говоришь это с таким отчаянием. — Пэнси, цена за то, что я знаю, — это полная боль и вечное желание сбежать из этого мира, чтобы навсегда исчезнуть. Я очень хочу поделиться с кем-то тем, что происходит на самом деле, и какую игру я затеяла, но эти знания могут стоить жизни тому, кто всё узнает. Разве Малфой тебе не говорил? — как бы ей хотелось ничего не усложнять. — Грейнджер, он мне рассказал об этом, но почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли? Разве это того не стоит? Я, конечно, не имею понятия, о чем ты, но, возможно, стоит попробовать. — Я не могу, правда. Я не хочу жертвовать людьми, когда ещё ничего не началось. Это может звучать глупо, но я могу лишь заверить тебя, что в определённый момент мне может понадобиться ваша помощь. — У каждой помощи своя цена. Надеюсь, ты это понимаешь, — Пэнси смотрела куда-то вдаль. — Цена собственной жизни — самая высокая плата, поэтому не рассказывай мне о ценах. Вы выросли с золотой ложкой во рту, вас просто хотят из-за вашей крови. Есть и другие, те, кто жертвовал и будет делать это дальше. Вам, элите, этого не понять, — она делает паузу, прежде чем задать самый главный вопрос, — Так какую сторону выберешь ты, Пэнси: ту, которая рушит всё вокруг, или Орден? — Я выбираю третью, если такая существует. — Она существует, — эта фраза прозвучала так убийственно. Не дожидаясь ответа слизеринки, Гермиона ушла. Если бы она только знала, как подавить странное ощущение внутри, которое наполняет её чувством успеха. Всё только начинается. И да, она именно та сторона, о которой говорила. Сторона дьявола в обличии Грейнджер. 5 курс, 24 апреля — Ты думаешь, это надолго? — спокойно спросила Гермиона. — Я не буду врать тебе, Грейнджер. Время течет слишком быстро. Ты сама говорила, что нам осталось мало. — Говорила, но я не об этом. Ты действительно думаешь, что мы с тобой сможем построить что-то в будущем? — зря она это спрашивает, но иногда так заманчиво быть наивной. — Я обещаю тебе, что от меня ты так легко не отделаешься. Гермиона понимала, что это не любовь — возможно, у него к ней была лишь симпатия. Ей казалось, что он слишком быстро изменился, и она упустила тот момент, когда еще могла покинуть этот поезд под названием Драко Малфой. Он был нужен ей не только как «парень» — слизеринец занимал важное место в её жизни. Как она уже говорила Пэнси, ей не хотелось всего этого, и уж точно не хотелось причинять ему боль. Если бы он только знал, что ей приходится играть на публике и перед ним, он, вероятно, пришел бы в дикую ярость. Гермиона усвоила свой урок слишком рано. В этой жизни все фальшь. Особенно когда твоя собственная жизнь — это обман.