Ты - моё море

С восходом небо над морем изрядно помрачнело и разлилось дождём на палубу виляющего на волнах галеона. Согласно расчётам, «Приверженец» вот-вот должен прийти к месту назначения. По времени остаётся около половины суток пути. Остальное зависит лишь от силы ветра и от того, не угодит ли корабль в надвигающуюся бурю. Как и обстановка за бортом, утро на «Приверженце» выдалось мрачным. Сумасшедшее буйство волн сотворило на пиратском судне беспорядок. «Нужно срочно покрепче закрепить груз и затянуть паруса, пока непогода не отняла у нас целостность товара и парусины. Увы, работёнка эта небыстрая и нелёгкая» - размышляет Макар, нацеленно отправляясь дать команде распоряжения. Тем не менее, уже будучи в трюме среди матросов, где те обычно сонно петляют и занимают левыми делами свои свободные часы, боцман решает подзадержаться и понаблюдать за новым, подающим надежды членом команды. Среди пространства, увешанного пиратскими гамаками, он находит себе удобную точку обзора у трапа и затихает в попытке не привлекать внимания. Напротив матросы собрались в небольшую толпу. Они окружили Арсения в предвкушении ещё одной истории, и юноша, сидя в абсолютно не удобном для сидения, непокорном гамаке, начинает свой рассказ в угоду команде. Так в трюме повисла тишина, послушная молодому голосу рассказчика. Исчезла она лишь тогда, когда моряки расхохоталась во всё горло от хорошей шутки. Макар слушает историю и довольно покачивает головой. Удивительно, думает он, как этот юнец умудрился приструнить целую толпу сварливых мужиков. Он практически взял на себя часть работы боцмана: пираты сидят у его ног, словно щенки, виляющие хвостами и роняющие слюни. От этой мысли Макару даже захотелось поаплодировать самому себе - настолько он сейчас горд собой и своим верным выбором. Довольная улыбка рассекает его грубое лицо вслед за повторным взрывом пиратского хохота, но, как бы боцману не хотелось продлить этот солнечный момент, работа обязывает призвать команду к работе на палубе, охваченной непогодой. Он отдаёт приказ приступать к делу и сам было направляется к трапу, как вдруг его останавливают. - Разговор есть, - говорит Журавль сиплым голосом и утягивает боцмана за собой, подальше от лишних ушей. Макар хмурит брови. Он недовольно вызволяет свой рукав из чужой хватки и бредёт следом в отдалённый угол каюты, где не успевает сказать и слова. - Я уже слышал эти истории, - тут же начинает доносить Журавль уже чуть более звучно и твёрдо. Он смотрит на лицо боцмана и, обнаружив, что оно не сменило эмоции, продолжает, захлёбываясь воздухом: - В трактире, где мы и подобрали его, там я слышал эти истории. Их рассказывал старик с бородой. Пьяный старик говорил почти то же самое, что и этот парень. Все эти истории… принадлежат не ему. Я уверен, он обманывает нас… - Ну-ка погоди, - не уяснив сути услышанного, Макар останавливает нескончаемый речевой поток. Брови его, от непонимания, кажется, вот-вот сползут на самый нос. – Что всё это значит? Журавль подходит ближе к боцману, и чуть ли в самое ухо произносит заговорщицким тоном: - Этот Арсений – самозванец. - Не мели чепухи! - Его истории, которыми он нас всех кормит, на самом деле ему не принадлежат. Я эти истории слышал, и готов поспорить, мы понятия не имеем, кто он такой и откуда взялся. - А знаешь, что слышал я? – Макар выпрямляется, демонстрируя разницу в их росте и нависает над плотником так, что тому приходится даже прогнуться назад, чтобы смотреть старшему в лицо. - То, что ты любитель везде отыскать подвох. Это о тебе матросы без конца щебечут. Видать правы они… - А я говорю тебе, чутьё у меня! Надо избавиться от самозванца, пока бед себе не нагребли! Особым терпением Макар никогда не отличался: привык решать проблемы на месте, не откладывал их на потом и не давал сложностям ни малейшего шанса на оправдание. От неспособности выдержать такую непонятную настойчивость, Макар, не прилагая чрезмерной силы, хватает плотника за воротник и оттаскивает на полшага дальше от себя. - Много историй на свете случается, - объясняет он. - Ну похожи, подумаешь тоже!? Не лезь не в своё дело! Здесь Я решаю от кого избавиться, а от кого нет. Так что иди работай, не то наказание за неподчинение назначу! Когда боцман уходит, Журавль, вопреки приказу, остаётся стоять на том же самом месте и залечиваться размышлениями о том, что никому не удастся его разубедить: Макар не прав, а разоблачить Арсения – лишь дело времени.

***

Арсений оказывается на верхней палубе одним из первых. Он подходит к мачте и поднимает голову, чтобы осмотреть трепещущие, устремлённые к светилам паруса, но там, наверху, грязно-белые пятна еле-еле проглядываются на сером фоне неба. С трудом удаётся разглядеть что-либо на расстоянии - туманная завеса разделила пространство на «видимое» и «еле-видимое». Наслаждаясь запахом морского дождя, Арсений занимает место у подножия мачты. Нужно будет затягивать паруса, и он с надеждой представляет, как кто-нибудь подаёт ему хотя бы малейшую подсказку, хотя бы намёк; потому что как это делать – крепить паруса - он не имеет ни малейшего понятия, а с вязанием узлов всегда испытывал трудности – опыта маловато. Уверенности ему придаёт лишь особое знание о том, что находится совсем рядом, почти за его спиной. Капитанская каюта. Именно это и удерживает его здесь, возле комнаты, которая вот-вот должна опустеть. Так и стоя на занятом месте он старается сконцентрировать всё своё внимание на единственной двери. И вот, наконец-то, два размытых силуэта появляются в глубине тумана и проплывают мимо, направляясь, судя по всему, к носу корабля. На утреннюю проверку у капитана и его помощника уйдёт всего около четверти часа. Стараясь не потерять ни секунды, Арсений подбегает к двери и дёргает ручку – не заперто. К этому моменту туман начал заметно рассеиваться, всё больше улучшая видимость. Паруса снова стали выделяться на сером фоне неба, ветер немного ослаб. Только дождь льёт неустанно и мешает туманности быстрее исчезнуть. Погода определённо сыграла Арсению на руку: он приоткрывает дверь и проскальзывает внутрь, оставшись совсем незамеченным. Как и ожидалось, в каюте не оказывается ни души. Теперь действовать нужно быстро. Есть всего несколько минут, чтобы постараться найти ответ на мучительный вопрос. Освещение капитанской комнаты переняло серебристый оттенок пасмурной погоды. Главный источник света здесь – большое окно, целыми днями демонстрирующее панорамный вид небесно-морской бесконечности. Впечатлённый чрезмерной простотой и опрятностью помещения, Арсений проходит чуть дальше и окончательно закрывает за собой дверь. Окно теперь находится прямо перед его глазами и доносящийся свет серебряной вуалью накрывает капитанский стол, что стоит совсем рядом и занимает немалую часть каюты. Арсений подходит ближе, внимательнее изучает его. Просторный в длину и ширину, массивный стол занят всем и ничем одновременно. Вещи разложены по своим местам. И кажется, в самой красивой фантазии всё располагалось бы именно так; ни левее, ни правее ни на сантиметр. У самого края лежит свёрнутая в рулон карта, рядом с ней, в резной деревянной подставке, небольшой земной шарик – глобус, при виде которого, в голове Арсения тут же возникает забавная мысль, что, оказывается, можно удержать в ладошках целый мир. Он тянется к глобусу указательным пальцем и, проведя по шарику пару раз, с детской радостью смотрит, как тот начинает быстро вращаться. Рядом стоят худые песочные часы. Тут же масляная лампа, внутри которой мерцает огонёк, отчаянно требующий замены фитиля. За лампой небольшая металлическая шкатулка, приоткрыв которую, юноша вздыхает от неожиданности. Казалось бы, что может находиться в такой шкатулке как ни украшения!? Однако, понимая это, Арсений всё равно в удивлении любуется увиденным. Среди остальных цепей, крупных перстней и амулетов, он замечает то самое жемчужное украшение, что видел на Антоне. Этот перламутровый блеск манит, дразнит… так и влечёт коснуться, надеть и посмотреть, как эта красота будет смотреться на нём самом. Но перебирая в пальцах жемчуг он лишь помнит о том, как симпатично это украшение смотрелось на тонкой шее пирата. Рядом со шкатулкой стоит чернильница, но нет никаких записей: ни бумаг поблизости, ни записных журналов… Где же тогда искать документы с подписью капитана? Где скрыты ответы? Вспомнив, для чего он пробрался в запретную комнату, Арсений начинает внимательнее осматривать рабочее пространство, чтобы ничего не упустить из виду. У стола стоит два, таких же добротных как и сам стол, стула. Тот, что у окна – стул капитана, это понятно по его высокой спинке. Второй стул стоит с противоположной стороны стола, он немного ниже, его ножки и подлокотники заметно потёрты, будто кто-то постоянно двигает его с места на место или же спит на нём, беспечно покачиваясь. Очевидно, второй стул принадлежит квартирмейстеру. С этой же стороны на столе стоит наполовину побеждённая бутылка рома, лежит вытянутая коробчонка с сигарами – «теми самыми, огоньками которых Антон так красиво вчера рассекал ночной сумрак… и потом ушёл, не сказав напоследок ни слова». Арсений уже не отдаёт себе отчёта в том, сколько раз он подумал об Антоне. Просто это место пропитано им и, как будто, хранит в себе ту же самую тайну. Увы, эта каюта по большей части принадлежит капитану. Антону здесь, наверно, подвластно немногое. Однако, глубоко в душе, Арсению бы очень хотелось верить, что он чувствует это место правильно - он видит в молодом пирате нечто большее. Внимание привлекает стопка из нескольких толстых книг, сложенная на углу стола. Времени остаётся совсем немного, но Арсений всё же подходит и начинает рассматривать ветхие обложки. Интересно ведь, что читает сам капитан пиратского корабля! К очередному удивлению юноши, книги в его руках не повествуют о жестоких сражениях или морских приключениях, не обучают рыболовному искусству и не критикуют политику. По названиям на обложках принц сразу определяет сложную, возвышенную литературу: пару известных романов – их Арсений и сам зачитал до дыр, - мемуары, исторические сборники… Из всей стопки Арсений не узнаёт лишь одну единственную книгу. Вернее, он узнаёт её обложку – тёмно-коричневая, хрупкая, золотистыми буквами гласящая: «сборник коротких авторских зарисовок», но о чём эта книга – он может только гадать. Будучи в королевской библиотеке, юный принц всегда отчего-то игнорировал её. Быть может, эта книга казалась ему скучной. Да и название у неё какое-то странное. С каждой минутой, проведённой здесь, ответов не прибавляется, а вопросов становится ещё больше. Оставив в покое капитанский стол, Арсений окидывает взглядом пространство каюты: недалеко от стола располагается придвинутая вплотную к оконной раме мягкая тахта; просторная кровать стоит у стены на пАру с тёмным комодом, на котором скромно покачивается на неустойчивой железной подставке овальное зеркало. Обернувшись, юноша обращает внимание на пианино, которое насильно притягивает его взгляд к своим белоснежным клавишам. Это пианино очень старое, но содержится в идеальном порядке. Арсений пробегает пальцами по чёрно-белой дорожке, чтобы проверить настроено ли оно, и по каюте тут же разносится мелодичное эхо. Поразительно, думает он, какой же, оказывается, этот капитан образованный человек! А судя по книгам - очень романтичный. Тихо расхаживая по каюте, принц всё больше и больше находит её уютной. У входной двери он видит столик клерка, устланный различными листками, свёртками и черновиками, где тот ведёт свои бесконечные записи и подсчёты. Сейчас этот стол сложновато заметить: находясь итак в самом тёмном углу комнаты, он словно нарочно прячется в сыром тумане. На нём целая гора бумаг, но вряд ли это те самые бумаги, которые Арсений хочет здесь найти. Тогда юноша подходит к высокому шкафу, где за дверцами, сквозь мутные стёкла видно аккуратно сложенные документы. - Наконец-то! – шёпотом восклицает Арсений и протягивает руку к дверце шкафа. Кажется, истина ещё не была для него настолько доступна. Но и судьба, как оказалось, – барышня коварная. Дверь в каюту открывается внезапно и резко. Антон заходит торопясь, видимо, ему нужно было быстро заглянуть сюда, чтобы что-то взять, но он замирает в проёме, когда замечает направленное в его сторону острие шпаги. Арсений и сам не понял, как за долю секунды успел вытащить её из ножен, но чьё-то непредвиденное появление его не на шутку испугало: страшно представить, что его ждёт, если капитану донесут о его выходке. Из-за приоткрытой двери слышен шум дождя. Высокий силуэт продолжает бездейственно стоять у входа, а принц так и не опускает оружия. Их неясное безмолвие длится до тех пор, пока оба не начинают лучше видеть друг друга в полумраке. - Существует ли вероятность, что когда-нибудь я перестану тебя встречать в самых неожиданных для себя местах? – насмешливо спрашивает Антон и первым делает шаг на встречу. То, за чем он сюда пришёл уже совершенно точно ускользнуло у него из памяти. Арсений осторожно подступает вперёд на полшага. Чужая невозмутимость его тревожит. Он не понимает, нужно ли ему сейчас бояться помощника капитана, ведь тот пока не делает ничего, хотя наверняка осознаёт, что Арсений попал в каюту не случайно. Принц держит шпагу перед собой, показывая, что он не намерен оправдываться и вполне способен за себя постоять. Но вдруг он словно начинает видеть себя чужими глазами: свои порозовевшие щёки и наполненный тревожной задумчивостью взгляд, и то, как он стоит в уверенно занятой позиции, и то, как его рука ни разу не дрогнула, крепко сжимая рукоять шпаги; свою влажную от дождя одежду и растрёпанные ветром волосы. Арсений понял: Антон сейчас просто изучает его. Но что он собирается делать? Интерес вступает со страхом в поединок, и принц приближается ещё на один шаг вперёд. Ему хочется стереть с лица пирата эту неизменную невозмутимость и самодовольную ухмылку. - Существует, и в этом случае тебе придётся никогда не сводить с меня глаз, - отвечает Арсений с удивительным для самого себя кокетством. Юноша смотрит на реакцию пирата слишком внимательно: кажется, он вот-вот начнёт видеть того насквозь. На долю секунды Арсений даже смог разглядеть смущение на чужом лице, но Антон весьма умело держит себя в руках. Спустя мгновение пират оказывается ещё ближе и острый клинок чуть ли не упирается ему в грудь. - Может, наконец, опустишь шпагу? – Антон бесстрашно касается острия указательным пальцем и нажимает на него, стараясь опустить вниз. При нём всё также нет оружия, и теперь Арсению становится очень интересно продолжать играть и наблюдать за тем, к чему всё это может привести. Антон обезоружен, а значит преимущество у Арсения. Он поднимает шпагу выше и, не касаясь лица пирата, проводит невидимую линию вдоль его челюсти. Что думает в этот момент Антон Арсений и не надеется угадать, но он сам от своего действия нервно сглатывает и ощущает, как внутри всё сжимается в сладостном предвкушении чего-то неизвестного, но давно желанного. Антон зрительного контакта не прерывает. Ему несказанно нравится всё, что в этот миг делает Арсений; нравится его непредсказуемость и мальчишеская непокорность. И вряд ли пират признается в этом себе или кому-либо ещё, но действия Арсения приводят в восторг и пробуждают внутри давно дремлющие желания и чувства. Отныне он заинтересован в продолжении и в том, чтобы узнать, возможно ли у происходящего логичное завершение. - Напросишься на поражение, - предупреждает пират и затейливо щурится. И хотя его предупреждение предполагает, что Арсений испугается и отступит, Антон ни в коем разе не хочет верить, что это действительно произойдёт. Он вскидывает подбородок выше, подальше от стального острия и, оголив шею, смотрит на Арсения сверху вниз. Но тот снова подносит клинок ближе: - Ты меня недооцениваешь. Антон принимает вызов. Он делает пару шагов назад, достаёт из металлической урны, стоящей у двери, блестящую шпагу и скрещивает её с клинком Арсения. В ответ на это принц первым делает замах оружием и, после чужого успешного отражения, отвечает дерзким выпадом. По каюте снова и снова разносится лязганье оружейного металла, блещут серебром отражающиеся от шпаг блики. Азартом горят глаза увлечённых беспричинным соревнованием Антона и Арсения, которые обмениваются ударами со скоростью молнии. Это бой не ради победы. Это схватка спонтанна и проста, как игра в салки. Это соревнование, участники которого даже не представляют, за что соревнуются. Это баловство, щекочущее нервы и выводящее обоих на эмоции. Придуманная ими же демонстрация взаимных преимуществ. Юноши сражаются технично и осторожно, так, словно сдают экзамен грозному преподавателю. - Неплохо, - озвучивает своё мнение пират, пока Арсений неизменно продолжает отбивать все его атаки и одновременно старается подводить его к преграде в виде стоящей позади мебели. Однако Антон тут же раскрывает его замысел. - Либо у нас схожие техники, либо ты читаешь мои мысли, – искренне удивляется принц. - В таком случае... о чём я думаю прямо сейчас? Арсений надеется на возможность сбить соперника с толку, но Антон продолжает неотступно нападать и вынуждает его понемногу отступать, прикрываясь. Вскоре знакомые движения выводят из внезапного замешательства и Арсению снова удаётся вести. - Наверно о том самом, что ты пытался здесь отыскать, – делает дерзкое предположение пират. Он оказывается очень ловким в бою, почти несокрушимым. С довольной улыбкой он принимает любой удар и с легкостью отражает его, в ответ демонстрируя более сложные атаки. Арсений окидывает взглядом его лицо и впервые отмечает на нём абсолютную искренность. Пораженный ловкостью и безусловным талантом человека, который даже не носит при себе оружия, Арсений совершает ошибку. Ему не удаётся заманить Антона в ловушку, а как только тот ускоряется в своём наступлении, сам начинает вынужденно пятиться в попытках защититься. Он отражает удары сильной частью клинка, ближе к рукоятке, что очень ограничивает его движения; отбивается до тех пор, пока попятный шаг не подводит его к тупику. Собственная шпага оказывается блокирована шпагой пирата, как и утомлённое тело оказывается резко прижато к стене. Свободной рукой Антон держит чужое запястье и также крепко прижимает его к стене почти над головой, не давая возможности освободиться. Сейчас у Арсения есть всего один единственный шанс одержать победу – высвободить оружие из чужого захвата. Но Антон подошёл к нему слишком близко и, сделав это, Арсений рискует серьёзно ранить его, а к пролитию крови никто из них не стремился. «Каков хитрец! Он ведь просчитал это!» - задумывается Арсений, косо поглядывая на две, до сих пор скрещённые, шпаги. Сильные руки пирата сжимают запястье, и оно начинает болезненно покалывать. Арсений переводит взгляд на лицо напротив и лишь в этот момент, когда они находятся очень близко друг к другу, замечает, что Антон полностью мокрый: будучи на палубе под дождём он промок до нитки, и даже сейчас с его волос стекают прозрачные дождевые капли. Его одежда холодная и влажная, но через неё чувствуется жар, распалённого недавним боем, тела. Грудь пирата вздымается при каждом глубоком вдохе, по его шее быстро сползают блестящие ниточки воды и приманчиво скрываются за кромкой расстёгнутого воротника. От него пахнет морским дождём. Мокрая чёлка прикрывает его лоб, с её прядей срываются капли, которые затем стекают на светлые, не слишком выразительные брови, катятся по скулам и, прежде чем трагически сорваться, всего на мгновение замирают у волевого подбородка. Лицо пирата становится всё ближе, и Арсений судорожно ловит воздух слегка распахнутыми губами. Их взгляды встречаются вновь и каждый из них уже знает по собственному опыту, что это совершенно необратимо, долгожданно и даже необходимо. В каюте не меняется ничего: всё та же немая тишина, всё тот же сумрак. Но в голове Арсения громко кричит и суетится что-то ещё им не осмысленное, что-то новое. Во дворце он, несомненно, видал много красивых мужчин. Высокие и низковатые, стройные и худощавые, блондины, брюнеты… И большинство из них королевских кровей – интеллигентные, образованные, молодые (и не очень) люди. Однако все они расплываются в памяти бледными пятнами, когда Арсений смотрит на Антона, в идеальных чертах лица и поджаром теле, в поведении которого отчётливо проявляются мужественность и бесстрашие, коих Арсений ранее не находил ни в ком другом. В глазах напротив он видит непростой путь. От Антона веет приключениями и опасностью и это буквально распаляет, делает его образ загадочным и желанным. Собственные мысли уводят Арсения в его личный мир, который вдруг содрогнулся и воспылал, в ожидании отважного спасения. И словно бушующее море внезапно замерло от прикосновения желанного солнца. Их глаза продолжают увлечённо блуждать по лицам друг друга и, когда Арсений спускается ближе к чужим губам, он останавливает себя. Под волной смущения взгляд повиновенно возвращается к блестящей пряди, с которой скатывается очередная крупная капля. Она останавливается на самом кончике идеально прямого носа Антона и не падает, словно желает, чтобы её аккуратно собрали. И была бы воля, Арсений бы коснулся его и собрал бы каждую дождинку, упавшую на загорелую кожу… Принц вдруг осознаёт, в каком положении они оба находятся уже пару прошедших минут: Антон чуть ослабил хватку, но так и продолжил удерживать его, застыв, как и он сам, в немом диалоге. Дождевая капля предательски срывается на губы пирата и Арсений, проследовав за ней, любуется как вода разбивается о розовую, слегка обветренную кожу. И теперь, даже не пытаясь себя сдержать, он неторопливо облизывает собственные губы и тут же ловит на них чужой взгляд. - Так что же? – голос пирата стал звучать ещё ниже. Он намерен продолжить их незавершённый словесный диалог, но Арсений не отвечает. Не столько от того, что не хочет, сколько от невозможности выдавить из себя даже пару слов. Дыхание обоих успокоилось, но сердца продолжают неистово колотиться, словно требуют немедленного высвобождения из груди. Их тела так близко друг к другу, что общее сердцебиение можно почувствовать просто на мгновение замерев. Антон облизывает губы и, собирая с них соль морского дождя, снова притягивает глаза Арсения к своему лицу. Когда их взгляды сталкиваются вновь, он делает последний, решающий в этом соревновании шаг – наклоняется ближе, так, что они вот-вот смогут соприкоснуться носами, не перестаёт смотреть прямо в глаза, и бессловесно, одним лишь видом, уточняет готов ли Арсений ему сдаться. В ответ на немой вопрос принц роняет из зажатой руки шпагу, которая падает на пол с глухим звоном, означающим его поражение. Арсений проиграл. Подумать только, сам Его Высочество, всю свою жизнь посвятивший боевому искусству, и не знавший досель позорных неудач, продул в липовой схватке пирату, расхаживающему без оружия! Однако Арсений вполне готов признать, что Антон оказался достойным соперником и, пожалуй, самым ловким из всех, с кем ему приходилось биться. Не считая, конечно, его близкого друга – Серёжу, который смог бы дать фору любому, даже такому талантливому фехтовальщику, - Арсений в этом уверен абсолютно. Пока он кротко улыбается своим мыслям, Антон победно опускает собственную шпагу и бросает её рядом со шпагой Арсения. Он принимает победу без лишней доли героизма и себялюбия, и лишь его приподнятые уголки губ растягиваются в святом вопросе «Что дальше?», который не обращён ни к кому из них, но всё же затрагивает обоих. Пират кладёт ладони на плечи Арсения - опускает его руки, освобождая. И Арсений поддаётся. В крепких руках он, словно тряпичная кукла, позволяет Антону касаться и смотреть, смотреть бесконечно. Горячие ладони осторожно скользят по его локтям, спускаются по предплечьям и… замирают, как только пальцы преодолевают края рукавов и касаются чувствительной кожи запястий. «Что дальше?» Антон останавливается. Бережные касания сменяются боязливым оцепенением так же, как лодка замирает у обрыва реки за секунды до своего необратимого падения. Арсений же перестаёт дышать. Его ресницы дрожат, когда он слегка опускает голову, чтобы поймать момент соприкосновения их рук, но Антон сдерживает себя, так и не рискнув перейти грань дозволенного. Арсений уже было сам потянулся пальцами к чужому запястью, но… Пол под ногами вдруг начинает ощутимо трястись. Из-за приоткрытой двери монотонный шёпот дождя смешивается со странным, торопливым топотом, а затем и вовсе сменяется звуками безумной суматохи. - Корабли! – раздаётся матросский крик с палубы. - Капитан, на пути два корабля! Юноши опасливо переглядываются. Обстановка сменяется слишком быстро. Спешно отпрянув от Арсения, Антон подходит к двери и тут же сталкивается с Димой, который без лишних слов даёт понять, что надо поторопиться, ибо без их указаний команда ничего не предпримет. - Антон, ты должен это увидеть, - после добавляет бывалый моряк. Лицо его не выдаёт тревоги, но чётко говорит о предчувствии неладного, и Арсений это улавливает, пока стоит беззвучно и неподвижно, и с нарастающим беспокойством наблюдает за происходящим. «Что же произошло?» - гадает он. В такие моменты невольно приходит осознание, что быть готовым ко всему - равно не быть готовым ни к чему совершенно. Он поднимает с пола шпаги и, быстро сунув свою в ножны, а чужую вернув на её обычное место, направляется следом за двумя, уже исчезнувшими из виду, пиратами.

***

Когда капитан и квартирмейстер появляются на возвышении капитанского мостика, на палубе уже собирается внушительная толпа моряков. Суетясь и толкаясь, они бросаются к борту и во все глаза таращатся на останки мёртвых кораблей, возле которых проплывают. Арсений с трудом минует эту толпу. Он подходит к самому краю борта и охает от того, что видит: на пути «Приверженца» оказываются два потопленных, нещадно разнесённых из пороховых пушек, торговых фрегата. Их обугленные остатки медленно дотлевают и скрываются под вспененной поверхностью моря. Волны жадно бросаются на них, словно стремятся досконально исследовать каждую мелочь, и ничто не способно дать им отпор. Страшно представить, что в один миг сразу два судна лишились всякой власти над собственным будущим. Они стали жертвой, принесённой кем-то в дар всемогущему морскому божеству. Но ведь на их месте мог оказаться любой корабль! И сколько ещё может оказаться? Арсений нервно сглатывает. У него никаким образом не выходит долго смотреть на жуткую картину этой трагедии, и он отворачивается, чтобы случайно не набрести взглядом на бездыханные, искалеченные тела погибших моряков. Ещё в самом начале своего путешествия, ему казалось, что он готов к подобному: никто и не говорил, что это будет просто и безопасно. Он точно знал на что идёт. Вот только… он не понимал, – до этого момента - что к подобному не готов НИКТО. И совершенно не важно кто ты: королевский наследник, бывалый морской разбойник или простой матрос, смерть касается всех одинаково и ни для кого не делает исключений. Юноша отходит от борта на пару шагов и лишь изредка поглядывает на, видные ему, дымящиеся обломки поверженных мачт. Он, как и все члены команды, ждёт заветного слова капитана, но, в отличии от остальных, пока не знает, что ему предстоит делать дальше. Капитан и квартирмейстер спускаются на палубу и попутно обмозговывают между собой что-то, хмуро насупив брови. У подножия лестницы их встречают боцман и старичок-клерк. Штурман у штурвала нервно поправляет шляпу. Поступает приказ встать на якорь и «Приверженец», звеня массивной якорной цепью, останавливается посреди моря - за несколько десятков метров от тех самых потопленных кораблей. - Все подошли сюда! – громко говорит Дима приказным тоном. Антон с более спокойным, в отличие от остальных, видом, сходит на палубу первым. Сложив руки на пояс и прислонившись спиной к стене, недалеко от двери в капитанскую каюту, он выжидающе осматривает толпу. Рядом с ним встают клерк и боцман. Команда напротив выстраивается двойной шеренгой. Арсений становится крайним в первом ряду. Он настороженно бегает глазами по стоящим перед ним главарям, но не ловит взгляда ни одного из них. Тогда он решает разузнать у матросов суть и причину происходящего. - Сейчас прикажут спустить на воду шлюпку, - тихо предсказывает Горох, стоящий позади. - Для чего всё это? – так же негромко интересуется Арсений, не оборачиваясь и не сводя глаз со штурмана, который в этот самый момент начинает ослаблять тросы на закреплённой на них шлюпке. - Закон, который в нашем кодексе остаётся неизменным уже много лет: если мы становимся свидетелями крушения - мы не бросаем попавших в беду. В этом случае два человека из команды, как правило это капитан или квартирмейстер и кто-то один из матросов, должны осмотреть поверженный корабль, чтобы спасти выживших или, если корабль брошен, забрать с него что-нибудь ценное. «Очень благородно со стороны пиратов», - Арсений обдумывает услышанное, но по спине его пробегают мурашки от осознания того, что кому-то действительно сейчас придётся рискнуть собственной жизнью. - И что же, сейчас кто-то отправится прямо… туда? – юноша оборачивается и Горох утвердительно кивает ему, поджав губы. - Всем замолчать! – Антон проходит вперёд и ровняется с Димой. Он объявляет всеобщее голосование. Пираты должны выбрать, кто из них отправится осматривать корабли. Матросы начинают безразборно выкрикивать имена друг друга, но желающих не находится. Тогда Дима прерывает весь этот шум и начинает рассуждать вслух: - Среди вас есть те, кто уже делал это. Так же как есть и те, кому я никогда в жизни не доверю даже шлюпку. Следовательно, из всех вас мне нужен молодой, отважный и, хотя бы немного, смышлёный… - Так берите Арсения, он и не такое видал! – из толпы доносится чей-то сиплый голос. Команда тут же поддерживает эту идею, припоминая о всех невероятных приключениях, о которых рассказывал им новый член команды. В этот момент ноги Арсения словно прирастают к полу, глаза шокировано расширяются, а рот невольно открывается от удивления. Он шарит глазами в толпе в поисках поддержки, но вместе с этим довольно быстро примиряется с тем, что не имеет шансов на отступление. Бежать некуда, трусость – табу, а глупость – непозволительная роскошь для образованного человека. В его распоряжении остаётся только смирение. Да и к тому же, если он справится, то заработает у команды неколебимый авторитет. - А ведь и правда! – подключается к собранию боцман. От услышанной идеи он засветился, словно лампа. – Арсений – славный малый, и он не подведёт. - Для подтверждения решения нужны голоса всех членов команды, - упоминает Антон и Дима оказывается вынужден прервать обсуждения, чтобы убедиться, что все согласны с выбором. От пиратов по очереди начинают доноситься положительные выкрики. Подтверждают своё согласие боцман и клерк. Остаётся получить ответ Антона, и Арсений смотрит на него, словно ищет в нём спасение. Стремление произвести впечатление соперничает внутри с желанием быть защищённым, и в этот миг он всячески старается это показать. Быть может, тот самый последний голос всё же поможет ему избежать риска. - Ты согласен? – в этот вопрос Дима вкладывает всё своё, имеющееся на счёт Арсения, любопытство. Реакция капитана лишь отчасти соответствует его ожиданиям: со странной задумчивостью и крошечной долей сомнения Антон произносит «согласен». Шлюпка с глухим всплеском плюхается на воду и выжидающе постукивает носом о борт «Приверженца». - Решено, - довольно подытоживает квартирмейстер. Своим привычным средним, размеренным шагом он приближается к шеренге матросов, чтобы дать им следующее указание: - Вы проследите за горизонтом, так как есть опасность, что те, кто совершил эти нападения, всё ещё могут быть неподалёку. А мы с Арсением отправляемся к кораблям.