Ты - моё море

Со временем погода на море стала благосклонна: тучи прекратили преследование, ветер стих. Пенистые волны отнесли шлюпку на пару метров от галеона, и та, кренясь из бока в бок, продолжила своё неспешное движение. Дима усаживается поудобнее, прибрав к своим ногам мешок, наполненный всем, что только может пригодится для миссии: маток верёвки, пара ножей, пара малых абордажных крюков, фляга с ромом (для обработки ран, разумеется). В общем нужного и грузкого по чуть-чуть. - Чего сидим-то? Греби, - говорит он с интонацией грозного преподавателя, и Арсений, очнувшись от секундного забвения, хватает вёсла и начинает натужно пыхтеть. Лодка устремляется к цели, но несмотря на то, что она стала двигаться быстрее, расстояние будто и не собирается сокращаться. - Ты плавать хоть умеешь? – спустя пару минут подаёт голос моряк и ловит на себе озадаченный взгляд Арсения. Юноша утвердительно кивает; тяжесть вёсел не позволяет ему раскидываться словами. - Просто я не умею. - Но как это возможно? – от удивления у Арсения расширяются глаза. – Вы же… - Да, почти всю жизнь нахожусь в море, но вот плавать как-то не приходилось. И учиться не пытался. - Это удивительно. Старший пожимает плечами. Повисшее молчание становится давящим и только усиливает у юноши чувство утомления от активной работы. Их новый разговор завязывается спонтанно и оказывается весьма кстати. Дима делится с Арсением парой недлинных историй из своей юности, но вот особую выразительность его речь приобретает лишь тогда, когда он упоминает «Приверженца». - Это особенный корабль! – объясняет моряк - Он, как живой, может выслушать и понять тебя. Корабль, у которого есть душа. Арсений думает, что капитан прав на счёт «Приверженца». Мысленно отбросив все «рабочие» моменты, он действительно ощущает себя на борту скорее гостем, чем простым матросом. Атмосфера на этом корабле не сравнима ни с какой другой. К «Приверженцу» легко привыкнуть и привязаться, наверно и правда потому, что он обладает душой. Когда Дима начинает расспрашивать Арсения о нём самом, он и не ждёт, что получит от юноши, борющегося с морской силой и работающего вёслами до пота лица, подробных и красноречивых ответов. Всё, что рассказывает Арсений, он слушает с должным интересом и одобрением. Младший говорит понятно и просто, грамотно пользуется терминами и смущённо улыбается, когда видит на каменном лице напротив возникший к себе интерес. Своими горящими голубыми глазами он разглядывает всё вокруг с любопытством котёнка, искренне удивляется неведанному и схватывает новое на лету. «Он точно не похож на тех пресловутых пиратов, что обычно якшаются в команде без дела и цели» - делает вывод моряк. – «Он молод, но уже достаточно смел и разумен». Когда молчание повисает вновь, Дима уже не торопится говорить. Задумчиво опустив голову, он смотрит на содержимое своего мешка, вот только мысли его отнюдь не о мешке. Мысли его устремлены в прошлое. Они рисуют в памяти давнишние воспоминания об Антоне - таком юном и прытком, дерзком и в меру скромном мальчишке, встреча с которым стала особым событием в заурядной действительности моряка. Более того, уже много лет спустя, Дима осознал, что эта встреча придала его жизни цену. Причем настолько большую, что вряд ли он когда-нибудь сможет её уплатить. С ощущением ублаготворённости, с улыбчивыми морщинками вокруг глаз, он хмыкает и поднимает взгляд на голубоглазую причину своих пробудившихся воспоминаний. Арсений в это время бросает вёсла, чтобы передохнуть. Он осматривает водное пространство вокруг и замечает странное шевеление у дна шлюпки. Мороз подирает по коже, когда он начинает гадать, что же это может быть. - А как же акулы? – интересуется юноша, насторожившись. Факт, что в здешних водах полно акул, несомненно известен каждому моряку, поэтому квартирмейстер не воспринимает вопрос Арсения всерьёз и, даже не глянув на воду, вздыхает так, словно слышит подобное каждый божий день: - Ах, да, забыл упомянуть, что есть вероятность погибнуть. Теперь тебе стало легче? Дима перестаёт придерживать руками мешок и позволяет бесформенной мешковине своевольно растечься, заняв половину шлюпки. При виде обеспокоенного Арсения, который никак не может оторвать глаз от воды, моряк тянется к нему и слегка хлопает по плечу, отвлекая. - Просто не ссы, и постарайся не думать об опасности. Тогда всё с тобой будет в порядке. - А вы умеете успокаивать, капитан, - усмехается Арсений, и всё-таки отворачивается от борта. Дима вдумчиво опускает голову. «Капитан» - Так, ну это уже слишком, - произнеся эту мысль вслух, квартирмейстер заставляет юношу непонимающе бегать глазами по своему лицу. - Не знаю, с чего ты это взял, но я не капитан «Приверженца». – Что?! – изумляется Арсений. – Но как же…, - слова вдруг перестают складываться в предложения. От неожиданности он становится нем, как рыба, и продолжает молча слушать моряка, чьё заявление сейчас кажется лишь глупым вымыслом. - Я - старший помощник капитана, - добавляет Дима и немного ехидно, но по-дружески улыбается. – Можешь, кстати, обращаться ко мне на «ты». Арсений готов провалиться под землю от того стыда, который испытывает в этот миг, но так как он находится в море, о земле не идёт и речи. Проще будет прыгнуть за борт, чтобы смыть с себя тот слой неловкости и позора, который оседал на нём все эти дни, когда он всерьёз думал, что Дима – капитан корабля, и вёл себя с ним соответствующе. Пазл постепенно складывается, но от приходящего понимания юноше, увы, не становится легче. - Неужели капитан корабля это…, - Арсений косится на квартирмейстера, мысленно умоляя озвучить не то имя, о котором думает. Дима в этот момент вздыхает с неимоверным облегчением: наконец-то с него спал груз сохранности чьей-то тайны. Хотя сам бы он не осмелился назвать это «тайной», ведь по сути это - обычная шутка, незамысловатый и даже глупый матросский «прикол». - Антон. Не я. Арсений садится поудобнее, опирается локтями в собственные колени и устало потирает пальцами виски. Совершенно потерянно он мечется глазами по дну шлюпки и думает, как же он мог так ошибиться. Тогда, в трактире, пираты говорили верно. Он сам запутал себя, поддавшись своим поспешным суждениям. Шлюпка продолжает беспечно блуждать по поверхности моря. Волны подхватывают её и понемногу разворачивают; толкают в противоположную сторону, постукивая брызгами по хрупким бортам. Вёсла жалобно поскрипывают в уключинах, когда покачиваются на воде и, время от времени, погружаются в неё. Квартирмейстер оглядывается по сторонам. Он смотрит на солнечные просветы в небе и облегчённо выдыхает, поняв, что шторм остался позади. - Хватай вёсла, - говорит он. - Таким темпом мы и до вечера к этим кораблям не доберёмся. - Погоди, но ведь… он так молод для капитана, - в череде проносящихся мыслей Арсений слишком быстро забывает где он находится и зачем. Он поднимает взгляд и всем своим видом умоляет старшего рассказать правду. - В морском деле возраст - не главное, - начинает рассуждать квартирмейстер. - В морском деле нужен талант, безупречное понимание моря. Нужна отвага. А самое главное – ум трезвый и расчётливый. Антон уже не мальчишка, а со своим умом он вполне способен дать фору даже опытному старику, вроде меня. - И как долго он капитан «Приверженца»? – всё так же неверяще спрашивает Арсений, распахнув густые ресницы. - Уже лет пять, не меньше, - отвечает моряк. - Пять лет!? Сколько тогда ему самому? - Да кто б считал. Думаю, вы с ним одного возраста. Если он и старше, то всего-то на пару лет. - Как же он стал капитаном? - Ты давай греби, а я расскажу. Юноша выпрямляет спину и берёт в руки вёсла. Сделав всего пару движений, ему удаётся вернуть шлюпку на прежний курс. Он придвигается к Диме ближе, чтобы послушать его историю. Одиннадцать лет назад… За дверью с номером «8» еле слышно поёт старенькое пианино. Нежная мелодия то льётся ручьём, то прерывается, одновременно сменяясь недовольным детским шёпотом и шуршанием нотного листа. - Ох, беда-то какая! Ох, беда, – вдруг в глубине коридора раздаётся женский плаксивый голосок. Пара силуэтов возникают в полумраке, и к комнате приближаются две воспитательницы - глубоко пожилые женщины. Первая тучная, в чёрном рабочем халате, с высоко собранным пучком поседевших волос. Она озадаченно складывает руки на пояс, пока вторая - низенькая и худая, точно игрушечная, - поправив на себе примявшийся белый фартук, прижимается к двери и внимательно вслушивается в звуки из восьмой комнаты. - Как скажем-то ему? – шепчет та, что побольше, и нервно оглядывает потолок, словно там и таятся все верные ответы. Вторая нечаянно игнорирует вопрос, пока в очередной раз прислоняется ухом к дверной щели. - Играет, - нежно произносит она в полный голос. - Ш-ш-ш, тише ты! Напугаешь мальчонку. - Может… не будем ему говорить? Ну хотя бы сейчас. - Как это не будем? Сдурела что ли!? Если мы не скажем, то скажут собаки злобные - те, что сверху, которым только деньги нужны, а на ребёнка им всё равно! - Бедный мальчишка, за что же ему всё это!? – горестно всхлипывает воспитательница в фартучке. - Лучший ученик. А как на пианино хорошо играет! - Да уж, не проявила судьба к нему милости, - качает головой первая и, прислушавшись, похлопывает ладонью приятельницу по плечу. – Тихо! Кажись, замолк… Комнаты воспитанников в Военно-морской Королевской академии не многочисленны, но удобства в них отвечают высокому статусу семей, выходцами из которых и являются здешние воспитанники. Величественные башни академии разрывают небесное полотно. Округлые балконы открывают виды на прилежащий к заведению морской порт – бесконечное водное пространство, дружественно принимающее сотни и сотни военных, грузовых кораблей, чьи белоснежные паруса величественно сверкают на фоне моря и дают юным мореплавателям такую же светлую надежду на будущее. Комнату №8 занимают двое мальчишек - Лёша и Антон. Ещё с самого первого учебного дня – тогда им было по семь лет – им, как и всем остальным воспитанникам, пришлось разделить комнату, чтобы соседствовать до самого выпуска. И вот, уже на протяжении шести лет, они живут и учатся вместе, исправно впитывая основы военно-морского мастерства. - А тебе, я смотрю, везёт, - бормочет Лёша, разлёгшись на койке у распахнутого настежь окна и вчитываясь в очередной приключенческий роман. Его внимание мечется между захватывающим сюжетом и соседом, уже который час сидящим за пианино и наигрывающим одну и ту же композицию снова и снова, чтобы в превосходстве заучить её наизусть. - Ага, как утопленнику, - безнадёжно вздыхает Антон. Сидя на банкетке, этот длинноногий двенадцатилетний мальчишка в ученической форме, берётся руками за голову и пыхтит, словно закипевший чайник. - Так, может, ну его!? – пожимает плечами Лёша. - Свободное время на то и свободное, чтобы отдыхать, а не как ты – без передышки лупить по клавишам. От глубокого вздоха Антона, нотный лист соскальзывает с подставки и плавно приземляется на пол. Мальчишка тут же опускается за ним. - Я не могу отдыхать, - серьёзнеет он. - Скоро мама приедет навестить меня. Я должен выучить эту композицию для неё. Стоит Антону на мгновение отвернуться, как Лёша подрывается с места и усаживается на край кровати, сократив между ними расстояние. Он, точно привязанный канатом, никогда не оставлял Антона одного - сопровождал везде и всюду, хотя большинство дополнительных занятий и увлечений соседа вгоняли его в смертную тоску. И пусть Лёша слегка завидует Антону с его безостановочным рвением, упорством и необъяснимым стремлением изменить мир, он всё же старается проявлять поддержку, хоть и остаётся недоволен тем, что постоянные занятия соседа лишают их совместных игр и развлечений. Даже сейчас Лёша спрашивает у Антона про любимую композицию его мамы совершенно невзначай, просто потому, что нуждается во внимании друга и пытается завлечь того в разговор всеми интересующими темами. - Да, это её любимая композиция, - отвечает мальчишка с гордой улыбкой на лице. - Ну, не знаю, Антон. Лично я эту мелодию уже на дух не переношу. Может лучше почитаем вместе? – Лёша хватает брошенную на кровати раскрытую книгу и быстро перелистывает страницы в поисках самых увлекательных моментов. Каждая новая прочитанная история о приключениях вызывает у него невероятный восторг. Возможно, не будь у них в академии строгого воспитания и дисциплины, он бы давно нашёл себе здесь шалостей по душе. - Смотри-ка, в этой книге есть куча рассказов про морские путешествия! Есть даже про пиратов! - Давай позже. Антон поднимается на ноги и заботливо проглаживает пальцами примявшийся листок. Вскоре он вновь усаживается за пианино и, нахмурив брови, внимательно вчитывается в знакомые ноты. Мальчишка выглядит настолько сосредоточенным, что, кажется, сейчас его совершенно невозможно чем-то отвлечь. - Хм-м, - в задумчивости протягивает Лёша, касаясь подбородка. - Знаешь, может из тебя и получится толковый командир, но вот пират из тебя был бы никудышный. - Переживу. Лёша эмоционально вскидывает руки, отбросив книгу куда-то в глубь мягких подушек. - Нет, ну правда! Ты слишком правильный. Мне уже думается, что учёба и правила для тебя важнее друзей! Теперь Антону всё же приходится отвлечься. Он недовольно закатывает глаза и поворачивается к соседу лишь головой, говоря: - Ты преувеличиваешь. Я просто хочу быть лучше. - Ты и так слишком хорош, - хмыкает Лёша и обидчиво скрещивает руки. Антон сердится. Ему нравится соседствовать с Лёшей, но сейчас ему бы очень хотелось, чтобы меж двух сторон комнаты выросла толстая стена и позволила побыть наедине с собой и своим делом. Он снова поворачивается к другу теперь уже всем корпусом и показательно хлопает ладонью по крышке пианино. - Видимо недостаточно хорош, раз никак не могу доучить вторую часть! - Ладно, понял, - мальчишка затихает, словно у него пресёкся голос, - не буду мешать. Когда Лёша лениво валится на кровать и обращается к чтению, Антон вновь начинает играть, наполнив комнату №8 нежными звуками чёрно-белых клавиш. - …Слышишь? Снова играет, - теперь к двери прижимается и вторая воспитательница. Звуки из комнаты слышны разборчиво и чётко, вот только ещё чётче им слышится стук собственных разволновавшихся сердец. - Долго ещё тут стоять будем? - Иди, раз такая смелая. Не каждый день, знаешь ли, приходится сообщать ребёнку, что его родители погибли в морской катастрофе. - Бедняжка… Что же с ним будет-то теперь? - Да что-что… - старшая вздыхает безнадёжно, будто её загнали в угол, и начинает в подробностях нашёптывать узнанный недавно слушок: - Сбережения отца Антона теперь принадлежат Северному Королевству, - заявляет она. - Власти должны были выплатить командиру двойное вознаграждение за, якобы, «помощь» в сражении, однако при этом они назначили залог, как условие сделки, сделав того обязанным. Командир шёл на всякие меры лишь бы выполнить сделку, но получилось, как получилось: корабль, на борту которого были родители Антона, потерпел крушение. По несчастному стечению обстоятельств под ударом оказался и сам мальчишка. - Без наследства, получается, остался, - подытоживает рассказ вторая. - И дай бог, чтоб судьба его теперь сложилась лучшим образом… Странный шёпот за дверью становится громче, и своим неугомонным шелестом портит драгоценную тишину. Он заставляет Антона прислушиваться, осторожно подкрадываясь к источнику звука. Однако шёпот быстро стихает - женщины отходят дальше, чтобы неслышно продолжить разговор. Из любопытства мальчишка приоткрывает дверь и глядит, как две воспитательницы, стеснившись, обсуждают – теперь это становится совершенно ясно – его самого. - … в дом для сирот отправят небось. Там дети до совершеннолетия в полях работают, тяжким трудом на жизнь зарабатывают. Но вот обучения там никакого… Когда женщины понимают, что звуки из комнаты затихли, они оборачиваются и видят приоткрытую дверь. Силуэт мальчика рыбкой заныривает в комнату, но выглядывает вновь, когда воспитательницы в смятении подходят ближе. - Что-то не так? – спрашивает Антон заметно помрачнев. Внутренний голос подсказывает, что случилось что-то страшное. Тогда он настороженно всматривается в растерянные лица женщин, которые то и дело переглядываются между собой. - Да, Антош… Нам нужно кое-что сказать тебе, - выдавливает из себя воспитательница в чёрном халате, но другая останавливает её с намёком, что будет лучше зайти издалека. Увы, в случае с Антоном, это не помогает: как и на учебных занятиях, этот ребёнок начинает понимать многое ещё до того, как раскрывается суть. - Ты очень хорошо играешь, - мило улыбается вторая. Её, казало бы, искренняя улыбка смотрится фальшиво на понуром лице и совсем не откликается мальчику. Удивительно, как в особо трудные моменты люди из живых и рассудительных превращаются в скованных, абсолютно странных и малословных растерях. На лбу мальчишки блестит мелкая испарина. Всё, что ему приходится делать – это бегать глазами по чужим лицам и глубоко дышать, сдерживая стремительно нарастающую тревогу. - Это для мамы, - говорит он уже дрожащим голосом. - Антош… Твоя мама… она… не приедет. - Уходите, - приказ прозвучал из уст мальчика, словно гром перед бурей. Это слово стало последним из того, что у него получилось сказать относительно спокойно. Антон делает шаг назад и в порыве гнева начинает толкать дверь, чтобы закрыть её, но женщины не позволяют. - Нам очень жаль, что тебе пришлось… - Нет, не говорите этого! На последних словах у мальчика всё же получается захлопнуть дверь. Не проходит и минуты, как в немой тишине комнаты раздаётся болезненное шипение и всхлипы с рваным, тяжёлым дыханием. Антон всё понял. Мысли сами расставились по местам, открывши истину. И теперь, разум его походит на место, где собрана коллекция из самых страшных мыслей, самых горьких чувств и самой невыносимой боли. Мальчик судорожно запирает дверь и падает возле неё на колени. Слёзы неконтролируемо катятся из глаз, и он даже не решается прислушаться к голосам за дверью; игнорирует неугомонный, настойчивый стук извне: - …Антоша, мы знаем, что ты уже достаточно взрослый и всё понимаешь, но позволь поговорить с тобой. - …пожалуйста, отопри дверь. Иначе нам придётся сходить за ключом и отпереть её самим. - Вот и отпирайте ключом! – громко отвечает Антон, прижавшись спиной к двери. Он прислушивается и понимает, что воспитательницы действительно отправились за ключом. Тишина дарит немного спокойствия и позволяет собраться с мыслями. И Антон, так и оставшись сидеть на холодном полу, потирает покрасневшие глаза и глубоко вдыхает воздух, лёгкий порыв которого дружелюбно подул из распахнутого окна. Что-то необъяснимое случается с ним в этот момент: всё окружающее вдруг становиться неважным, всё интересное – сыреет, теряя былой приманчивый блеск. Его внутренний голос кричит о чувствах и изнывает от боли, но это не никак не помогает спасти свой мир от глобального сокрушения. Антону больше ничего не остаётся, кроме как, уставившись в пол думать не только о том, как много он только что потерял, но и о том, что он ещё способен сохранить. Одно ясно точно: теперь он не сможет стать тем, кем мечтает. Без наследства у него нет и титула, а значит нет никакой надежды на то, что он сможет продолжить обучение в престижной академии. Теперь ему светит разве что судьба маленького каторжника, не знавшего счастья и не имеющего почти никаких средств к существованию. Гибель детской души на изнурительной фабричной работе и смиренное падение всего, что было построено за годы отличной учёбы и тренировок, неужели ЭТО теперь его ждёт? - Антон, что… что происходит? – лепечет Лёша, совершенно ошарашенный произошедшим. Он вскакивает с кровати и несмело приближается к соседу, нервно сжимая руки в кулачки. Антон смотрит на него снизу вверх. Неожиданно для Лёши он резко поднимается и подходит почти вплотную. На лице Антона не проскальзывает ни единой эмоции, и только глаза его блестят от слёз и тревожно мечутся. - Мне плохо, - произносит он глухо, будто вот-вот свалится с ног. От волнения Лёша бледнеет, как полотно. «Что с тобой?» - всё, что у него получается из себя выдавить будучи в ступоре. - Нужно, чтобы ты позвал лекаря. Это срочно. Пожалуйста, ты должен мне помочь. - Да, Антон, я сейчас. Держись, я помогу тебе! – мальчик тут же устремляется к двери и, отперев её, с гулким топотом несётся вдаль по коридору, крича о помощи. Антон запирает за ним дверь и подходит к пианино, попутно стаскивая форменный жилет. Бросив снятую вещь к двери, мальчик хватает с подставки листок с нотами и, согнув его, в спешке засовывает в тесный грудной карман рубашки. К окну, на подоконник которого забирается Антон, тянутся ветви высокой старенькой вишни. Они трещат от ветра и бьются о стену строения. Мальчишка поглядывает вниз, словно стоит на краю бездонной пропасти, но очень скоро оказывается наполовину свисающим с оконной рамы, опираясь ногами о толстую вишнёвую ветвь. Дверь в комнату начинает поскрипывать, в замочной скважине появляется один из многочисленных ключей крупной звенящей связки. Антон немного подтягивается, чтобы быстрее опуститься и удержаться на ногах, но стоит ему наклониться, как сложенный листок выпадает из ненадёжного кармана и оседает на полу в глубине комнаты. - Нет! – в отчаянии стонет мальчик, пытаясь высмотреть внизу упавший листок. Времени совсем не остаётся. Антону приходится соскользнуть по стволу дерева и бежать. Бежать и никогда не возвращаться назад. - Когда Лёша, лекарь и воспитательницы с ключом ввалились в комнату, Антон был уже за пределами академии, – продолжает историю квартирмейстер и смотрит на Арсения, который слушает, затаив дыхание. - И что же было дальше? - А дальше Антон попал в команду пиратов на корабль под названием «Месть Альмиды». Там он был юнгой, выполнял самую мелкую и грязную работу, но зато находился в желанной среде – в море, к которому его всегда тянуло. Море напоминало ему о детстве, разделяло с ним его печаль и давало хоть какую-то надежду на то, что он сможет добиться того же, чего добился его отец. Да, - с доброй улыбкой на лице вздыхает Дима, - несмотря на то, что для многих море кажется тюрьмой или тяжкой работой, для Антона море стало домом. К несчастью, спустя всего полгода службы на этом корабле, его предали. Команда пиратов обнаружила весомый клад и, не желая делить свою долю с юнгой, они бросили Антона в Южном пиратском порту… Десять лет назад… Ночь. Вот уже битый час Антон бродит раздумывающе по глинистым тропинкам, которые расползлись по торговому городку сложными лабиринтами. Его отросшие волосы растрёпаны прохладным береговым ветром, а штаны и рубашка буквально висят на исхудалом теле, и от того походят, скорее, на подранный на лоскуты парус, чем на согревающую одежду. Он обходит все улицы без разбора, собирает на прохудившиеся ботинки пыль с заезженных дорог. В рядах, меж торговых палаток, то и дело встречаются уличные барды. Под их хмельные завывания даже лучше мыслится, замечает мальчишка, когда проходит мимо и разглядывает тени, пляшущие под ногами. Чем больше опускается ночь, тем желтее становятся огни факелов, освещающих тесные переулки; чернеет небо, покрытое пятнами облаков и россыпью мелких звёзд. Мальчик выходит на развилку. Сильная тоска охватывает его, когда он смотрит на верх и понимает, что ему уже непривычно смотреть на небо вот так, с земли. После расставания с морем к нему тянет ещё сильнее, вот только плыть не с кем и не на чем. Звенящие в карманах пять или шесть монет – последнее, что осталось у Антона. И сейчас он как раз думает, что вместо того, чтобы утихомирить свой, изнывающий от голода живот, он лучше обменяет деньги на подкуп какого-нибудь здешнего моряка, чтобы тот взял его с собой на борт. Антон шагает прямиком к пристани. Его бывшая команда поступила подло, бросив его, но в то же время оказала большую услугу, высадив в одном из самых известных и крупных пиратских портов, где юный мореплаватель точно сможет найти себе команду по душе. И вот мальчик наконец приходит к песчаному берегу. Он снимает обувь и проваливается босыми ногами в остывший песок. Становится всё прохладнее, но ноги целенаправленно ведут к линии пришвартованных пиратских судов. - Эй! Потерял чего? – незнакомый юношеский голос раздаётся позади, стоит только Антону из любопытства остановиться у одного из дремлющих галеонов. Дремлющих – значит на палубе никого нет и потушены все огни. Антон поворачивается и видит перед собой смуглого, темноволосого парня, лет шестнадцати, в то ли красной, то ли коричневой рубашке и тёмных мешковатых штанах. Парень невысокий – ниже Антона на целую голову, если ни на две. На поясе его красуется небольшой блестящий пистолет. Он осматривает мальчика с ног до головы и хмыкает, непонятно что вкладывая в этот самый «хмык». - Свою команду, - отзывается Антон. - Значит я верно заметил, что ты не местный. И что же, твоя команда бросила тебя здесь одного? Антон не уверен, что может доверять этому парню, возникшему из неоткуда. Однако ему не помешала бы чья-то помощь в поисках новой команды. Да и к тому же, кроме нескольких монет в карманах ему особо нечего терять. Поэтому он вкратце повествует незнакомцу историю своей недавней неудачи. - «Месть Альмиды» говоришь? – задумывается парень, глядя куда-то в ночную даль. - Слышал я о них, отбитые ребята. Поверь, тебе повезло, что ты смог вот так от них отделаться, - он тянется к Антону и, заметно подобрев в лице, касается ладонью его спины. Антон немного напрягается, но не отходит. Галеон, стоящий прямо перед ним, никак не хочет отпускать его внимания и держит в восхищённом оцепенении. Очень уж хорош этот корабль: количество парусов чуть ли не в два раза превосходит остальные, средняя осадка и отсутствие кормовых пушек говорят о том, что он весьма лёгок и, самое главное, быстроходен. - Нравится? – заметив интерес Антона, парень улыбается во весь рот. - Это отличный корабль! – без всякого сомнения заявляет мальчик. Тут же ему поступает предложение, от которого просто невозможно отказаться. - Хочешь на борт? - Конечно, но каким образом? - Я работаю на этом корабле. У нас в команде недобор, поэтому могу замолвить за тебя словечко. Пойдём! – парень хватает Антона за запястье и тянет за собой к кораблю, но Антон вырывается. - Погоди! Погоди, постой, - настороженно говорит он и смотрит так пристально, что незнакомцу ничего не остаётся, кроме как отойти на безопасное расстояние и поднять руки, говоря таким жестом, что ему можно верить. - Как тебя зовут? - Серёжа Лазарев. А тебя? - Антон. - Просто Антон? – парень недоверчиво приподнимает бровь. - Антон… Шастун. - Ну давай вперёд, Антон Шастун! – Серёжа подходит сзади и легонько подталкивает Антона к трапу. Оказывается, на борту кто-то всё-таки был: мужчина средних лет, в поношенной жилетке и шароварах, курит сигарету и сосредоточенно оглядывает худые стволы мачты. Антон шагает тихо и осторожно. Осматривается. В кромешной темноте эта палуба может быть какой угодно, стоит только дать волю воображению. Никаких деталей здесь без участия света не разглядеть, поэтому приходится довольствоваться лишь тем, что хорошо выделяется на фоне синей ночной дымки. - Кто это? – спрашивает он, глядя на мужчину, который, кажется, даже не обращает на них внимания. - Это Дима - наш боцман. Он-то нам с тобой и нужен. Антон и Серёжа подходят к моряку и тот зажигает рядом одну из ламп. Спасительный свет тут же рассеивает темноту. - Ну и кто здесь у нас? – проговаривает боцман, рассматривая незнакомого мальчишку. Антон показался ему уж слишком высоким и худым, что, кстати, неплохо для работы на привередливых реях. Босой мальчик держит в одной руке ботинки, а другой прикрывает лицо от ярких лучей, чтобы получше рассмотреть накренившееся крепление мачты. «Неужто тоже заметил неисправность?» - Дима от удивления поджимает губы. Не каждый опытный моряк обратит внимание на столь незаметную кривизну. - Какая у него максимальная скорость? – интересуется Антон, деловито оглядывая корабль. - Четырнадцать узлов, - отвечает моряк. - Если облегчите паруса, то будут все шестнадцать. И крена не возникнет, - рассуждает мальчик, одновременно натягивая на ноги ботинки. - Дельное замечание, - боцман всерьёз задумывается над словами Антона. И где только этот юный знаток кораблей был раньше?! Знакомство оставляет их обоих под приятным впечатлением. Половина ночи протекает, как минута, и теперь Дима совершенно уверен, что он не просто хочет взять Антона к себе в команду – он ему нужен. Антон же, удивляется сам себе, когда понимает, что слишком быстро доверяется пирату-незнакомцу. Но Дима - он… как будто другой. Рядом с ним ощущается безопасность, уют, и этим он даже немного напоминает Антону его отца. Мальчик улыбается: он больше не чувствует себя одиноким и потерянным. И хочется верить, что, отныне, впереди его ждут годы захватывающих морских странствий. Заветные слова боцмана сопровождаются крепким дружественным рукопожатием: - Добро пожаловать на «Приверженец»! Арсений, Дима и огромный увесистый мешок так и продолжают тесниться в крошечной шлюпке по пути к своей цели. Встречный ветер сокращает их скорость чуть ли не в два раза и увеличивает продолжительность плавания, от чего Арсения уже начинает понемногу мутить. Поверженные корабли становятся ближе, и теперь можно смело предположить, что никаких выживших на этих кораблях нет. Фрегаты были брошены. И, скорее всего, их покинули сразу, как только признали очевидную опасность. Арсений слушает Диму с замиранием сердца. От нахлынувшего интереса даже вёсла, кажется, потеряли в весе и стали повиноваться заданному, не слишком торопливому, темпу. Квартирмейстер же продолжает монотонно и размеренно пересказывать свои воспоминания: - В ту ночь, когда я познакомился с Антоном в Южном пиратском порту, я восхитился им до глубины души. Я хорошо помню его юным. Он не был настоящим пиратом, но я видел в нём огромный потенциал; обучал его всем известным мне премудростям морского дела, и он схватывал их на лету. Этим ты и напомнил мне его, - говорит моряк, напрямую обратившись к Арсению. После он сразу же продолжает: - Как раз в то самое время «Приверженца» знали как судно грозной банды разбойников. Наша команда занималась захватами и грабежом, и мы не хотели останавливаться на этом. Мы часто грезили, что сможем создать собственные порты и начнём зарабатывать большие деньги. Но у нас – у простых работяг, это были фантазии и только. А вот наш капитан подумывал об этом всерьёз - всё повторял, что станет самым могущественным капитаном в море. Мы ему верили, и от того нам, честно сказать, было страшно. Антон, в пору своего юного возраста, никакими нападениями не занимался. Он даже отказывался брать с собой оружие. И, кстати, за всю свою жизнь он ни разу никого не убивал. Он всегда был слишком человечным. Помню, спустя пару лет после нашей с ним встречи, произошёл один случай: на какой-то из небольших остановок команда потеряла Антона. Его не было весьма долго, но в один момент он всё же объявился на борту в компании с такой же юной, напуганной девушкой. Это была Оксана. Когда оказалось, что Антон спас её, каким-то чудом проведя через толпу и миновав охрану, наш капитан взбесился. Он грозил вышвырнуть Антона, и мне пришлось вмешаться. Как раз, за несколько дней до этого, я получил должность квартирмейстера и, взяв Антона под свою ответственность, я отдал пустующее место боцмана ему. Капитан был в ярости, но угрозы стеснить меня с должности или выгнать вместе с Антоном он оставил при себе. А я был полностью уверен, что Антон новое звание заслужил. И, стоит отметить, справлялся он с ним отлично – команда его уважала. Спустя ещё несколько лет наш капитан объявил о необходимости захвата одного из королевских портов. Все понимали, что силы категорически неравны. Все, кроме капитана. Он был неотступен и всячески игнорировал факт, что его решение обратится полным крушением и смертью всей команде. Тогда Антон убедил команду поднять бунт и предложил высадить капитана на необитаемый остров ради общего спасения. Бунт подняли. Однако, в команде нашлись и те, кто был против этой идеи. Среди таких оказался Серёжа Лазарев. Он предупредил капитана о бунте и на борту завязался кровавый бой. Вскоре капитан погиб от ранений, а предатели признали своё поражение и высадились на безымянный остров посреди моря. После этого Антона избрали новым капитаном «Приверженца». Ему было семнадцать лет. Он стоял посреди палубы утомлённый и растерянный, а благодарные моряки единогласно выкрикивали его имя и размахивали треуголками. Тогда он сказал мне, что не готов к такой ответственности, но я точно знал обратное. Я пообещал помогать ему и поддерживать до конца, ведь он спас мне жизнь. Законченная история повлекла за собой секунды задумчивой тишины. - Очевидно, он и вправду многое поменял, став капитаном, - подумавши делает вывод Арсений. Рассказ квартирмейстер всё ещё держит его под бесконечным впечатлением. – И ты, видимо, был единственным, кто так сильно верил в него всё это время…, - добавляет он, заметно погрустнев. - Знаешь, с того самого дня я ещё сильнее поверил в него, - проговаривает Дима, не выходя из ностальгического транса. - Я даже думал, что он станет самым отличным пиратом из всех, что мне приходилось встречать, и пытался воспитывать его таким. Но время шло, а в нём ничуть не проявлялись все те исконно пиратские качества, которые я старался ему привить. Всё получалось как раз наоборот – он менял меня. Тогда я понял, что в этом и есть его главное отличие: находясь много лет в пиратской обстановке, он не изменяется сам, а меняет её. - Но, в наш недавний разговор, он говорил мне, что стал другим, - с растерянностью в голосе проговаривает юноша и продолжает терпеливо сокращать оставшиеся пару метров до кораблей. - Он действительно стал сдержаннее, молчаливее и строже, - вновь рассуждает моряк, - но всё это, скорее, из-за той ответственности, что тяжёлым грузом лежит на его плечах. В любом случае, что бы он там не говорил, - всякие изменения, которые с ним приключились, только помогают ему оставаться в этой «клетке» человеком. - Не понимаю, как же он смог смириться со всей несправедливостью, которая с ним произошла? Почему он не пытался бороться, а просто уходил? - Мне кажется, что на эти вопросы он и сам не имеет ответов, - с абсолютной искренностью отвечает квартирмейстер. - Я знаю лишь то, что он заслуживает всего самого лучшего, но, к сожалению, сам он не верит в это. После того, что с ним случилось, он боится просить у судьбы большего. Но он хочет большего. И это противостояние заставляет его страдать. - Ты и правда отлично его знаешь… - преисполнившись умиления лепечет Арсений и замедляется. - Антону очень повезло, что ты у него есть. - Но я не могу ничем ему помочь, - вздыхает Дима. - Ты много сделал для него, когда принял в команду, - успокаивает его юноша. - Но что я могу сейчас? Арсений складывает вёсла, и шлюпка остаётся на месте, резво подскакивая на волнах. Юноша мысленно корит себя за то, что остановился слишком рано, ведь с получившегося расстояния до первого корабля ему никак не дошагнуть. Однако моряк несогласно бьёт его по рукам, когда он снова поднимает вёсла. - Почему мы не можем подплыть ближе?! - Мы приплыли, - настаивает старший. - Но ведь здесь ничего нет! – от непонимания Арсений вскидывает руки. Неужели промочить одежду насквозь и плюхнуться в море, кишащее акулами, для Димы такая приятная перспектива? – думает он. Но квартирмейстер вдруг смотрит на него с таким азартом, что все недовольные голоса в голове сразу же притихают. - Да-а, вода умеет хранить секреты, – довольно протягивает он и с кряхтением выходит из лодки. Когда его ноги опускаются в воду по щиколотку и не тонут, происходящее становится похоже на какую-то магию. Но, как оказалось, моряк просто усмотрел издалека часть ушедшего под воду судна и решил начать с неё. - Видал? – с наигранной гордостью произносит Дима. Со стороны кажется, будто он действительно стоит на воде. – Давай сюда… - он показывает пальцем на брошенный мешок. Арсений повторять за Димой не торопится. Он остаётся в лодке и, схватив мешок, поднимается на ноги, чтобы протянуть его моряку. - И куда мне, по-твоему, его тут класть? – негодует Дима, когда к нему приближается чужая рука смешком. Арсений бросает этот несчастный мешок обратно на дно лодки и наклоняется, рыща у него внутри. - Что конкретно тебе подать? - Для начала флягу. Юноша закатывает глаза, но достаёт бутыль и вкладывает его в руку Диме, который тянется за ним, словно дитя за конфетой. Когда Арсений опускается к мешку во второй раз, квартирмейстер окликает его, указывая на линию горизонта. - Смотри-ка, - настороженно проговаривает он. Юноша щурясь всматривается в даль до тех пор, пока не замечает крошечное белое пятнышко, еле видное на фоне бледно-серых облаков и полосы чёрного моря. - Что… - не успевает договорить он, как в лодку запрыгивает квартирмейстер и залпом допивает содержимое фляги. - Нужно срочно возвращаться! – приказывает Дима и оказывается прав. Раздаётся громкий звон тревожного колокола - «Приверженец» предупреждает членов команды об опасности и зазывает на борт.

***

«Буйный» плывёт, кренясь с борта на борт под затянутым тучами небом. Вот уже как пару дней команда не смыкает глаз: пираты выполнили нелёгкое поручение капитана, а теперь им приходится бороться с остатками шторма, в который они угодили, пытаясь схватить «Приверженца» за хвост. Над морем прогремел гром. Капитан Лазарев, стоя на носу корабля, поглядывает на свой компас и одобрительно кивает - пока все идёт как нельзя лучше. К нему подкрадывается старпом. Одной рукой она придерживает шляпу, которую ветер так и норовит сорвать с её каштановых волос и унести в море, а другой крепко держится за влажный скрипящий канат. - Всё сработало так, как вы и сказали, капитан, - произносит она, вознося в своих словах непосредственно капитана и его беспроигрышный план. - «Приверженец» угодил в ловушку. Что дальше? - Кажется, я уже говорил тебе, что будет дальше. - Безусловно, но я имею ввиду то, что, возможно, нам стоит разработать дополнительный план… на всякий случай… - с каждым словом её голос становится тише, когда она говорит что-то капитану прямо в лицо. Она знает, что он не терпит возражений, но всё чаще и чаще его идеи кажутся ей ненадёжными и ведут к неоправданному риску. - Скажи мне, что в моём плане вызывает у тебя сомнения? – спрашивает Лазарев слишком самоуверенно, будто знает ответ наверняка. Или же ему просто неважно что ему ответят? - Ничего конкретного, - смиренно отвечает Варнава, - я просто хочу быть уверена, что вы и правда знаете точный маршрут «Приверженца». - Я знаю маршрут «Приверженца», - подтверждает капитан и вновь бросает взгляд на компас, после чего довольно улыбается, демонстрируя хищный оскал. – И мы уже нагоняем его.

***

Когда Дима и Арсений возвращаются на борт, команда уже вовсю занимается подготовкой к отражению атаки. Вооружённые до зубов матросы с невесёлыми лицами таскают из трюмов оружие и выкатывают накрытые тканью пушки. По всей палубе разносится гулкий грохот и шелест, в дополнение к, кричащему об угрозе, колоколу. «Приверженец» становится похож на гигантский муравейник, в котором носятся из угла в угол и бесконечно суетятся не муравьи - люди. Шлюпку крепят канатами и поднимают обратно на борт. Арсений проходит по палубе и просто не может не заразиться от моряков волнением. Шум отдаёт прямо в виски, и юноша мечется между тем, чтобы найти для себя дело наравне со всеми и тем, чтобы успокоиться и подумать как ему быть. К этому времени неизвестный корабль уже миновал мутный горизонт и во всей красе предстал перед «Приверженцем». Он приближается слишком быстро - наполненные ветром паруса смело несут его вперёд. Арсений подходит к краю борта и, нервно покусывая губы, пытается высмотреть вдалеке флаг корабля. Опасения не дают ему спокойно вдохнуть. Он обращает внимание на капитанский мостик и видит Антона, который, накинув на плечи тёмный плащ, говорит с Димой и оглядывает недружественный горизонт. - Вот так сразу готовишься к бою? Может они поговорить хотят… – смятенно изрекает Дима и передаёт Антону подзорную трубу. - Идут нос к носу. Тут разговорами, так сказать, и не пахнет, – отвечает ему Антон и смотрит на незнакомое судно. В круглом стёклышке становятся всё отчётливее видны чужие пушки; военные отряды, облачённые в форму, вооружены и готовы к наступлению. Ещё чуть-чуть и они пойдут на разворот, чтобы открыть по «Приверженцу» огонь. У Арсения в это время получается разглядеть флаг преследовавшего корабля. Это оказывается трепещущий на ветру, красный флаг с королевским знаменем, но принц очень долго не решается верить своим глазам. Увиденное заставляет его вжаться в борт и с ужасом прошептать: - Господи, только не это…