Два флакона корвалола

Эмир смотрит на своё отражение и уже совсем не узнаёт былого Кашокова. Синяки под глазами, покусанные губы с синевой от дешёвого крашенного вина, волосы взлохмачены, и как вишенка на торте худощавое тело с мелкими, но ужасно больными ранками от ногтей. Это зрелище вызывало жалость и только. Ему мерзко от самого себя, как Эмир ещё не на игле? Хотя до этого тоже недалеко, да и выглядит он, как вылитый наркоша. В уши бьёт громкая музыка. Вот нахрена он решил идти на эту вечеринку? От остального общества защищает только хлипкая дверь туалета. Хотя… это в любом случае будет получше, чем дома. Дома Света, а Света часто устраивает ссоры, но к сожалению всегда по делу. Ведь она и правда старается вытянуть Эмира из состояния истерички. Состояния ебаной истерички. Из глаз привычно потекла солёная масса. Ладонь быстро прикрыла рот, который так и норовил издать нежелательные звуки, например крики и припадочные вздохи. Живот безумно хотел выплеснуть хотя бы воду из организма. Один рвотный порыв и в раковину уже сливается желтоватая масса. -Неужели я теперь желчью блюю? Надо поесть, наверное…- прошептал Кашоков собственному двойнику из зеркала. Было бы здорово исчезнуть… уйти в один момент и больше никогда не вернуться. Так просто звучит. Даже забавно. В приоритете конечно, чтобы его как-нибудь круто убили. Например киллер или может страшный убийца? Уже плевать! Кашоков слишком устал делать всё. Он соглашается на каждый проект и на каждом херачит, как не в себя! А потом приходит домой и смотрит на расстроенную жену, которая обиделась, ведь супруг опять задержался на работе. -Пора бы помыться…- Эмир подошёл к старенькой ванне и потянул за кран. Потекла невероятно холодная, даже ледяная вода. Руки поспешили прокрутить нужную баранку и студёнка сменилась тёплой струёй. Количество жидкости в ванной медленно увеличивалось. В ушах стоял плотный вакуум. Здравому смыслу никогда не достучаться. Безусловно Эмир считался одним из самых здравомыслящих, но не сегодня. Сегодня он не «сраный умный», не опытный сценарист или кем его ещё считают? Он просто человек, которым преобладают эмоции. Наконец тело опустилось в ванну. С температурой Кашоков не прогадал. Было не горячо и не холодно. Футболка начала мокнуть. Единственные вещи, которые снял кабардинец это рубашка и кроссовки. Руки потянулись к карманам сухой рубашки. В них покоились два флакона корвалола. Самоубийство— самое оптимальное, что Эмир может сделать для себя. Лекарство довольно опасное. Одним флаконом отравиться вряд ли получиться, а вот двумя самое то. Пора бы уже выпить врачебный яд. По языку поплыло горьковатое вещество. Было неприятно, мерзко и так далее по списку, но Кашоков продолжал вливать в себя смерть. В конечном итоге два бутылёчка были опустошены, а ужасное послевкусие во рту не давали спокойно дождаться своего конца. Голова тяжелела с каждой минутой. Хотелось спать, либо просто никогда больше не вставать. Мир вокруг был смазан и размыт, а уши уже совершенно не принимали никаких звуков. Будто находишься под стеклянным куполом, в котором медленно кончается кислород. Сквозь одежду начал чувствоваться дикий холод, но это не мешает ожиданию посещать пустую голову. Проблемы перестали волновать. Как же хорошо! Внутреннюю безмятежность прерывает чья-то тень и руки бьющие по щекам. Это Илья. Вдруг в проходе начали толпиться ещё какие-то люди. Они все паниковали. Кто-то звонил куда-то, наверняка в скорую, кто-то вытаскивал худощавое тело из ванны, а кто-то просто стоял прикрыв рот ладонью. Макар кричал тем людям, а они разбегались делать то, что им говорят. Из единого слияния звуков можно было разобрать только «несите воду!» и «Эмир, держись блять!». Всё это сопровождалось шлепками по щекам. Кашоков попытался хоть как-то прекратить ряд ударов и взяться за запястье Ильи, но всё что получилось это только с трудом отвести чужую ладонь. Движения давались очень сложно. В глазах всё плыло. Пощёчины прекратились. Потом чужие руки с силой начали разжимать челюсть. По языку стекала питьевая вода. Её было много. Эмир не успевал глотать, как новая порция жидкости проникала в организм. Появилось отчаянное желание вздохнуть полной грудью. Поток живительной влаги прекратился и казалось бы: наконец можно спокойно подышать, но Кашокова резко нагнули и залезли в рот чем-то тонким и железным. Залезли слишком глубоко из-за чего рвота полилась стекая по кафельной плитке. -Желудок промыли. Теперь скорую ждём.- нервно констатировал Макар. А-а, так это «железное и тонкое» было всего лишь ложкой. И по идее сейчас нужно дать человеку довольно много актированного угля или ещё чего-то подобного, чтобы просрался нормально, хотя это уже не проблемы Эмира. Он изначально планировал умереть, а теперь сам же и вспоминает, что делать при отравлении? Глупости какие. Вдруг на теле почувствовалось нечто тёплое. Наверное чьи-то руки. Руки Макара. -Мразь ты, Кашокич! Нахера подыхать?- отчаянно прокричал Илья. Рядом нервно курил Рустам. У него тряслись руки, а взгляд устремился в пустоту. В дверном проёме жался Нурлан. Все были на взводе. Даже всегда позитивный Тамби сейчас сидел как на иголках. И это из-за него? Хотелось молить прощения, хотелось… умереть. Но первый вариант был гораздо возможнее в данный момент. -Я… Пожалуйста…- вылетали только обрывки фраз. Речь была нечёткой и тихой. В уголках глаз снова скопились слёзы. -Тихо, тихо, тихо… всё будет хорошо. Сейчас скорая приедет и всё будет хорошо. Всё будет хорошо…- твердил скорее себе, чем Эмиру Илья. Прошло минут пять и в дверь позвонили люди в халатах. Лёха наскоро объяснил ситуацию, показал «пострадавшего» и пустые флаконы от корвалола. Врачи уложили худое тело на носилки и повезли в какую-нибудь больницу. А рядом всё время был Макар, который сильно сжимал смуглую руку и шептал себе под нос слова успокоения. Где-то в зоне предплечья кольнуло шприцем. Было немного больно, но в целом терпимо. Сонливость всё равно не проходила. Вдруг дышать стало легче. Будто защёлку на входе в дыхательную систему наконец-то открыли и позволили кислороду проникнуть внутрь. Былой холод также перестал мешать так сильно. Безусловно всё по щелчку пальцев не исправить. Воздуха всё ещё не хватало для полноценного вздоха, да и лёгкий продрог никуда не уходил, просто сбавил обороты. -Эмирка, Эмирка… вот зачем ты это сделал?- вопрос являлся риторическим и скорее был адресовал самому себе, то есть Макару, но почему-то думать над этим стал и Кашоков. Хотя как тут долго подумаешь, когда сон уже стучится в дверь? Пусть Эмир отдохнёт. Нужно немного поспать.