Два флакона корвалола

Проснулся Эмир уже в больнице. Силы будто совсем покинули тело. Глаза с трудом отлипли друг от друга. Невозможно было пошевелить даже пальцем. По всему телу пробивали судороги. Наверняка Эмир ещё и перенервничал, поэтому тело так ломает. Со вчера он практически ничего не помнит, буквально пару размытых лиц и два флакона корвалола, стоящие на полу рядом с ванной. Ну ещё если поднапрячься, то можно восстановить в голове кусок объятий с Ильёй и курящего Рустама. Больше ничего. Внутри никогда не было так пусто. Разум заставил приподнять голову с подушки и оглядеться по сторонам. Обычные белые стены, потолок, плитка, постельное бельё и шкаф. Всё белым бело. Единственное, что выбивалось из общей массы скопления белого это две железных койки, на одной из которых лежал Кашоков. Мозг на пару секунд выпал из реальности и даже не предположил, где они вообще находятся, но потом вдоволь наглядевшись на «разнообразие» цветов вокруг Эмир понял, что это обыкновенная больничная палата, которая от других обыкновенных больничных палат ничем не отличается. Глубоко вздохнув, Кашоков лёг обратно. Рука неприятно покалывала от капельницы. Нужно хоть своих соседей осмотреть. Голова медленно повернулась на соседнюю койку. Там смиренно и безжизненно лежал пожилой мужчина. Его стеклянные глаза неподвижно смотрели вдаль. На маленьком столике рядом лежала газета и очки с тонкой оправой. -О, вы уже проснулись?- вежливо поинтересовалась медсестра, вошедшая пару секунд назад. Она так незаметно прошла в палату, словно появилась из неоткуда! Слегка дёрнувшись, Эмир кивнул девушке в белом халате, а сам улёгся поудобней, стараясь даже не думать о том, что было вчера.- К вам тут гости. Всю ночь сидел.- тихим голоском вновь обратилась медсестра. Кашоков повторил своё движение, соглашаясь на присутствие гостя. В голове и мысли не появилось, что это за человек. В дверном проёме показалась рыжая борода. Это Илья. Он осторожно прошёл к Эмиру и начал вглядываться в смуглое лицо. Заспанные глаза Макарова показывали эту неспокойную ночь. -Ты как?- только и смог прошептать Илья. Собрав всю волю в кулак, Кашоков смог ответить, игнорируя пересушенное горло. -Нормально.- одно единственное «нормально» резало уши, как самые истошные крики. Сухое и безэмоциональное. -Нафига?- вопрос, который заключал в себе горесть, страх, печаль и невероятную боль, разрывающую сердце на тысячи кусков. -Что? А…Это сложно объяснить. Просто устал как-то.- очень короткий и лаконичный ответ, который ничего нам не даёт. Макар невероятно хотел возразить, накричать и разрыдаться. Его друг захотел себя убить! Это ужасное чувство на сердце… будто на грудь положили самый тяжёлый груз, который увеличивается с каждой секундой. Сил не хватает. Илья тяжело вздыхает и взгляд отводит. За окном пасмурно и серо. Напротив первого корпуса больницы располагался второй. Уже для тяжело больных, например раком или туберкулёзом. Хорошо, что Эмир не там. Единственное, что может порадовать в эти горестные минуты. -Прости.- тихий голос отрезвил от раздумий. -Ты, блять, чуть не убился.- грубый тон Макара звучал невероятно строго и спокойно. Кашоков через силы протянул свою руку к руке Ильи, взялся покрепче и закрыл глаза, словно готовился умереть вторично. А тот даже не дёрнулся, и только слёзы текли по щекам. Давай забудем о том Что нам суждено умереть послезавтра Давай мы не вспомним о том Что кто-то да всё-таки ждёт Давай ты моё не сотрёшь Вдоль каменного тротуара Лицо что помнит о том Что сутки летят напролёт